I. W. Y.

Своих родителей Тэхён очень любит. Они у него хорошие, добрые и заботливые. Даже чересчур заботливые! «Тэхён-и, надень шапку, сегодня прохладно» — тревожится мама. «Котеэёнок, не читай лежа, а то глазки испортишь!» — переживает папа. В детстве Тэ относился к этому, как к должному, но, повзрослев… Постоянно слыша «Солнышко, не задерживайся после работы: по вечерам на улицах столько хулиганов!» или «Тэхён-и, кофе на ночь вреден, выпей лучше молочка с мёдом…», Ким порой, дико злился на это. Когда ему исполнилось двадцать пять, родительская забота его так утомила, что он окончательно понял: надо срочно обзаводиться собственным жильём. Бабушек или тётушек, которые могли бы оставить ему в наследство квартиру, увы не было, а значит, выход один: покупать. Как может купить квартиру менеджер среднего звена со средней же зарплатой? Правильно: взять кредит. И Ким, недолго думая, решил влезть в финансовую кабалу. Но перед тем как отправиться в банк, поставил родителей в известность: — Мама, папа, я уже взрослый и хочу жить один. — Как же ты без нас? — всплеснула руками мама. — А чем же тебе с нами плохо? — огорчился папа. — Мне с вами хорошо, но так я никогда не устрою личную жизнь. Аргумент сработал, и его предки, смахнув скупую слезу, дали своё родительское благословение. Сначала Ким планировал купить однокомнатную квартиру, а потом подумал и решил замахнуться на «двушку». Разница в цене не слишком велика, зато, если личная жизнь и правда сложится, из второй комнаты можно сделать детскую… Киму очень даже повезло. Он нашёл отличную, хотя и небольшую по метражу, квартиру в старом зелёном районе. Хозяева уезжали в другой город и продали её вместе с мебелью. Ремонт вполне свежий, хорошая сантехника, два очаровательных балкончика. Словом, въезжай и живи! Ну, въехал и начал жить. Эйфория продолжалась примерно месяц. А потом он обнаружил, что на жалкие крохи, остающиеся от зарплаты после погашения кредита, выжить невозможно. То есть возможно, но очень и очень тяжело. На самые насущные потребности худо-бедно хватало. Особенно остро Ким почувствовал свою финансовую ущербность, когда встретил на улице бывшего одноклассника, а тот с великим счастьем потащил Кима в пиццерию. А у него на еду в день отведено две тысячи вон. И ни копейки больше. Бывший одноклассник заметив, что Ким мечется, сказал: — С деньгами туго? Пошли-пошли, я сегодня гонорар получил, так что угощаю! — Не выдумывай. Пойдем, но платим пополам. — Я же говорю: гонорар получил. Причём тот, на который уже не рассчитывал. Гуляем, Тэ! После двух бокалов пива я расслабился: — Слушай, Дживон, а как ты догадался, что у меня с деньгами туго? — Потому что знаю тебя, как облупленного. Если бы нормально было, ты меня уже в какой-нибудь бар потянул бы. Раз не потянул, значит, временный кризис, либо денежный, либо душевный. — Боюсь, что постоянный, и при том, что денежный. Недалеко и до душевного осталось, — вздохнул Ким. — По крайней мере, лет на пятнадцать. — Наверное, квартиру в кредит купил? — предположил Дживон. — В яблочко! Решил сразу двухкомнатную. А теперь… — Ким махнул рукой. — А почему бы тебе не взять квартиранта? — Знаешь, мне как-то это раньше в голову не приходило, — сознался Ким, — а это мысль! Возьму какого-нибудь студента… Только знаешь, все равно страшновато в дом чужого человека пускать. — Кстати, моему двоюродному брату предложили работу в Сеуле. Думаю, он с удовольствием снял бы у тебя комнату. — Что-то я сомеваюсь, — немного подумав, Ким продолжил. — Ладно, звони своему идеальному квартиранту. Скажи, я готов сдать ему комнату… долларов за двести, к примеру. — За триста! Братец — высококлассный программист, зарплата у него хорошая, так что не обеднеет. Через неделю в его квартире появился Чонгук — молчаливый двадцати девятилетный парень, немного не от мира сего, как многие программисты. Однако, даже находясь на своей волне, он не забывал мыть за собой посуду и выключать свет. Поначалу Кима совсем не интересовала его жизнь, а потом… Всё-таки под одной крышей живём, значит, не совсем чужие люди. Питался Гук кое-как: рамён и бутерброды. Ким себя тоже деликатесами не баловал, но суп или рис с мясом всегда был. Сказывалось Мамино воспитание. Киму не хотелось, чтобы его идеальный квартирант заработал гастрит, поэтому стал предлагать ему поужинать вместе. Тот не отказывался, но стал покупать продукты в, так сказать, «общий котёл». Когда Тэ начал подхватывать в стирку его грязные вещи, Чон стал постоянно выносить мусор. Из совместного быта, незаметно для обоих, появлялось хрупкое чувство. Оно росло так медленно, что они ничего не замечали, продолжая спокойно жить под одной крышей. Неожиданно Гук взял отпуск и решил съездить домой. — Отдохнешь от меня три недельки… — сказал он, складывая вещи в сумку. — Отдохну, да, — кивнул Ким. — Эти брюки вниз не клади, помнутся… Дай рубашку сам сложу… Ким подозревал, что будет скучать по Чонгуку, но он не представлял, что ему будет настолько тоскливо. Даже аппетит потерял и за десять дней похудел на три кило. А на одиннадцатый Чон вдруг вернулся. — Что-нибудь случилось? — испугался Ким, ведь не ожидал такого скорого приезда. Думал, что тот подольше задержится у родных, всё-таки семья. — Просто… домой потянуло. — Я с завтрашнего дня в отпуске, — сообщил Ким, изо всех сил пытаясь скрыть охвативший его щенячий восторг. — А у меня еще десять дней осталось. Давай махнем куда-нибудь! — Тебя же домой потянуло, — улыбнулся Ким. — К тебе меня потянуло! — Ни капли смеха, он абсолютно серьёзен в том, что говорит. — И тянет до сих пор. Ким заглянул ему в глаза, пытаясь увидеть, шутит ли тот, как всегда привык делать. Но нет, он не пошутил на этот раз.