Друг друга

Двадцать второй этаж «Сахалина» и панорамные окна с видом на ночную Москву перестают вызывать у тебя интерес спустя сорок минут этого увлекательного вечера. Ты пьёшь белое сухое и устало прикрываешь глаза, периодически над чем-то смеясь, но абсолютно не улавливая суть разговора. Ты понятия не имеешь, что забыла здесь сегодня среди любимых подруг и не менее любимых морепродуктов. Ты скролишь Инст в надежде увидеть там что-то новое и интересное, несмотря на то, что большая часть твоей ленты сидит с тобой за одним столом. На самом деле ты просто ждёшь одно несчастное сообщение: сигнал, после которого можно будет слинять отсюда без зазрения совести, ведь рядом те, кто поймут и поддержат каждую тупую идею в твоей голове. Но сообщения нет, все сторис просмотрены по второму кругу, и ты невольно злишься. То ли на себя, то ли на него, то ли на всех сразу. Если устрицы – это афродизиак, то на тебя он уже подействовал. Вместе со вторым бокалом вина и отсутствием всякого желания торчать тут в ожидании десерта. У тебя свой десерт, но он, сука, не отвечает. Ты стучишь ногтями по бокалу с остатками Шабли Гран Крю и чувствуешь себя такой же полупустой, как этот бокал. Ты красивая, умная, цельная, самодостаточная, но... почему так сложно ответить на одно простое сообщение? Почему так сложно просто сказать, стоит ли дальше тешить себя ложными надеждами и сводить с ума этим ебучим ожиданием или можно уже заказать Тирамису и отключить звук? Быть такой нетерпеливой и в то же время уметь ждать – это как когнитивный диссонанс, свойственный только самым отчаянным. Самым пьяным. И тупым. Но ты же умная, и это очередное противоречие. Вестись на того, кто ещё совсем недавно не вызывал никакого интереса повторно, – вообще небезопасно. И снова тупо. Так тупо, что сводит зубы. И скулы. От очередной попытки быть увлечённой разговором и искренне смеяться. Что ты тут вообще делаешь?.. Официант доливает остатки вина в твой бокал, вежливо интересуясь, желаешь ли ты почать вторую бутылку или что-нибудь ещё. Одну простую смску и счёт, пожалуйста. И именно в эту секунду твой айфон, отложенный на стол буквально секунду назад, оповещает тебя о входящем сообщении яркой вспышкой, громким звуком уведомления. Наконец-то. Все присутствующие обращают внимание на то, как резко ты хватаешь телефон, едва не переворачивая бокал и совсем невежливо машешь рукой на официанта, почти шипишь и даёшь понять, что больше ни в чём не нуждаешься, кроме как скорее прочитать и выдохнуть. Кажется, он подсадил тебя на себя, и это ломка. Кажется, ты выглядишь, как влюблённая дура или просто как дура. Просто как. Как так вышло?.. Он отвечает, что заберёт тебя минут через двадцать, и эта довольная улыбка на твоих губах всё же вынуждает одну из подруг поинтересоваться, в чём дело, и почему ты впервые за вечер по-настоящему засияла. Кажется, они выкупают твою актёрскую игру, но нисколько не винят в этом. Или уже не кажется. Они отпускают тебя неохотно, ссылаясь на то, что вы редко видитесь, но считают своим долгом как минимум не препятствовать твоей личной жизни. Не вмешиваться. И не задавать вопросов касаемо таинственного отправителя животворящих смсок. Лифт едет вниз так медленно, что клаустрофобия рискует обостриться прямо сейчас, но двери, наконец, разъезжаются, и ты оказываешься на первом этаже, в холле отеля, окончательно спасаясь бегством с двадцать второго на первый. Если бы не панорамные окна, ты бы сиганула вниз ещё час назад. Идиотка. На улице морозно и холодно, а у входа нет ни души, кроме девушки, что курит в паре метров от тебя. Ты метаешься между идеей стрельнуть у неё сигарету и желанием разрыдаться от осознания собственной несчастности. Самое время разыграть внутреннюю драму, ведь вино уже успело ударить по мозгам и сделать из влюблённой дуры ещё и сентиментальную. Сколько же ненужных опций. Лишних. Ты неуверенно сокращаешь расстояние между вами и, замечая, что она в наушниках, подносишь средний и указательный пальцы к своим губам, жестом показывая, что, кроме сигареты и капельки сочувствия, ни в чём не нуждаешься. Ладно, просто в сигарете и хотя бы в зажигалке. Коммуникация благополучно налажена, и девушка молча протягивает тебе пачку «Собрания», откуда ты выуживаешь одну никотиновую палочку, с благодарностью кивая и едва заметно шевеля губами в самом ненужном «Спасибо» на свете. Если курение и вправду убивает, то просто наслаждайся. Через пару минут он подъедет и, почувствовав, что ты опять курила, назовёт дурой. Как будто ты сама об этом не знаешь. Как будто тебе жизненно необходимо услышать это от него. Просто услышать его и перестать трястись от мысли, что ваша бессмысленная «интрижка» уже потеряла для него ценность. Как будто ты единственная в этом городе, с кем можно трахаться без обязательств, не считая шлюх и эскортниц. Как будто ты одна такая особенная, пьяная и замёрзшая поздно вечером в центре Москвы. Просто знать, что хотя бы у него ты одна на время всех ваших полулюбовных переписок и секса на заднем сидении его машины. Его белый Кадиллак останавливается ровно напротив входа, и ты выбрасываешь сигарету и спешно садишься вперёд, не дождавшись, пока он выйдет и галантно откроет тебе дверь, предварительно подав руку. Не дождавшись, потому что он бы так и не сделал. И это ты тоже прекрасно знаешь, просто хочется думать иначе. Успокаивать себя. Снова ложные надежды, о да. - Неужели соскучилась? - усмехается он, видимо, тоже удивившись тому, что ты сама написала и попросила его приехать, - Или просто напилась? Ты подаёшься вперёд, едва ощутимо касаясь губами его щеки. Так скромно, что даже смешно. И теперь твоя красная помада не только на бокале и сигарете, но ещё и на его щеке. Так нескромно. - А это важно? - уточняешь ты, закусив нижнюю губу и нарочно отведя взгляд в сторону. Господи, приз за самый невинный флирт – сегодня твой. Нет, ему неважно. Это ведь ты весь вечер терроризировала телефон в ожидании его ответа, а не он. И он не смеётся, он открыто угарает над тобой, возможно, и вправду считая тебя полной дурой, а может быть, не думая об этом вовсе. Много чести. Машина срывается с места с характерным скрипом по январскому гололёду, а ты наконец-то выдыхаешь и отключаешь звук у телефона, убирая его куда подальше. Связь с внешним миром больше незачем поддерживать: все самые важные контакты «на случай ЧП» уже здесь. - Ко мне поедем или в гостиницу? - интересуется он, опуская руку на твоё колено и скользя ею вверх по бедру под платье. Ты смотришь на него, с трудом сдерживая смешок, и невольно киваешь в сторону заднего сидения. Если это выход из зоны комфорта, то попробуй начать хотя бы с туристических походов. Он может подумать о тебе всё, что угодно, но снова смеётся. Просто смеётся, кажется, тупо не понимая, откуда ты такая ебанутая снова свалилась на его голову. И не только на голову. А ой. Ты сама тянешься руками к ширинке его джинсов, заранее догадываясь о том, что даже если по утру за всё сделанное будет стыдно, он об этом точно не пожалеет. Москва – город контрастов: и если ты находишь нечто романтичное в том, чтобы отсосать в машине, пока он вжимает педаль газа и топит под сотку, мчась по Кутузовскому, то романтика – не твой конёк. Подумай ещё. Поусерднее. И поглубже. Он паркуется в первом попавшемся дворе с наименьшим количеством освещения в виде фонарей. Стёкла машины запотевают, и, к счастью, виной тому не выпитое тобой вино. К вашему общему счастью. К совместному восторгу. Расскажи ему, что тебя заводит в этом больше всего: два пропущенных накануне перед той смской или нежелание добираться до его квартиры, где под утро тебе всё равно предстоит оказаться?.. Может, просто экстрим? Может, ты просто скажешь ему, что, кажется, влюбилась? Это многое объяснит. Примерно всё. Он успевает достать из бардачка резинку прежде, чем вы оказываетесь на заднем сидении, потому что совместные дети явно не входят в ваши планы на сегодняшнюю ночь. Вы даже поговорить нормально не можете. Если секс – это один из способов коммуникации, то в вашем случае других вариантов не остаётся. Он входит в тебя одним рывком, отчего часть выпитого вина мгновенно перестаёт действовать, и ты почти трезвеешь. Ты почти уверена, что все твои сложные ходы, многозначительные смски и выкуренная сигарета вели именно к этому. К нему.

Расстёгиваю лифчик на тебе, чтобы снять этот стресс, Нас спрячет тонировка и снежный занавес.

Ты царапаешь ногтями кожаную обивку сидения и стонешь ему на ухо, тем самым вызывая очередную довольную ухмылку на его губах. Ему, в принципе, куда веселее, чем тебе. Куда уж веселее, хочется спросить?.. Он прикрывает глаза или отводит взгляд в сторону, чтобы, не дай Бог, не пересечься с твоим. Он не хочет знать, что творится у тебя в голове в принципе, а сейчас – в особенности. Ему это не нужно. Твои глаза кричат: «Я люблю тебя» вместо «Я сейчас кончу», словно у вас такие высокие отношения, где есть место любви. И нет места пустым обидам.

Мы всё курим и смеёмся, ты стонешь за стеклом мотора, Правим этот бал вдвоём.

Ты притягиваешь его к себе за шею и требовательно целуешь в губы, расчерчивая границы, как мелом на асфальте. Ты вынуждаешь его отвечать на поцелуй и сама закрываешь глаза, чтобы стало проще, выгибаясь так, что слышен хруст позвоночника. Это не хруст, это треск той тонкой грани, по которой ты выгуливаешься второй месяц, как по бульвару, не позволяя ему быть ни ближе, ни дальше. Не держишь, но и не отпускаешь. Зовёшь, когда тебе нужно, думая, что это он играет по твоим правилам, а не просто удачно совпадают ваши графики. Он крепко сжимает тебя в своих руках, целует в шею и, по правде говоря, тоже не до конца понимает, кем вы, собственно, друг другу приходитесь.

Мы используем весь этот шанс, Скрыться подальше от всех этих глаз других.

С твоих губ срывается очередной протяжный стон, как саундтрек этой ночи, мысли о которой не покидали тебя весь вечер, проведённый в компании подруг. Ты не слышишь ничего, кроме стука собственного сердца и его судорожного дыхания. Ты закатываешь глаза от удовольствия и хочешь, чтобы этот момент длился вечность, но увы. Прости, но жизнь – не оргазм. Скорее, даже наоборот.

Твои стоны – хит нашего праздника, Алкоголь дразнит нас, ты просто фантастика.

Он тоже кончает, обессилено откидываясь на спинку сидения и нисколько не жалея ни о сегодняшнем вечере, ни о том, что между вами происходит. Он шумно выдыхает и, наконец, смотрит тебе в глаза, чтобы лишний раз убедиться, что вам обоим хорошо вместе, и что всё не зря. Вообще всё. Не только секс. Он курит в открытое окно машины, включая подогрев сидений на случай, если ты мёрзнешь. На случай, если ты вдруг соберёшься мёрзнуть. На какой-нибудь, блять, случай. А их миллионы. Но ты выбираешь путь наименьшего сопротивления. - Отвези меня домой, - просишь ты, глядя в своё окно, за которым кружатся хлопья снега, тихо опускаясь на асфальт и мгновенно тая. Типичная январская ночь. - К себе? - непонимающе переспрашивает он. - Ко мне, - отвечаешь ты, вынуждая его докурить чуть быстрее, чтобы успеть понять хотя бы капельку твоей логики. - Что-то не так? - он искренне не понимает, что не так примерно всё. - Просто хочу домой, - только кого ты обманываешь больше? Себя или его? - А зачем тогда написала? - у него впервые так много вопросов, что даже удивительно. Стоило только перестать трещать без умолку. - Слушай, давай сразу проясним: у нас не просто секс в машине и по домам, это не ко мне... - А что у нас? - пока всё говорит об обратном, - И что тогда к тебе? Походы в театры и в музеи? Он молча заводит машину, ничего не отвечая, но по нему видно, что он недоволен, и тебя это вполне устраивает. Тебя устраивают любые его эмоции, кроме их отсутствия. - Чего ты хочешь? - он резко разворачивается к тебе, и путей к отступлению больше нет. Некуда спрятаться. Некуда убежать. Некуда даже отвести взгляд. - Тебя, - с вызовом глядя на него, заявляешь ты, но совсем не в том контексте, завалявшемся где-то на заднем сидении. Он снова усмехается, и тебя это бесит. В сотый раз. Если бы кто-то вёл подсчёт его усмешек и закатывания твоих глаз, то у вас была бы честная ничья. Он наклоняется к твоему лицу, убирая за ухо выпавшую прядь и неуверенно касаясь губами твоих губ. До этого он нисколько не боялся целовать тебя. И в эту секунду тебе не хочется ничего больше, кроме этого недопоцелуя. Кроме этих недоотношений. - Тогда зачем тебе домой? - уточняет он, будучи не в силах сопоставить между собой два этих факта. - Тебе не нужны отношения, я помню, - твоя память – удивительная штука. Запомнить, куда положила ключи от машины, ты не можешь, а всякую фигню – пожалуйста. - Не нужны, - согласно кивает он, нисколько не возражая и тем самым добивая тебя окончательно. Если бы не его пристальный взгляд и рука на твоём бедре, ты бы вышла из машины и пошла пешком. Не вызывая такси. Просто пешком куда подальше. - Но я же здесь... - Я два часа ждала от тебя сообщения, а ты... - резко выдаёшь ты, едва не задыхаясь от переизбытка эмоций и количества мыслей в голове, а потом так же резко замолкаешь отворачивая голову в сторону. - А я приехал сразу, как смог, - разводит руками он, всё ещё даже примерно не понимая, что тебе нужно. Официальное признание в статусе его девушки/невесты/жены? Он возится с тобой, как с маленькой, хотя мог бы молча отвезти домой ещё после первой твоей фразы. Он не хочет причинять тебе боль, если она не физическая, и после неё на весь салон машины не раздаётся твой громкий стон. Он аккуратно разворачивает тебя к себе лицом, большим пальцем стирая несколько слезинок с твоей щеки. Он бережёт тебя, а это очень важно. - Я чувствую себя полной дурой, - о, как ты права в своих ощущениях, дорогая. Точно. Безошибочно. - Может, ты просто ещё не протрезвела? - усмехается он и вынуждает усмехнуться тебя. Его рука продолжает покоиться на твоём бедре, и ты накрываешь её своей, нуждаясь в тактильности больше, чем в нём самом. Только в его тактильности. В его прикосновениях. - Домой? Ты отрицательно мотаешь головой, давая понять, что он тебя как бы переубедил. И неважно, что ты изначально не хотела домой и не собиралась туда как минимум до утра. Ты просто хочешь, чтобы он понимал тебя, уговаривал и нуждался в тебе. Но первое противоречит последнему: ведь если бы он всё понимал, то даже не пытался остановить. Ты сама-то знаешь, чего именно хочешь?.. Он больше ничего не спрашивает, выезжая с этого двора, куда вас занесло твоими стараниями, которые он, к слову, оценил. И вы несётесь по ночной заснеженной Москве, как по декорациями, в которых слишком красиво, чтобы молчать, но слишком грустно, чтобы визжать от восторга. Ты всё это уже видела тысячу раз, и в тысяча первый сложно удивляться и изображать восторг. Это почти как имитировать оргазм. Только, к твоему счастью, не сегодня. Или к вашему общему. Тут уж сами разбирайтесь. Ты позволяешь себе немного выдохнуть, оказавшись в его квартире. Возможности закончить всё прямо сейчас уже не остаётся. Придётся как минимум ждать до утра. Он интересуется, не голодная ли ты, несмотря на то, что два часа назад сам забрал тебя из ресторана. Он пытается быть заботливым, и у него, кстати, неплохо получается. Просто ты не настроена отвечать взаимностью. Ты стоишь на холодном паркете возле подоконника в его футболке и ждёшь то ли чуда, то ли рассвета. Но сейчас январь: и того, и другого ждать придётся долго. Он подходит к тебе со спины, обнимая за талию и цепляя край твоей-своей футболки. - Успокоилась? - на ухо шепчет он, блуждая руками по твоему телу и всё равно чувствуя, как ты напряжена. Расслабиться, значит, ничего не контролировать, а тебе это не подходит. - Ага, - неуверенно киваешь ты, разворачиваясь к нему лицом и вынуждая убрать руки. Вынуждая найти в тебе что-то поважнее и поинтереснее. Просто вынуждая. - Ну, чего ты? - спрашивает он, стараясь не замечать твой поникший взгляд, который ты даже не пытаешься скрывать, хоть и убеждаешь его в том, что всё ок. Он проводит рукой по твоей щеке, и теперь неясно, кто из вас сильнее нуждается в тактильности. Теперь вообще ничего неясно. Каждое слово, как оголённый нерв. - Я тебе нужна? - всё, что для тебя недостаточно очевидно, звучит достаточно странно для него. И он снова усмехается, а ты сдаёшься и не выдерживаешь, рывком убирая его руку от своего лица и со всей силы ударяя по ней. - Блять, да почему тебе всё время смешно? Ты пытаешься оттолкнуть его и уйти, но он преграждает путь и перестаёт смеяться. Он крепко сжимает твоё запястье, на котором однозначно останутся следы. - Мне не смешно, - отвечает он, и это правда, - Это защитная реакция... - Защитная от чего? - мгновенно заводишься ты, слишком долго пытаясь быть спокойной, - От меня? - Ты нужна мне, - он игнорирует все три последующих вопроса, отвечая на твой самый первый, - Иначе бы между нами ничего не было. Только я не буду каждый день клясться в вечной любви и бесконечно повторять, что не могу без тебя жить. Ты очень нужна мне, но пока это всё, что я готов тебе сказать. А вот эти твои заёбы и истерики я не смогу долго терпеть, у меня нет столько сил и свободного времени. Давай мы либо вместе и оставляем всё, как есть, либо я могу вызвать тебе такси, и на этом мы закончим?.. Ты впервые слышишь всё то, чего так не хватало эти два месяца. Ты впервые точно уверена, что нужна ему, даже несмотря на то, что слово «люблю» так и не прозвучало. Ты впервые по-настоящему выдыхаешь как минимум за сегодня. Окончательно. Отпускает. - Первое, - хрипишь ты, абсолютно осознанно делая выбор. Тебя всё устраивает, кроме его долгих ответов на сообщения, но это не критично. С этим можно жить. - Точно? - он уточняет на всякий случай, потому что ты такая непостоянная, что, если через двадцать минут тебя переклинит, он не удивится. - Точно, - уверенно киваешь ты, «падая» в его объятия и прекращая гонять эти дурацкие мысли по кругу. Ты больше не страдаешь, даже если очень хочется. Ты больше не ищешь поводов и причин и не пытаешься всё контролировать. Ты просто счастлива. По крайне мере, хотя бы сейчас. Хотя бы ближайшие двадцать минут.