Желанный невозлюбленный

      

Мы с тобой разные, разные Разные, разные Мы так хотели быть чистыми Стали грязными, грязными Ночи такие же темные, розы красные, красные Вместе хотели быть навсегда Стали разными, разными

      (с) Quest Pistols "Разные". Я просто очень много ее слушала, пока писала. Подходит, неправда ли?)       Его излюбленное место работы едва ли можно было назвать кабинетом: старенький подвал в небольшом доме, в котором Сасори жил вместе со своей бабушкой. Сухой и несколько сдавленный воздух стал для мастера обыденным, а запахи свежевыструганного дерева и краски – родными.       Своих первых кукол «мамы» и «папы» Сасори сделал еще в пятилетнем возрасте. Он без помощи бабушки смог понять, что его родители не вернутся – ей даже не пришлось ничего говорить ему. Вместо правды Чиё лишь закрывалась от внука и редко навещала его подвал-мастерскую, словно лишний раз боясь заговорить с ним. Женщине казалось, что он задаст этот страшный для нее вопрос, и ей придется объяснить внуку все как можно аккуратнее, чтобы не ранить его маленькое сердечко. Она не знала, что из сердца мальчика уже давно сочатся кровавые слезы, оплакивающие горячо любимую ему семью.       В свои шесть лет Сасори стал генином, однако в миссиях участвовал редко – ему, как гению-кукловоду, было гораздо уютнее в своем рабочем кабинете со своими творениями, нежели с людьми. Блистательное выполнение заданий не оставалось без внимания шиноби-кукловодов деревни и вскоре у Сасори начали заказывать марионеток. Иногда мастера просили починить или дополнить вооружение собственных кукол, потому что знали, как кропотливо и ответственно мальчик относится ко всему, что делает.       Будучи ребенком, Сасори уже мог обеспечивать себя самостоятельно - денег от продажи марионеток хватало ему на жизнь и бабушка Чиё начала заходить к нему еще реже – лишь каждые выходные она приносила внуку конфеты.       - Сасори, я принесла твои любимые, - улыбнулась женщина и аккуратно положила мешочек со сладостями на стол.       - Спасибо, - равнодушно поблагодарил мальчик. Он даже не посмотрел на них: лишь продолжил работать над новой куклой.       - Как у тебя дела?       - Нормально, работаю, - отрезал юный мастер. – Ты как?       - Да тоже, работа в медицинском корпусе не стоит – все больше раненых поступает.       Сасори ничего не ответил: бабушка Чиё озвучила совершенно очевидные вещи. Он знал про положение в стране и жестокую войну – совсем скоро и ему, будучи ребенком, придется отправиться на поле сечи из-за огромных потерь боевых сил деревни.       - Что ж, я пойду, - вновь заговорила женщина.       - Ага.       Чиё вышла из мастерской, аккуратно захлопнув за собой дверь.       Юный мастер отвлекся от работы и перевел свой взгляд на мешочек со сладостями.       - Как глупо, - хмыкнул он вслух. Эти конфеты приелись ему, как и лживая улыбка бабушки Чиё, которая так и не осмелилась рассказать ему правду.       Мальчик убрал мешочек в стол и вновь принялся за работу. Черт с ними, со сладостями – потом отдаст мальчишкам из своей команды.       Время шло, но пустота в сердце и не думала заполняться: Сасори продолжал самосовершенствоваться, изучая медицинские и запечатывающие техники, но все это как-то не особо впечатляло его. Однако вскоре он нашел еще одну вещь, которая смогла заинтересовать его, как и марионеточное искусство – изготовление ядов. В этом смертельно опасном увлечении у Сасори не было равных: иногда даже сама бабушка Чиё советовалась с ним в этой области.       Так он и жил: одинокий, нелюдимый мастер, замкнутый в собственном мире, опасном для любого, кто осмелится заглянуть в него. Хотя его и навещала бабушка, и надоедливый генин Комуши из команды, Сасори все равно считал себя одиноким – они не заменят ему родителей.       Все это могло бы продолжаться вечно, пока в жизни Сасори не появился один человек – лично Казекаге однажды навестил его, дабы убедиться в правдивости слухов о гениальности юного кукловода.       Глава деревни хоть и был достаточно молод, но уже удостоился уважения среди старейшин и дайме Страны Ветра: благодаря своему изучению джинчурики Шукаку, Тацумаки Хаганэ смог создать ранее неведомые миру техники Железного песка. Молодого каге редко называли по имени, ибо прозвище «Сандайме» (третий) крепко прикрепилось за его личностью, как самого сильнейшего Казекаге деревни Песка.       Как только Хаганэ увидел мальчика, он осознал, насколько правдивы были слухи: уже во взгляде ребенка было видно, что в душе он гораздо старше своих лет. Глаза юного мастера, большие и светлые, равнодушно смотрели на Казекаге. Где-то там, в глубине зрачков, было запрятано что-то тайное, секретное, доступное лишь их обладателю. Теперь у Хаганэ не осталось сомнений в том, что тем самым гениальным мастером-марионеточником, о котором он так часто слышал от своих подчиненных, был этот ребенок.       Миловидные черты лица Сасори даже не дрогнули от прикосновения пальцев Казекаге, легонько приподнявших его подбородок.       «Статен, спокоен... будто бы одна из своих кукол», - улыбнулся молодой господин.       В отличие от прочих детей да и взрослых, что чаще всего старались угождать каге, восхваляя его могущество, Сасори вел себя совершенно спокойно – мальчику было важно лишь его собственное дело, которому он может отдаться полностью. Хаганэ сразу понял: этот юный мастер знает себе цену и ни перед кем не преклонится, как и сам каге. Все это так завораживает и так привлекает…       - Я вижу в тебе большой потенциал, - несколько повелительно обратился к мальчику каге. - Не хочешь ли стать моим учеником?       Впервые за все время на лице Сасори появилось некое смятение. Его большие светло-карие глаза расширились от удивления, глядя на Казекаге: сам Третий-сама берет его в ученики... Это так неожиданно и волнительно для мастера-затворника.       - Юному мастеру подобает развивать и совершенствовать свои способности.       Гордый, бархатный голос Казекаге пробрал мальчика до мурашек.       - Мне рассказывали, что тебя всему научила бабушка, а затем ты сам начал заниматься марионеточным искусством. Потом ты стал генином, однако сейчас предпочитаешь проводить время в своей мастерской.       - Да, - тихо согласился Сасори. Его тонкий мягкий голос заставил Хаганэ улыбнуться.       - Если ты станешь моим учеником, у тебя появится больше возможностей для искусства, - продолжил Казекаге. – Ты будешь чаще находиться с другими генинами, занимающимися марионетками, а также сенсеями…       - Я привык делать все сам, - уже более серьезным тоном промолвил Сасори.       - Конечно, - прикрыв глаза согласился каге. – «И правда, взрослый…»       - Мой сенсей не сведущ в марионетках, а других мне не надо, - продолжил мастер. – Но… почему вы хотите взять меня в ученики? Разве я не буду мешать вам, ведь вы глава деревни. Зачем тратить время на такого, как я?       Улыбка сошла с лица Хаганэ: вопрос мальчика выбил его из колеи своей чрезвычайной серьезностью.       - Я думаю, что тебе, как и любому шиноби, нужно заботиться о своих слабых местах, - ответил он. – Ты ведь знаешь, что песок губителен для твоих творений, а я как человек, обладающий этим дзюцу, мог бы помочь тебе в преодолении этой преграды.       Сасори кивнул.       - Я позабочусь о том, чтобы тебе выделили отдельное помещение в качестве настоящей мастерской, - мужчина огляделся по сторонам. – По-моему твоим творениям нужно больше места, не находишь?       Мастер, последовав примеру Казекаге, тоже окинул взором помещение и скромно кивнул.       - Дома нужно отдыхать, а в мастерской – работать. Верно? – Улыбнулся Хаганэ, положив ладонь на плечо мальчика.       - Да.       - Вот и славно, - Он похлопал мастера по плечу.