Королева выпускного бала

Драко всегда хотел стать королевой выпускного вечера. Ему было десять, когда он впервые посмотрел «Дрянных девчонок» — ему всегда импонировал персонаж Реджины Джордж — и решил, что быть королевой — отличная перспектива. Только повзрослев, он понял, что его мечта никогда не сбудется, потому что он мальчик. Мальчики не могут быть королевами, только королями. Но быть именно королевой было принципиально. Драко знал, что реши он попробовать, то спокойно мог бы стать королем — сколько бы у него не было врагов в школе, обожателей все равно было больше. Вот только ему не нужна была блеклая полоска пластика, сделанная под металл, и украшенная парочкой невыразительных завитушек. Ему нужна была, пусть и такая же пластиковая, но инкрустированная блестящими камешками корона, похожая на треугольник с замысловатыми украшениями. Чтобы она была заметна на его белоснежных волосах издалека, чтобы она привлекала внимание и показывала, что он чертов Драко Малфой — чертова королева чертового выпускного бала. Об этой его мечте знала только Панси — «Дрянных девчонок» они смотрели вместе, — но, скорее всего, уже давно забыла то, как они играли в выпускной бал, а потом чуть ли не дрались за титул королевы, потому что Панси тоже хотела ей стать. Но королевой может быть только один человек, и это точно не Драко. В те разы он ни разу не проигрывал, в этот проиграл. В итоге, несмотря на уговоры своих друзей и знакомых, он не стал сражаться за титул короля, а просто отступил. Все равно это ему было не нужно. Правда, где-то в октябре в голову пришла замечательная мысль, как ещё можно стать королевой. Королева — это ведь партнер короля. И пусть у него не было права на корону, зато у него был замечательный парень, который был не менее популярным, чем Драко, и имел все шансы стать королем. Гарри Поттера любили все, поэтому то, что за него проголосуют, было очевидным. Но это не означало, что им можно расслабляться. Нужно было заняться пиар компанией, раздавать листовки с просьбой голосовать за Гарри и прочее, но для начала нужно было рассказать все это самому Гарри. Он не любил внимание и вообще не думал о выпускном, предпочитая отдавать внимания тренировкам и, только благодаря стараниям Гермионы и Драко, подготовке к экзаменам. На титул короля выпускного бала плевать, но Драко провел с ним довольно длительную беседу, почему это важно и полезно для Гарри, его резюме и вообще школьной жизни, попутно покрывая его лицо мягкими поцелуями и поглаживая его грудь и живот. У Гарри просто не было шанса отказать, к тому же ему показалось, что, несмотря на все слова о том, что это важно для самого Гарри, на самом деле это было важно для Драко. А Гарри просто хотел сделать что-то хорошее для своего парня. В итоге, весь выпускной класс Драко разрывался между подготовкой к экзаменам, скандалами с родителями по поводу того, с кем он пойдет на выпускной бал (это всегда был Гарри, но Люциус, видимо, все еще надеялся сделать из сына натурала) и помощи Гарри и Панси в их предвыборных кампаниях. Если он сам не сможет осуществить свою мечту, то хотя бы поможет своей лучшей подруге. Блейз тоже хотел стать королем, но Драко сделал вид, будто это не так и весь год просто игнорировал все разговоры о желании Блейза получить корону. Он все равно будет голосовать за Гарри. Родители заказали ему шикарный костюм в лучшем ателье Лондона. Все-таки это был выпускной, и даже Люциус не хотел портить такой важный для Драко вечер, только потому что не согласен с его выбором. В любом случае, Драко выглядел великолепно. Он зачесал волосы — но не так сильно, как делал это в детстве, а в меру, чтобы это выглядело красиво и так, будто он и не старался — и полчаса крутился около зеркала, чтобы убедиться, что костюм на нем сидит идеально. Когда Гарри зашел за ним, то несколько секунд восторженно рассматривал и краснел. Ему не нужно было что-то говорить, чтобы сделать комплимент. Блеск в его глазах и закушенная губа были для Драко лучшим комплиментом. Его родители наблюдали из окна, пока они шли к машине, держась за руки. Гарри явно было некомфортно, но он все равно поцеловал Драко, стоило им подойти к машине, и, заикаясь и краснея, протянул ему бутоньерку, которую обычно завязывают на запястье. — Я не знаю, хотел ли ты нечто подобное на выпускной. Поэтому решил все-таки купить… Если тебе не нравится, то можем просто забыть об этом… — Мне нравится, — расплываясь в довольной улыбке, сказал Малфой, протягивая левую руку Гарри. Вокруг его запястья обернулась нежно-голубая лента, держащая на себе несколько цветов разных оттенков синего и голубого. Они поехали вместе, по пути захватив с собой Рона с Гермионой. За последний год Драко уже свыкся с мыслью, что ему придется подружиться с этими двумя, но все равно чувствовал себя не в своей тарелке, если рядом не было кого-то кроме этих троих. Но рука Гарри, мягко сжимающая его ладонь и переплетающая их пальцы, хорошо расслабляла. Выпускной бал представлял из себя примерно то же, что Драко видел в фильмах. Спортивный зал, украшенный шариками и конфетти, Джордж (ну или Фред) Уизли за диджейским пультом в качестве ведущего — школа любила эксплуатировать бывших выпускников в таких целях — и куча разодетых подростков, прыгающих под громкую музыку. Гарри и Драко фотографировались с друзьями, друг с другом, постоянно держались за руки и зажимались по углам. Драко смог выделить минутку, чтобы проголосовать за Гарри под осуждающий взгляд Блейза. — Друга на хуй не меняют, — недовольно бурчал Забини, но Драко, уже натренированный, его игнорировал и ярко улыбался. Конечно, кто-то все-таки пронес алкоголь покрепче пунша (Драко готов отдать руку на отсечение, что тут постарались близнецы Уизли) и ближе к девяти вечера подростки уже были совсем на веселе, а учителя начали что-то подозревать. В любом случае, когда Фред (или Джордж) вышел на сцену, чтобы объявить короля и королеву, всем уже было немного наплевать, и даже напряженная аура соперничества между Дафной и Панси спала, и они стояли вместе и обнимались. Драко держал за руку Гарри, который и не переживал вовсе. Конечно, зачем ему переживать? Все и так знают, что победит Поттер. Даже Блейз знал это, хотя и не подавал виду. Начали с объявления короля. Ведущий (пусть будет Фред) вытянул руку с карточкой, поднес микрофон к губам и медленно, как делали это в глупых ТВ-шоу, растягивал гласные, да и согласные тоже. — И королем выпускного бала становится… — здесь он сделал паузу, во время которой все предвкушающее затихли, затаив дыхание, будто действительно была какая-то интрига, — Гарри Поттер! Аплодисменты, дамы и господа, нашему Королю! Зал взорвался аплодисментами, а на место, где они стояли, посветили прожектором. Гарри сразу заулыбался (пусть ему это и не нужно было, но не стоило отрицать, что это было чертовски приятно), Драко мягко расцепил их пальцы и подтолкнул его к сцене. Но перед тем как уйти к Фреду, который уже во все что-то говорил в микрофон про поттеровскую неотразимость (Драко, наверное, стоило даже начать ревновать), Гарри наклонился и мягко поцеловал Драко, чем вызвал несколько умиленных вдохов и подбадривающее посвистывание стоящих рядом друзей. Драко все еще глупо улыбался, когда Гарри неловко шел к сцене и смущенно говорил свою речь, благодаря за все своих замечательных друзей и самого потрясающего на свете парня. Корона на его голове смотрелась определено лучше, чем когда-либо могла смотреться на голове Драко. По крайней мере, она чуть пригладила непослушные темные вихры. Черт, Гарри будто родился с этой короной на голове, а Драко, кажется, открыл в себе новый фетиш. Королевой стала Панси, которая была невероятно счастлива. Зал радостно кричал, пока она, гордо подняв подбородок, шла к сцене, придерживая полы шикарного серебряного платья. Драко был громче всех, и даже когда Фред надел на её голову корону мечты Драко он был безумно рад за неё, пусть и где-то внутри сидела грусть. Но все равно вечер был прекрасным. — А теперь расступитесь. Время для первого танца короля и королевы. Панси и Гарри, похоже, забывшие, что им придется вместе танцевать настоящий медленный танец, явно были смущены. Драко бы даже посмеялся над их красными лицами и неловкими попытками отойти друг от друга как можно дальше во время танца, если бы ему самому вдруг не стало так паршиво. Улыбка покинула его глаза, оставшись только на губах, пока он наблюдал за лучшей подругой и своим парнем. Он не хотел завидовать, ревновать, злиться, потому что это было бы глупо. Они ничего такого не делали, оказались в таком положении вообще только по инициативе Малфоя. К тому же, как только музыка закончится, Панси пойдет к своим ухажерам, а Гарри вернётся к нему и будет так же танцевать с ним. Но это было не то. Как бы сильно Драко не любил Панси, и не был за нее счастлив, сейчас он ужасно хотел, чтобы она вдруг исчезла, а на её месте оказался он. Чтобы Гарри так же аккуратно сжимал его ладони, а на них в это время все смотрели, затаив дыхание. С этой дурацкой короной на голове и, возможно, в таком же платье, хотя свой костюм ему тоже очень даже нравился. Стало тошно, а улыбаться больше не было сил. Он буквально чувствовал, как мышцы лица складывались в кислую мину. Не хотелось портить кому-то настроение, а тем более не хотелось, чтобы Гарри увидел, что с ним что-то не так, и начал расспрашивать. Ну не рассказывать же ему, что Драко просто сам хотел стать королевой, поэтому грустит и ревнует. Это глупо. Гарри не должен об этом знать. Оглядевшись, он понял, что почти все его друзья присоединились к танцующим, а он остался здесь один. Это было к лучшему, по крайней мере, никто не увидит то, как он трусливо сбегает на задний двор, чтобы не расплакаться у всех на виду. На улице было тепло, свежий воздух приятно холодил лицо после душного спортзала. Драко сел прямо на ступеньки, наплевав на то, что костюм может помяться и испачкаться, и задрал голову, рассматривая звездное небо и тяжело дыша, чтобы до краев заполнять легкие холодным воздухом. Это всегда его успокаивало — смотреть наверх и пытаться вспомнить названия созвездий и звезд, которым его учила мама. Он пытался обучить этому Гарри (ночами они сбегали из дома, чтобы, лежа на капоте машины где-нибудь за городом, можно было рассматривать ночное небо, покрытое сотнями и тысячами мелких точек), но их уроки обычно заканчивались поцелуями и не приносили особых результатов. Он точно уверен, что не провел в таком положении и пяти минут, как дверь сзади скрипнула. Конечно, это оказался Гарри. Драко не нужно было даже оборачиваться, чтобы проверить. Эти шаги он узнает из тысячи и за тысячи метров. — Почему ты не внутри? — спросил Гарри, усаживаясь рядом. — Там немного… душно. Захотелось просто подышать свежим воздухом, — Драко на секунду прикрыл глаза, чтобы отогнать все остатки грусти и разочарования из голоса, и повернулся к Гарри, игриво улыбаясь и толкая его бедром, — Поздравляю с победой, мой король. Я знал, что ты победишь. — Да, ты всегда веришь в меня, — Гарри замялся и немого отсел, потянувшись за чем-то в кармане. Драко с интересом наблюдал, как лицо Поттера краснело от ушей до шеи, — У меня для тебя кое-что есть. Из кармана он вытащил что-то завернутое в красную ткань и слишком большое, чтобы Гарри все это время мог спокойно носить это с собой. Дрожащими пальцами Гарри развернул красную ткань, и сердце Драко пропустило удар, когда он с ужасом смотрел на сверкающий ободок с замысловатым цветочном узором, возвышающимся над металлической основой. Это была чертова — женская — корона, которую он видел в торговом центре в прошлом месяце, когда они с Панси выбирали ей платье и аксессуары, и — да, виноват — возможно, Драко смотрел на неё слишком долго. Она была не пластиковая, и на её основание были специальные крепления, чтобы её было легче носить с короткими волосами. А каркас сделан из посеребренной и толстой проволоки, на которой крепко держались маленькие цветочки, искусно сделанные из маленьких камней и металлических пластин в виде листочков. Намного лучше, чем у Панси. Теперь краснели они оба. — Я… Панси рассказала? — прохрипел Малфой. Надеяться на то, что Панси забыла хоть какой-то компромат из их совместного детства, было глупо и наивно. Но то, что она рассказала об этом Гарри, Драко мог считать предательством. — Ну, она намекнула, — улыбнулся Гарри. Драко покачал головой и старательно отводил взгляд. Он чувствовал себя ужасно глупо и пристыжено, — Она сказала, что ты мечтал об этом с детства… — Да, но это так глупо. Я имею в виду… — запинаясь и нервно теребя ленту на левом запястье, говорил он, чувствуя, будто горит изнутри, — я всегда хотел быть именно королевой, а не королем. Это просто навязчивая идея. Это глупо. — Ничего это не глупо, — возразил Гарри. Он поднялся, подтягивая за собой Драко, и встал прямо перед ним так, чтобы Драко на него смотрел и не мог отвести взгляд, — Совсем не глупо, если ты чувствуешь, что это сделает тебя счастливым. Ты буквально создал с нуля предвыборную кампанию обоим победителям. Без тебя ни я, ни Панси не победили бы. Ты бы мог обеспечить победу даже Невиллу, если бы захотел, настолько ты профессионально ко всему этому отнесся. Просто нам с Панси повезло, что ты решил помочь не ему, а нам. Ты, как никто другой, заслуживаешь короны и всего, что только пожелаешь. Это и твой вечер тоже. Драко промолчал, но почувствовал, как уголки губ поднимаются, и чуть наклонился, прикрывая глаза. Его сердце быстро стучало, а в животе порхали бабочки. Гарри поднялся на носочки и аккуратно опустил на его голову корону, с помощью невидимых заколок прикрепляя её к платиновым волосам. Дыхание сбилось, пока его пальцы гладили светлые пряди, затем опустились на бледное лицо, очерчивая скулы и подбородок. — Она прекрасна, — прошептал Малфой, невесомо проводя рукой по голове. — Ты прекрасен, — улыбнулся Гарри, ловя взгляд серых глаз, — Будешь моей королевой, Драко? — Конечно, — руки Малфоя опустились на талию Гарри, притягивая ближе, а сам он наклонился, чтобы соединить их губы в мягком поцелуе. Они долго стояли там, не двигаясь, иногда отрываясь друг от друга на несколько секунд, чтобы отдышаться, но потом вновь возвращались к поцелуям, которые становились все настойчивее и жарче. Они много обнимались, смеялись и улыбались, думая, что то, что между ними происходит, навсегда. Они всегда будут вместе. — Потанцуешь со мной? — оторвавшись от него, с улыбкой спросил Гарри. — Не думаю, что мне стоит появляться там в таком виде, — он любовно коснулся своих волос и сверкающей короны в них, — Панси не любит делиться вниманием и титулами. Забавно, что изначально одной из причин, почему он так сильно этого хотел, было как раз таки внимание. Но сейчас, получив все, чего он так долго желал, Драко просто не хотел делиться. Этот момент был только его. Их. Эта ночь, прохладный воздух, звезды над головами, короны короля и королевы. Это принадлежало только ему и Гарри. Никто больше не достоин увидеть это или почувствовать. — Тогда потанцуем здесь, — будто прочитав все его мысли по глазам, весело сказал Гарри. — Без музыки? — Обижаешь, — протянул Гарри и достал из кармана телефон. Секунду он там что-то искал и тыкал, после чего из слабых динамиков смартфона начали доноситься первые ноты какого-то медляка. Гарри положил телефон на ступеньки и подошел к Драко, протягиваю руку. Драко вложил свою ладонь в его, позволил Гарри обнять себя за талию и вести в танце. Гарри не был особо осторожен и больше не старался отодвинуться как можно дальше, как делал это с Панси, а, наоборот, нервно сжимал его руку и комкал ткань пиджака на боку, старался быть, как можно ближе, чтобы чувствовать на своей щеке горячее дыхание, ощущать тяжело вздымающуюся грудь своей и дразнить, утыкаясь носом в шею. Одна песня перетекала в следующую, музыка не прекращалась, лишь изменяла темп, заставляя их двигаться то медленнее, то быстрее. Не обошлось без испачканных носков туфель Драко, на которые иногда наступал Гарри. Танцором он был неважным, и даже часы тренировок перед выпускным не исправили этого. Драко лишь посмеивался над ним, но, видя смущение своего парня, прижимался ближе, чтобы спрятать усмешку у него в волосах. Гарри лишь фыркал и так же подавался навстречу, смотря, как в короне Драко отражаются огни. Они блистали и ослепляли. Прямо как сам Драко. Они ещё будут вспоминать этот танец в старости, с нежностью рассказывая о нем свои детям и внукам. Этот момент навсегда останется частью их истории, бережно хранимый в памяти. Пока смерть не разлучит их. Всегда.