Воспевающая потрошителя

      Ожидать приёма у очередного психотерапевта было неприятно, даже если учесть что ты сидела в удобном и явно дорогом кресле, перед не менее дорогой дверью наверняка так же дорого обставленного кабинета, ведь иначе просто не могло быть — доктор Лектер был на диву дорогостоящим специалистом с великолепной репутацией.       Слово «дорого» осело неприятным осадком на языке, от чего хотелось прополоскать рот.       К богатству людей ты относилась спокойно, поскольку довелось расти в обеспеченной семье и в настоящее время зарабатывать вполне крупные суммы самостоятельно, но вот к этому кричащему отовсюду ощущению дороговизны и помпезности относилась с толикой презрения — не каждый человек был способен соответствовать подобной обстановке.       В любом случае, когда дверь распахнулась, и на пороге показался сам доктор Лектер, ты на миг подумала о том, что этот мужчина вполне вписывается в созданную им же обстановку.       — Прошу, — вежливо обратился он и отступил обратно в кабинет, давая возможность пройти.       — Благодарю, — легкая усмешка коснулась губ, когда ты поднялась с места и проследовала в кабинет, где предстояло провести ближайший час.       Доктор Ганнибал Лектер был профессионалом своего дела, не иначе. Крайне вежлив, невероятно обаятелен и умнее всякого среднестатистического человека, но самое главное — разбирался в своём деле настолько хорошо, что порой это пугало.       — Поскольку это наша первая встреча, предлагаю начать с близкой и комфортной Вам темы, — ни губ, ни глаз доктора улыбка не коснулась, несмотря на всю доброжелательность тона.       — Весьма любезно с Вашей стороны, но я бы предпочла обсудить вопрос, по которому к Вам и пришла. Собственно, как и ко всем предыдущим психотерапевтам: какое количество сеансов под Вашим руководством будет достаточно, чтобы уверить мою мать, что со мной всё в порядке и больше не оказываться ногой в Вашей обители?       Ганнибал деловито откинулся на спинку кресла, с куда большим интересом взглянув на тебя.       — Смотря с какой проблемой Вы здесь оказались и, соответственно, насколько долго больше не хотите посещать моих коллег, — легко откликнулся доктор, словно не его услугами сейчас пренебрегли.       — Как можно дольше, — усмехнулась ты, совершенно не желая тратить драгоценное время на пустые беседы. — А вопрос, который столь сильно беспокоит мою матушку, совершенно не является проблемой в моём понимании, так что не вижу смысла его препарировать.       — Не откажете утолить моё любопытство?       — Отчего же, — беззаботное пожатие плеч и свободная поза сказали доктору то, что ты совершенно не стесняешься и не боишься говорить на эту тему, хотя и не кричишь об этом на каждом углу. — Возможно, Вы, как любитель искусства, знакомы с моими произведениями — «Черная лилия» говорит Вам о чем-либо?       — О, — на лице доктора проступило легкое удивление, тут же сменившееся уважением и пониманием.       — Надеюсь, это останется в стенах Вашего кабинета.       — Конечно, не имею привычки обсуждать тайны пациентов даже с коллегами.       — Рада это слышать, — улыбнулась ты, удовлетворенная, что столь импозантный и чопорный, на первый взгляд, мужчина, знаком с твоими работами.       К несчастью, твои картины пользуются спросом в достаточно узких кругах, но каждая из них стоит баснословных денег, и не только потому, что они на диву хорошо исполнены, но и из-за своей специфики: не каждый художник будет находить вдохновение в работах различных преступников и увековечивать их на холстах. Конечно, эти картины значительно преобразовывают место преступления, но внимательный зритель с легкостью может найти общие черты, кроющиеся в смысловых плетениях.       — Ваша последняя выставка оставила меня глубоко впечатленным, — не удержался от похвалы Лектер, будучи совершенно искренним в своих словах, что и не удивительно — целая выставка, увековечившая его собственные работы.       — Не ожидала, что Вы окажетесь ценителем столь специфической отрасли.       — Думаю, это сыграет нам на руку в решении вопросов, которые беспокоят Вашу матушку, — улыбка по-прежнему не сходила с губ психиатра, хотя тон его стал серьезным, а взгляд задумчивым. Мужчина явно что-то просчитывал в своих мыслях.       — Мою матушку эти вопросы отпустят лишь тогда, когда я отрекусь от своего ремесла, перейдя на пейзажи и портреты, заодно заменив свою палитру кислотными оттенками, — доброе ворчание скрыть не удалось, ведь матушку ты любила: именно поэтому регулярно бродила по психологам и психиатрам с того момента, как погрузилась в изобразительное искусство. Твою мать весьма беспокоит не просто мрачность твоих картин, а то, что источником вдохновения для тебя служат различные преступления. И без этого, будучи личностью весьма своеобразной, мама озаботилась твоим психологическим здоровьем, так что регулярно спонсирует посещение какого-нибудь специалиста.       — Это будет потеря для современного искусства, — Ганнибал выглядел действительно опечаленным подобной перспективой, что невольно вызвало улыбку на твоих губах.       — Думаю, многие с Вами не согласятся. Вид костей, крови и прочих прелестей различного рода зверств, оформленных в цветы, шелка и золото — не то, что вызывает восхищение, даже, несмотря на всю искусность проделанной работы.       — Красота в глазах смотрящего.       — В таком случае любители моих картин весьма специфические личности.       — И Вы считаете это отклонением от понятия нормальности?       — От общепринятого — да. Только вот, в наше время это понятие весьма расплывчато и индивидуально, так что каждый сам для себя определяет рамки нормальности. Мои несколько шире, чем у большинства, так что нередко моя мать радуется, что я переношу события нашей реальности на холст, а не наоборот.       — А вам бы хотелось? — вопрос вызвал недоумение, отразившееся в полной мере на твоём лице в виде приподнятой брови и вопросительного взгляда.       — Как и любой человек, я задумывалась над убийством — если Вы конечно об этом.       — И какие ощущения это у Вас вызывало?       — Разочарование.       Доктор Лектер деловито поднял бровь на столь простой и достаточно оригинальный ответ с твоей стороны.       — В себе?       — Ну что Вы, собой я вполне довольна, — усмешка и лукавый взгляд невольно выползли одновременно с ядом, проникшим в тон голоса. Поняв это, ты тяжело вздохнула и, откинувшись на спинку кресла, подняла голову и уставилась в потолок, открывая взгляду психиатра свою шею. — Собой я действительно довольна. Скорее я разочаровываюсь в том, что никто не способен понять ту красоту, что несет в себе смерть. Это не правильно, доктор? — вновь обратив взгляд на психиатра, интересуешься ты, но видишь в его взгляде лишь спокойное понимание. Обычно разговор с врачом не доходил до подобной глубины, заканчиваясь либо на проплачивании сеансов, после которых твоя мать получала уверения в том, что ты вполне стабильна психически, либо тем, что психиатр начинал копать совершенно не там, и ты теряла всякий интерес к сеансам, попросту уверяя врача, что вполне нормальная личность. Сегодня же ты впервые столкнулась с пониманием со стороны кого-либо. Не фанатичным восхищением, которое читалось при взгляде какого-нибудь богатея на твои картины, которому не хватает в жизни острых ощущений на пару с оригинальностью. Именно с пониманием, когда кто-то, наконец, нашел человека, смотрящего на мир если не так же, то хотя бы весьма похоже.       Ответить на вопрос доктор Лектер не успел — его прервал легкий перезвон таймера, обозначившего окончание сеанса, на который он взглянул с разочарованием — ваше время закончилось слишком быстро.       — Что ж, это был самый приятный сеанс за всю мою жизнь, — усмехнулась ты, плавно поднимаясь из кресла навстречу доктору. — И так, каков вердикт?       — Ваша ситуация требует более тщательного рассмотрения, — серьезно произнес доктор, и ты звонко рассмеялась, от чего на твоих глазах выступили несколько слезинок.       — Прошу прощения, доктор Лектер, — заметив его поджатые губы, поспешно извинилась ты. — Не будь у Вас репутации весьма ответственного и разумного человека, не смешивающего личное с рабочим, я бы подумала, что Вы пытаетесь меня закадрить.       — Были прецеденты?       — И не раз, — хихикнула ты, собираясь с мыслями.       — Что ж, могу понять — Вы весьма привлекательная личность, общение с которой доставляет удовольствие.       — Благодарю за комплимент, — искренняя улыбка мягко легла на твои губы, и отразилась в уголках глаз. — Но вернемся к изначальной теме: мне стоит готовиться к очередному приёму?       Мужчина подошел к своему столу, где открыл ежедневник, и с задумчивым видом пролистав его, уточнил:       — В среду в четыре после полудня Вам будет удобно?       — Вполне, — согласие сопровождалось кивком.       — И еще кое-что: я был бы рад видеть Вас на званом ужине в следующую пятницу, который устраиваю в своём доме.       Приглашение заставило на миг в неверии уставиться на психиатра.       — Не подумайте ничего такого, я вовсе Вас не «кадрю», — сленговое слово далось с явным трудом столь чопорному человеку, придерживающегося вежливого стиля речи. — Это лишь попытка покрасоваться перед высшим светом личным знакомством с выдающимся художником.       — Я весьма польщена, но… Прошу меня простить — как Вы могли заметить, я не публичная личность, и многие не знают даже моего имени, не говоря уж о личном знакомстве. — Чувство вины и неловкости, всколыхнувшееся в груди, заставило прикусить губу и виновато потупить взгляд. Лектер, наблюдая за тобой, ничуть не усомнился в искренности твоих слов, ведь за всё время сеанса ты ни разу не удосужилась скрыть свои эмоции.       — Что ж, я должен был попытаться, — скупо улыбнулся психиатр, разочарованный полученным отказом. — В конце концов, мне подумалось, что Вы были бы счастливы увидеть «Черную лилию» вновь…       — Вы… О, Господи, — ты вновь расхохоталась. — Вы точно не пытаетесь меня закадрить? — добрая насмешка, на грани флирта, так не свойственного тебе, была воспринята на удивление доброжелательно.       — Ни в коем разе. Это лишь попытка подкупа, чтобы первым увидеть Ваши творения в будущем.       — Весьма нагло с Вашей стороны.       — Наглость — второе счастье. Я могу это считать согласием?       — Своего мнения на счёт публичных мероприятий я менять не стану.       — В таком случае, предлагаю перенести сеанс в среду на семь вечера. Вас устроит?       — Да, это будет оптимально, но учтите, если я не увижу лилию — Вы жестоко поплатитесь! — воинственные нотки в голосе и наигранно суровый взгляд заставили доктора опасно прищурится, от чего по твоей спине побежали мурашки.       — Ваши слова разжигают во мне интерес и желание спрятать картину в самое укромное место.       — Я буду её искать.       — На это может уйти не один день.       — А говорите, что не пытаетесь меня кадрить.       — Что ж, возможно отчасти Вы правы.       — Могли бы просто позвать на свидание.       — Чтобы тут же получить отказ?       Вопрос заставил задуматься, ведь, скорее всего так бы и было.       — Что ж, доктор Лектер, Ваши старания окупились и в среду вечером я буду рада стать гостьей в Вашем доме, — смиренно произнесла ты, хотя на губах играла еле заметная улыбка, а в глазах заплясали чертята, что не укрылось от психиатра.       — Думаю, Ваша матушка одобрит подобное знакомство и времяпровождение.       От слов Лектера о матери ты поежилась, подумав о том, что она наверняка и под венец тебя за него отправит, как только узнает о подобном развитии вашего знакомства. Впрочем… окинув взглядом статную фигуру доктора, ты кивнула и улыбнулась.       — Да, матушка одобрит.       Ганнибал Лектер не вздрогнул, заметив азартный огонек на дне твоих глаз, понимая, что, кажется, на него только что открыли охоту.