Shade of blood

      По большому окну стучат капли дождя, а серые тучи затянули небо, кажется всей Йокогамы. Чуя в такт дождю стучит ручкой по столешнице, задумчиво глядя перед собой. Последнее дело прошло не совсем гладкой и вина лежит на плечах рыжего мафиози. От воспоминаний парень недовольно выдыхает. Надо же было засмотреться на напарника, такие мысли в голову полезли. А какого хуя он так выгибается, когда пытается встать? Зачем ему такие длинные ноги, к тому же такие. идеальные? Накахара фыркает закусывая губы. В голове вновь всплывает эта белоснежная кожа под футболкой, и да, Чуя не ожидал так вовремя зайти в их общий кабинет. Тело у Осаму шикарное, рыжеволосый и сам не заметил как просмотрел на него слишком долго, ну просто слишком.              А какая у Дазая шея? Она же идеально подходит к его лицу, всё пропорционально, всё так манит. А когда бинт на шеи игриво спадывает? У Чуи само по-себе дыхание сбивается, когда взгляд падает на загривок, так хочется впиться в него зубами, всем показать, что это его человек. Но как бы сильно не душило это желания, всё равно он слишком горд, чтобы сказать о чем-либо, или же слишком глуп. Поэтому остается лишь закусывать губы, да впивать пальцы в ладони, когда очередная дивица обвивает шею темноволосого, пытаясь достать губами до его губ. Накахару всего от ревности переворачивает, а Дазай лишь мягко улыбается и «отлепляет"от себя девушку, догоняя напарника, опускает очередную шутку.              Вечерами, когда приходилось задерживаться в кабинете, Осаму открывал бутылку виски, тогда с ним можно было поговорит. Бывало даже такое, что парни ночевали на работе, оставались, устраиваясь на разных диванах. Рыжеволосый засыпал поздно в такие ночи, он смотрел на спящее, расслабленное лицо темноволосого и покусывал свои губы, желая находиться как можно ближе. Так трудно преодолеть свое же желание, от несправедливости сердце сжимает и болью отдает в каждую венку, слегка потягивая.              А ведь рыжий мафиози не сразу понял что это, почему его так цепляет напарник, почему смотреть на него с каждым разом хочется всё дольше. Потом долгое время Накахара старался игнорировать свои чувства, полностью запереть на замок, но по ночам всё так же хотелось выть от жуткого и слегка прохладного одиночества. Вскоре парень понял, что проще всё оставить как есть, он дорожит Дазаем и не хочет его потерять, потому стоило бы просто держать язык за зубами и всё будет в порядке.              За окном постепенно становится всё тоскливей, на душе голубоглазого противно скребут кошки. Он не видел Осаму с задания, а это пару дней назад. Чуя вздыхает и прикрывает глаза, опрокидывая голову на спинку кресла и поворачиваясь к окну. Их кабинет находится чуть ли не на самом последнем этаже небоскреба, от чего вид был захватывающий. Если к этому виду, конечно, не привыкнуть. Потому Накахара устремлял свой взгляд без особого восторга, эмоций вообще не было.              В кабинет постучали, не смело, словно надеясь, что тут никого нет, после же в дверном проеме появился Осаму. Немного растрепанные волосы, беглый взгляд и тихое поскребывание пальцами о дверь. Накахара знал к чему это, его напарника что-то беспокоит и скорее всего он хочет, но не может об этом поговорить. Каждый раз после подобного поведения у Дазая бинты меняются, но красные полосы впитавшейся крови на них были слишком заметны, у рыжего нервов не хватало и сердце кровью обливалось от беспомощности и бесполезности в подобных ситуациях.        — Добрый вечер, что-то не так? — голос у обладателя голубых глаз был спокойный, слегка с хриплый от усталости, но в целом всё такой же мягкий.              Кареглазый мнётся и проходит в кабинет, усаживаясь на кожаный диван и откидывая голову. В присутствии Чуи спокойно, им по семнадцать, а они уже так много прошли вместе, что кажется пролетела вся жизнь. Дазай прекрасно замечал взгляд напарника, он чувствовал его каждой клеточкой тело, от чего хотелось взвыть, он едва держался, чтобы в один из моментов не впиться в чужие покусанные губы и не прижаться к телу, что каждый раз так манило к себе. Оба прекрасно понимали, что это не правильно, что так нельзя, но запретный плод сладок не так ли?              Молчание затянулось, мысли в голове начали путаться с бешеной скоростью меняясь в подсознании. С чего начать разговор? Как вообще можно говорить о подобном, да и нужно ли это? Можно ведь оставить всё как есть и продолжать «спокойно» жить ничего так и не объяснив, не дав ответы даже себе. И всё бы нечего, но с губ срывается тихий выдох, а пальцы сжимаются так, что костяшки белеют. Страшно, от чего голос чуть вздрогнул.        — Чуя, — почти шепотом отозвался Осаму, от чего рыжий мафиози едва заметно вздрогнул, переводя вопросительный взгляд на парня. — Я вижу как ты на меня смотришь, — кулаки сжимаются сильнее, а губы едва заметно дрожать, у темноволосого просто напросто не хватает сил смотреть на напарника, поэтому единственным вариантом остается рассматривать пол. — И я ведь смотрю так же…              Тяжелый выдох срывается с губ старшего, он ведь до последнего откладывал этот разговор, эту тему, он не хотел что-либо обсуждать, да и сказать честно от этого могло быть проще. Никто никому не обязан. Мягким шагом Накахара подходит к шатену и присаживается перед ним, ловя немного испуганный взгляд. Он боится, что ошибся, что ему показалось и в глазах мафиози нет ничего кроме отвращения. Плечи немного подрагивают, оставляя присутствия холода и слишком сильной зависимости. Он держится. Близко. Почти ощущая дыхание на своей коже, а Чуя поглаживает большим пальцем по щеке, заставляя хоть немного расслабиться.        — Это ошибка, Осаму, — произносит голубоглазый как можно холоднее. — Ты прекрасно понимаешь, что так нельзя, что это не правильно, — это натянутое спокойствие занозой впивается в сердце, застревая где-то в его середине. — Но…              Не успевает парень договорить как его губы накрывают чужие, требовательным поцелуем, сминая их, не давая возможности отстраниться даже на миллиметр. Руки обвивают шею, слегка поглаживая и сжимая. Дазай упертый, он даже сам себя может переубедить в решениях, а тут он и выбора не дает, лишь бы его не оттолкнули. Чуя отвечает, не менее жадно целуя и немного приподнимаясь прижимает в спинке дивана, теперь он не даст отстраниться пока не будет сыт этим поцелуем, уж слишком долго он бегал от своего желания.