Мягкое тепло в грубом морозе

×××

Стоял холодный октябрь. На улице одна лишь слякоть с глиной. Но это всё пустяки, когда Джисон с радостью выходит из своего дома, надевая новый шарфик. На этот раз он был цвета лазури, нежный, успокаивающий. Парень обожает вязать, и, к слову, этот шарф связал именно он, да и все предыдущие тёплые вещи. Варежки, шапки и даже свитера. Хан держал спицы в руках с пяти лет, но в то время он и не подозревал, что так полюбит это дело. Без труда не выловишь и рыбку из пруда. Джисон долго практиковался, без этого не было бы у него таких красивых вещей своими руками за жалкие пару суток. Без этого, парень наверное пропал, увлёкся чем-нибудь опасным или что хуже, потерял бы любовь к многим вещам. Сейчас же он позитивный и всю любовь дарит в своё творение. Паренёк когда-нибудь мечтает открыть магазинчик с вязаными и точно качественными вещами. В этом месте обязательно должны будут быть диванчики, кофе с какао, конфетки и, конечно же, тёплая, уютная атмосфера. Там бы Хан помогал заблудшим людям, с проблемами в семье, в любви, с горем или счастьем, даже бездомным, детдомовцам и, конечно же, солнечным людям. Он хочет дарить им всем уют и хотя бы немного тепла в их ледяные, уже как потерявшие надежду сердца. Но это ещё всего лишь мечты, ну или планы на будущее, смотря кто смотрит, оптимист или пессимист. Холод, настолько сильный, что морозит всё лицо, как бы его не закрывай. В этом году погодка осенью вышла холодная. Вместо дождей хлыщет ветер в лицо. Но Хани, можно сказать, особенный. Он любит такую погоду, проверяя новые связанные вещи. Путь же сейчас он держит в его любимый магазинчик. Именно с него Джи брал пример своего будущего. Там продавались ткани и нужные принадлежности для Хана, которые сегодня он планировал пополнить. Ему как раз не хватало голубого цвета для того, чтобы связать подарок на новый год своей дорогой бабушке. В этом магазинчике, как нигде, было очень уютно, так, как Сон любит. Не было холода в помещении, не в прямом смысле, более глубоком. Продавцы не натягивали фальшивые улыбки, но и не были темнее тучи. Они ласково предлагали взять конфетки или же выпить чашечку чая. Говорили всё честно, Хани сам по себе знает. Однажды он планировал взять клубок шерсти, цвета осенних листьев, говоря, что хочет сшить в подарок на день рождения, но консультант сказал, что для весеннего ребёнка, была на тот момент весна, этот цвет вряд ли подойдёт, да и сама шерсть достаточно колюча для свитера, да и вообще, скоро лето, а значит лучше связать не одежду, а какую-нибудь игрушку или что-то типа. Тогда Джисон и вправду прислушался и как смог, впервые связал свою первую мини-игрушку, это и было началом нового в его творчестве. Дорога пешком заняла долгий путь, но зато парень почти не замёрз, не считая своих уже онемевших, красных пальчиков, свисающих совершенно без чувств. В магазине всё также было уютно и по-домашнему. Особенно парень любил мини лабиринты из тканей, это правда было чудесно. Касаться того, что в будущем, возможно, будет шедевром или чьим-то счастьем. — Привет, Доун-хён, — Хан наткнулся на владельца этого магазина, и только на него, внутри было необычайно тихо, учитывая трёх шумных продавцов, которые обычно встречали гостей. — Хани! — Крикнул старший и поспешил к своему другу, — мы так давно не виделись, я думал ты уже завял в своих клубках. — Доун утянул паренька в мягкие объятия, хлопая его по спине. — Хаха, я тоже скучал. Но где все? — Сегодня суббота и я просто не мог сдержаться, видя, как они стараются и делают всё, что есть в их силах. — Ты их отправил домой? — Угу, они достойны этого. — Порой Джисону казалось, что Доун слишком добр для владельца магазина, но потом понимает, что без него не было бы тут так чудесно, поэтому, может Юн делает всё правильно. — Мне помочь тебе? — Нет, ты чего! — Хорошо, я готов, — Хан начинает снимать верхнюю одежду, полностью игнорируя протест друга.

×××

День шёл к вечеру, становилось холоднее, но пока что сумерки не настигли город. Доун еле как выпнул Хана из магазина, заставляя его отдыхать в этот день, а не помогать за бесплатно, теряя свои силы и нервы. Но Джисону лишь в радость, да и возле друга он чувствует некое тепло, разливающееся где-то глубоко в груди. Чувство спокойствия и внутреннего умиротворения. Холод снова бьёт в лицо, заставляя маленький носик сильно покраснеть. Щёки также горят, отливая всеми цветами красного. Хани содрогается, когда новый порыв ветра становится холоднее и сильнее. Но вдруг он замечает в парке, через который он ходит каждый день домой, силуэт, вальяжно сидящий на ледяной скамейке. Смотря на этого паренька, становится как-то дурно, так как он был совершенно одет не по погоде. Нет, куртка была, вот только вся шея, грудь и голова совершенно не защищены. Мужчина шмыгает носом, а на вид, его уши будто скоро отвалятся. Он сидит со скрещенными ногами, в руках находится баночка пива, обхватываемая синющими пальцами. «Такими темпами он тут помрёт», — думает Хан, самому холодно, но он не бросит мужчину просто так, в пустом парке. Приближаясь, Джи может заметить до ужаса усталые, немного мокрые глаза. Но он подходит, ничего не говоря на вопросительный взгляд напротив, снимает с себя шапку, натягивая на немного сопротивляющееся, ледяное тело. — Хэй, парень, ты чего? — Выкрикивал мужчина, двадцати пяти лет на вид, возможно моложе. Хан молчит, убирает чужие руки и снимает с себя шарф, новенький, сегодня законченный и также натягивает на мужчину, закрывая все оставшиеся открытые части тела. Теперь мужчина не сопротивляется, смотрит удивлённо и заинтересованно, улавливая каждую эмоцию паренька напротив. Какое дело какому-то парню до него? — Ты теперь сам замёрзнешь, — говорит мужчина хрипловатым голосом. — А ты подохнешь, — не уважительно отвечает младший. Садится возле чужого тела, выхватывает банку пива, ставя на скамейку и берет руки мужчины в свои маленькие, пытаясь согреть и так холодными пальчиками. — У меня нет перчаток. — Парень, ты что, сумасшедший? Вдруг я маньяк? Или в пьяном состоянии могу тебе сделать больно? — Хан, Хан Джисон. Сумасшедший здесь только ты. — Говорит Сон, поспешно вставая со скамьи и ретируясь с этого места. Холодно, а Джисон не любит в холод ходить раздетый. Пускай незнакомца хотя бы порадуют тёплые вещи, Хану лишь в радость. Только вот руки…он будет волноваться насчёт них. «Надеюсь этот мужчина пойдёт греться к себе в дом.» В нем не было ничего особенного, всего лишь он был раздет. Всего лишь Джисон хочет, чтобы люди всегда чувствовали себя в тепле и уюте, он многого хочет? Если у него есть шанс помочь хоть одному, он это сделает.

×××

Минхо кричит на всю квартиру. Пустую, холодную квартиру. Кровь аккуратно стекает с рук, костяшки разбиты о белоснежную стену, где сейчас виднеются красные потёки. Он кричит не от боли, скорее наоборот. Минхо год назад потерял чувства, абсолютно все. Это было не резко, а постепенно. Болевой порог становился всё выше, вкус еды всё слабее. Он ходил к врачу и ему поставили диагноз «гипестезия» и выписали таблетки. Сейчас же смысл пить их нет, уже как год ничего не проходит и от этого становится морально плохо. У Ли есть друзья, которые могут поддержать, но смысл им говорить? Зачем? Жалость? Отвратительно. Парень выходит на улицу подышать воздухом и расслабиться. Он не понимает какая погода стоит, поэтому, выглянув в окно, просто нацепляет сверху куртку. Если его конечности заморозятся, будет лучше, пускай, всё равно, что с ними, что без них. Из носа течёт, поэтому приходится шмыгать. Глаза красные от недавнего плача, а ветер заставляет их сильнее слезиться. Банка пива смотрится немного жутко в синих пальцах. Всё-таки на улице кажется довольно холодно, если смотреть на оттенки кожи. Вкус алкоголя равносилен воде, совершенно непонятно. Даже опьянеть невозможно организму от одной баночки. Какая всё-таки дерьмовая жизнь. Минхо вообще успешный человек, работа есть хорошая, квартира тоже. Машина могла бы быть, если бы были права. В компании Ли работал уже как пять лет и всё было хорошо, зарплату никогда не задерживали, да и он любил свою работу. Для счастья не хватало лишь семьи. Да, в свои тридцать Минхо одинок. У него нет ни детей, ни жены. Это не из-за внешности, с этим всё было хорошо, и даже не из-за скверного характера. Таким, как Ли, достаточно сложно, люди ещё не принимают любовь своего пола, таким был и он. Минхо любил парней, нет, правильнее сказать, он не любит девушек. Они его привлекали физически, но никак не в общении. Можно сказать, девушки парня пугали и ему было немного противно даже с некоторыми просто перекидываться словами. Сам он не испытывал безумную симпатию ни к одному полу. Парни не привлекали сексуально, они были милы в общении и понимали Минхо с полуслова. Это куда легче, чем отгадывать загадки женщин в завуалированных словах. Когда к Минхо подошёл маленький мальчик и надел на него свою одежду — Ли был в тупике. Различного рода вопросы крутились в голове, но ни на один он не смог найти ответа. — Хан Джисон. Мужчина попробовал на вкус чужое имя и оно звучало так глупо, но так тепло. Ему стало приятно, что незнакомый парень, хоть чуть-чуть, да позаботился о нём. Бесчувственные руки подняли пиво и выкинули в ближайшую урну. Шапка с шарфом сидели неудобно, скорее непривычно. На вид они были качественными и Ли немного неловко стало от осознания, что парень ведь платил за эти вещи, а теперь просто отдал неизвестному человеку. Да и сам Джисон дрожал от холода, но пожертвовал собой. Удивительно. Таких людей Минхо считал глупыми, теми, кто вряд ли выживет в этом мире, но именно таких он так сильно любил. Если бы паренёк был постарше, может Ли и захотел с ним начать общение. Раздумья на потом, сейчас бы домой добраться, все-таки помирать не приходило в планы Мина. Сам того не замечая, Минхо после работы начал каждый день приходить в тот парк, на ту самую скамейку. Ему надо встретить этого мальчика хотя бы для того, чтобы отдать одежду и поблагодарить. Ну и что, что он снова забывает её надеть, не имея чувств. Шарфик с шапкой лежат аккуратно сложенные в шкафу и с того дня ни разу не доставаемые. Они не забыты благодаря мальчугану, но и не нужны. День за днём Минхо сидел по часу, попивая разного рода напитки. Сегодня это был томатный сок. Раньше мужчина терпеть его не мог, а сейчас как-то пофигу. Сегодня, по одежде людей, погода холодная, да и ветер развевает листья деревьев, как и волосы людей. Посидев как всегда час, на пальчиках можно заметить ту самую синеву. Теперь у Ли какое-то странное чувство дежавю. Минхо видит мальчика, направляющегося в его сторону. Губы предательски хотят подняться вверх, но мужчина пытается сдержаться. Хан выглядел грозно со стороны, быстрый темп, хмурый взгляд. Сам парень был настолько укутан, что видно было лишь глаза и малая часть носа. Мило. Шарфик был нежно-розового цвета, как и шапочка. И вот снова, история двухнедельной давности. Парень снимает с себя шарф, грубо дёргая со своей шеи. Натягивает на ледяное, ухмыляющееся тело. Шапку натягивает чуть ли не на глаза и перчатки, сегодня они были. Какое-то тревожное чувство не давало оставить их дома. — Ты замёрзнешь, — тихо шепчет Хо, смотря точно в карие, блестящие глаза. Слишком мил и добр для этого мира. С большими надутыми щёчками. — Я рядом живу. А вот ты почему снова раздет? — Я всего лишь неизвестный тебе человек, почему ты так волнуешься? Хан глубоко втянул воздух и сел возле мужчины, о котором абсолютно ничего не знает. Он молчал и просто всматривался в темноту вечера, уже начиная немного подрагивать. — Я просто люблю тепло.

×××

С того самого вечера Джисон пообещал приходить каждый день в холодную погоду, чтобы проведать мужчину и спасти его от ампутации какой-либо конечности. И эти слова так жгли сердце Ли, что хотелось с новой силой провалиться в долгие рыдания. «Каждый холодный день вечером» «Холодный» Гипестезия. Какая-то маленькая, чёртова болезнь мешает даже встрече с каким-то маленьким мальчиком. Минхо не признается, что хочет с ним разговаривать и видеть укутанное тело. Ему не хватает общения и чужого взгляда на ситуацию. Холодный вывод незнакомца, который не будет бояться обидеть. Нужно это всё. А не сопливые «держись». Мужчине пришлось продолжать приходить на то самое место каждый день, не имея шанса узнать когда наступит тот самый «холодный день». Теперь Минхо надевает все те вещи, в которые так грубо был одет грубияном, не уважающим старшее поколение. А если подумать, этот некий Джисон ведь даже не знает возраста Хо. Забавно, приходить ради кого-то, имя которого неизвестно. Следующая встреча была, на удивление, через день. У Джисона явно было хорошее настроение. Тот шёл с маленьким пакетиком, радостно махая ручкой незнакомцу. — Хэй, привет. Смотрю ты сегодня ничего не пьёшь. — Угу… Я уже всё перепробовал… — Ого! Мне бы так! — Восторженно вскрикнул парень. — Но мне ничего не пришло по вкусу. — Грустно мямлил Хо, уткнувшись глубоко носом в чужой, розовый шарф. — Оу, это грустно. Когда-то у меня в подростковом возрасте было похожее. — Говоришь так, будто тебе уже есть двадцать. — Хихикнул старший. — Эй! Не перебивай меня, и мне уже почти двадцать! — Хан был так возмущён, что казалось его щёки скоро лопнут, ну или они всегда такого размера. — Так вот, о чём я говорил? Мне переставало нравиться абсолютно всё. Это происходило постепенно, но в конце я даже не мог найти ни одного продукта, который доставил бы мне приятное чувство во рту. — Чёртов гурман, — снова перебил Минхо, на что получил маленьким кулачком по плечу. Интересно, надо возмутиться, что ему больно? — Ау?.. — Ты только что своим «ау» спустил мою самооценку ниже плинтуса. Я вроде сильно ударил! — Минхо залился глубоким смехом, заставляя и Хана улыбнуться. — Так твои предпочтения в еде изменились заново? — О, да. Тебе, наверное, не интересно, но я всё равно расскажу. — А Минхо даже очень интересно. Потому что то, что рассказывает Джисон, выглядит так привычно. — Потеряв всю надежду, я ел всё меньше, но друзья как-то умудрялись вытаскивать меня из дому. Так в одном кафе я заказал себе чизкейк. В детстве я пробовал, но мне совершенно не понравилось. А в тот день…оно заставило все мои рецепторы снова возродиться. Это было так вкусно. Я был поражён, так как давно не испытывал такого чувства. Потом пробовал постепенно другие блюда, добавляя в них свою изюминку, какие-то особые рецепты и у меня получилось. Каждое блюдо, приготовленное так, как мне нравится, получалось восхитительно. Поэтому-то теперь я ем только свою еду. — Мило улыбнулся Джисон, смотря на грустные глаза напротив. У Минхо ведь так не получится. Попробовать что-то, что пробудит другое. Это нереально. — Хани, — произнёс Хо, на что младший вздрогнул, потому что мужчина впервые так его назвал. — А представь, если бы ты тогда потерял не только чувства вкуса, но и чувствительность к внешнему миру. Физически. Что бы ты сделал? — Хён… — Сон немного занервничал, этот вопрос казался таким серьёзным из уст мужчины, что становилось жутковато. — Я не знаю. Если бы я начал причинять себе увечия, чтобы почувствовать боль — сделал бы себе этим хуже. Наверное я бы постарался найти другие чувствительные точки, хотя…они бы были не чувствительны уже, не так ли? Пойми, это всё идёт на психическом уровне, не утверждаю, что у всех, но у большинства так. Если бы у меня исчезли чувства, то этому была бы какая-то причина. Я бы в первую очередь сходил к психологу, психиатру. — Я понял, не продолжай. — Немного грубо перебил Ли. Потому что…чёрт, он пробовал всё это! Ему никто не помог. Это невозможно сделать. — Если бы я сам себе рыл яму в этом, то никогда не излечился. Всегда можно всё изменить. — Говорил Джисон, будто ответ на мысли Ли. Парни сидели какое-то время в тишине, пребывая в странном вакууме. Не чувствуя неловкости или внешних раздражителей. Тишина в их маленьком мирке, который может треснуть в любой момент, разрушая всё на своём пути. Главное поддерживать равновесие и не выходить за пределы дозволенного. — Хён, какой тебе цвет нравится больше? — Мятный, а что? — Да так, ничего.

×××

Джисон сидел на парах, но совершенно там не находился. Он не мог перестать раздумывать над вопросом хёна. Можно сказать, этот вопрос его встревожил. Нужно ли спросить? Хотя, какое дело, они всего лишь собеседники в холодную, грустную погоду. Им не стоит переходить ту грань, которая стоит между ними. Они слишком различны, да и возраст, это будет сложно. Прошла неделя, две, а потом и месяц. Ноябрь во всю бушевал своей погодой в минус. И поэтому встречи умножились в несколько раз. Хан почти каждый день проходит мимо того парка и каждый день видит своего хёна. Не единожды не было, чтобы эта скамейка пустовала в это время. Либо Хану радоваться, либо волноваться. С каждым разом парни сближались, но не настолько, чтобы интересоваться личной жизнью и не настолько, чтобы узнать имя, возраст старшего. Возможно в Джисоне бушует некий страх. Услышав имя, вдруг всё перевернётся и изменится. Или интерес к загадочному мужчине пропадёт, открывая его как книгу и вчитываясь в каждую строчку. Дочитав до конца, не захочется читать снова. Для ноября был удивительно тёплый день, даже пришлось с тёплой куртки перейти на лёгкую. Именно в этот день Джисон чувствовал моральную пустоту, сжирающую изнутри. Дыхание прерывается каждый раз, когда Хан думает о Минхо. Думает, потому что хочет найти поддержку своему странному поведению. Хочется поговорить, попить вместе с хёном горького кофе и улыбаться широко, как обычно он улыбается хёну. Минутное спокойствие было внутри даже просто от мыслей, но узелок, завязавшийся сам по себе и испортивший начало новой вещи, заставляет Джисона вскрикнуть, откинуть все вещи и выбежать на улицу, на то самое место. В лёгкой одежде, без куртки и с бушующим сердцем. Его не будет там, Хан уверен. Солнце так предательски начинает светить меж облаков, освещая лицо грустного мужчины. Джисон видит его, своего хёна, сидящего в шапочке и шарфе. Хоть для них слишком тепло, но он комфортно сидит и смотрит на сияющее небо. Казалось, будто его лицо, искусство самых умелых мастеров. Фарфоровая кожа, блестящая на солнце. Даже несколько морщинок не мешают выглядеть прекрасно. Хан бежит к тому месту, с разбегу утягивая мужчину в довольно странные объятия. Он однозначно удивлён, но всё равно обвивает тело младшего своими ладошками, на удивление, впервые не холодными. Хану холодно раздетым, но он греется о то самое тепло, которое греет не только тело. — П-прости, хён. Я так рад, что ты тут, — младший обнимает ещё крепче, не желая отпускать уже пыхтящее тело. Ему нравится это всё, хоть выглядит так неправильно. — Давай побудем так ещё немного. — Хани, ты чего раздетый? Замёрзнешь. Может пойдёшь домой? — Минхо волнуется, потому что этот мальчик также волнуется и заботится о нём. Ли должен хоть как-то показывать свою благодарность. — Я хочу с тобой побыть ещё немного. Слова так непривычно бьют под дых, казалось, что в них такого? Но Минхо, кажется, начинает задыхаться. Слова так неприятно отдаются глубоко в груди, оседая в памяти и никак не отлипая от странно бьющегося сердца. Что с ним делает этот маленький мальчик? Заставляет хотеть видеть, чувствовать и слышать. Но даже тепло этого человека не достигает чувств Минхо. Какого чёрта?! За что? Почему именно я? Зачем? Если я не могу почувствовать в теле то, что испытывает моё сердце, то смысл надеяться, пытаться? Пошло оно… Немного придя в себя, Минхо отстраняет от себя мальчика, только для того, чтобы снять с себя те самые розовые, вязаные вещи и натянуть на Хана. Тут без драки не обошлось конечно. Джисон всеми способами отбивался и пытался отговорить хёна от этой глупости, но кто Минхо такой, чтобы подчиняться приказам девятнадцатилетнего пацанчика. Поэтому он насильно надевает огромную для Хана куртку на него, при этом трепля красные щёчки, пытаясь унять бушующее чувство внутри. — Хён, теперь ты в ледышку превратишься! — Не парься, всё норм, мне вовсе не холодно. — Ага, конечно, взгляни на свои мурашки, не холодно ему, ишь какой. В итоге Хан не собирался стоять на улице с раздетым Минхо. Поэтому потянул его в сторону ближайшей кофейни, говоря, что за всё платит он и это вся его вина. Но внутри Джисон был искренне рад этой встрече и такому исходу событий. Ведь именно в этот день случились их первые обнимашки и первый поход куда-либо вместе. От осознания всего этого, хочется летать, парить над гладью и надеяться, что это только начало.

×××

— Оо, ну и как этого человека звать? — Спрашивает Доун, который по уши наслышался об этом незнакомце. На данный момент Джисон сидит у друга в магазинчике, попивая кофе и расхваливая мягкий клубок мятного цвета. Он не может заткнуть свой рот по поводу хёна, твердя Доуну, какой он красивый, добрый, мягкий, местами раздражительный, но не менее прекрасный. Любой другой уже давно бы начал закатывать глаза от переизбытка одинаковой, не интересующей информации. Но это Доун. Он, как хороший друг знает, как редко Хани заводит с кем-то знакомства, и по правде, это чудесно, особенно если этот незнакомец заставляет так сиять паренька. — Оу…эм…я-я не знаю…? — Смущённо выдавливает из себя он, закрывая свои глаза ладошками и тяжело выдыхая в открытое пространство. Примерно неделю назад парни ходили в кафе, впервые находясь вместе где-то, помимо того парка. Стояла тёплая погода, но Минхо шёл без верхней одежды, потому что благополучно отдал всё своё добро Джисону. Что удивило последнего, так это то, что Минхо ни разу не жаловался и не обхватывал своё тело руками, греясь. Джисон за это премного благодарен, иначе чувствовал бы себя ничтожеством, заставляющим мучаться своего старшего хёна. В кофейне Ли заказал лишь холодный американо, когда Хани принялся рассматривать и пускать слюни абсолютно на всё, что было в меню. Но не изменяя своим вкусам, он заказал чизкейк. Поверьте, этот десерт никогда не надоест Сону, как бы много он его не ел. — Хён, — Минхо поднимает глаза и видит младшего с застывшей вилочкой на весу возле себя, и пора бы, наверное, начать ловить панику, если после Хан спросит, как на вкус. — О, нет, нет, Хани, я не хочу. — Ну попробуй, это вкусно, — жалостливо тянет Джи, пробивая до конца своими беличьими глазками. — Ладно, только это и всё. — Ли указывает на вилочку, что держит младший, и тянется навстречу еде, красиво открывая рот и устремляя взгляд на Хана. Казалось, ситуация до боли забавная, но это не так, совершенно не так. И красивую картину, открывающуюся перед Джисоном не могло ничего испортить, потому что это слишком эстетично. Но нет… Неожиданно у старшего хрустнула челюсть, настолько испугав Хани, что тот вздрагивает и вскрикивает, после видя смущённый взгляд хёна и его смешки. — Хах, прости-прости, я не думал, что ты так испугаешься. — И Ли начинает ещё больше смеяться, пока видит застывшего младшего, который тупо моргает и до сих пор не понимает, что всё-таки случилось. — Моя челюсть частенько хрустит, хах, привыкай. Такая нелепая ситуация, но как раз-таки эта нелепая ситуация спасла положение Минхо. Хан, кажется, вовсе забыл, что он пробовал его чизкейк. А Минхо не хочет врать или выкручиваться. А ещё он не готов рассказывать всё как есть, потому что немного страшновато, ведь люди могут это использовать против него самого, и это всегда пугало. Нет, Ли даже не думает, что Хан будет использовать информацию в корыстных целях или как-то навредит ему. Это не его вина, это всё Минхо. Он чёртов трус, боящийся сказать что-то лишнее и потерять какую-либо связь. Он не хочет, чтобы его жалели, особенно Хан. Минхо не хочет видеть в его взгляде некую боль и сочувствие. Потому что после этого взгляда Ли просто сдастся, проиграет свою жизнь и возможно, даже, постыдно зарыдает у мальчишки на груди. Ему просто нужно время. Ещё немного.  Но в один день что-то пошло не так. Вечером, уже по привычке два человека сидят и болтают. Скорее Джисон болтает, а Минхо приходится всё это слушать. Сидят и пьют напитки в стеклянной бутылке, которая вот-вот грозится выскользнуть из немного вспотевших от нервов рук. Но старший многого не потеряет, если уронит. Всё равно эта гадость на вкус как газированная сладковатая вода, отвратительная на вкус, но видимо на самом деле вкусная, если смотреть как Хани залпом почти всё выпивает за раз. — Так вот, после этого конфликта я вынужден делать всё в одиночку. Это вроде бы не сложно, но мне требуется модель. Иначе, если я не сдам до конца этой недели, всё будет впустую. Я что, зря записывался на фотографический кружок. У меня есть талант и дорогая камера, вот только все киданули из класса и теперь некому мне помогать, понимаешь? Эм…ты не против с этим мне помочь? Твоё личико приведёт меня на первое место в этом месяце. — Я-я…ох, Хани, — нервно выдохнул старший и с жалостью посмотрел в глаза. — Я не тот, кто тебе нужен. Я слишком стар для этого дерьма, ты не видишь мои проявляющиеся морщинки по краям глаз? — Сразу бы сказал, что не хочешь. — Немного обиженно мямлил. — Ты не так меня понял, дело не в том, что я не хочу, а во мне. Я просто не достоин. — Не говори так, хён! Не нужно быть с такой пониженной самооценкой. Ты всего достоин, понял? Ты красив, элегантен, да ты чёртов, мать его, идеал! Честно? Я тебе завидую, очень сильно. Тебе даже двадцати двух не дашь! — Говорил Хан на чувствах от чего казалось грубостью. Хан хотел поддержать хёна, но кажется получился совершенно другой эффект. — Завидуешь?! Блять, ты даже не знаешь, какой я на самом деле! Ты видишь только моё смазливое личико, не так ли? А ты хотя бы когда-то пытался узнать больше? Ты даже моего имени не знаешь! — Неожиданно Ли перешёл на рычащий тон, видимо Хани задел то, что не должен был. — Завидуешь…хах, — как-то нервно засмеялся хён. — Это только ты тут отдаляешься от меня, прикрываясь своим возрастом. Как ты однажды сказал? «Нам не нужно близко узнавать друг друга, мы слишком разные, да и возраст». Так теперь скажи мне — я виноват в этом? Я не узнаю твои проблемы? Ты думаешь один мой вопрос и ты бы рассказал? Да ты одна чёртова загадка. Сколько тебе лет, а? Как тебя зовут? Нахуя сидел чуть ли не голый? Поссорился с какой-нибудь девушкой небось и решил себя помучать?! Закрыть свою моральную боль физической? Слышится резкий треск стекла и разлетевшиеся повсюду осколки. Некоторые сейчас покоились на бёдрах Хана, когда тот ошарашенно смотрел на старшего, приоткрыв рот и потеряв дар речи. Мужчина сам испугался, с ужасом проверяя реакцию Хана. С рук стекала какая-то жидкость, но сейчас это не имеет значение, как испуг паренька. — Хани, я не х… — О боже, хён, — у Джисона влага начала поступать к глазам, грозясь вот-вот пролиться. Сейчас он так напуган, так винит себя. Это ведь всё из-за него. Хён настолько разозлился, сжал свою бутылку и разбил в своих же руках. Жутко, когда он видит, как из рук старшего торчат мелкие осколки. Жутко, когда кровь начинает литься уже на недавно чистые, голубые джинсы. — П-прости м-еня…хён. О боже, нам с-рочно нужно в больницу. — Громко всхлипывает Сон, нежно, со страхом обхватив кисти рук мужчины. — Не переживай, Хани. Я не хотел тебя напугать. — Почему ты такой спокойный? Нам нужно срочно в больницу. У тебя в руках осколки, их надо вытащить. — Ты прав, — сказал спокойно Минхо. Спокойно не только от гипестезии, но и чтобы успокоить паренька, вдруг тот вовсе от страха сознание потеряет. Это был какой-то переломный момент, когда оба задумались о друг друге, о внутренних переживаниях и состоянии. Джисон не хотел отпускать старшего после больницы, он хотел хоть как-то загладить свою вину, приглашая хёна на марафон фильмов. Конечно заранее он спросил о боли, чтобы хён не испытывал неудобства. Руку в больнице обработали, вытащили все осколки и перевязали. Джисон там просидел несколько часов прежде чем старший со всем закончил. Наверное, не стоит говорить, как он всю дорогу шёл и говорил одни извинения. Минхо лишь перевёл всё в шутку и смеялся всю дорогу, подкалывая бедного бельчонка. — К тебе домой? Ты не боишься приглашать тридцатилетнего странного мужика к себе домой? — Тридцать? Что? Тебе тридцать? — Я так и думал, что у тебя будет такая реакция. Вот поэтому я и не хотел тебе говорить. Испугался бы и сбежал от меня ещё в начале, — усмехнулся Лино. — Прости-прости, я не думал, что тридцатилетние мужики такие клёвые хёны. А ещё красавчики, серьёзно, ты масочками что ли пользуешься? — Заткнись. Зайдя в гостиную и включив свет, пока Хан ушёл на кухню за какими-то крекерами, Ли видит паутинный домик. В смысле везде клубки, некоторые даже запутаны с другими. Абсолютно различные цвета и плотность. Полно всяких недовязанных вещей. Джисон об этом вспоминает, бежит в гостиную и пытается оправдаться. Хотя, что тут постыдного, Минхо не знает. «Это довольно мило», произносит он и видит красные щёки напротив. «Так это ты связал то, что отдал», и парень кивает, проходя в глубь гостиной, извиняясь и немного прибираясь. Минхо чувствует бушующее тепло, когда понимает, что два шарфа и шапки сделаны самим Ханом. И он не пожалел свой труд для другого человека. Это восхитительно и теперь Минхо немного успокаивается, понимая, что Джисон ни за что не причинит ему боль и, уж тем более, не бросит. Зато теперь, когда будет грустно, Ли возьмёт вязаную Джисонову вещь и вспомнит о нём, о милых деньках и беличьем смехе. Но самым запоминающимся моментом во время просмотра фильма, была фраза: «Хён, ты очень красивый сейчас». Это было довольно неожиданно для Минхо и он даже думал ответить едко, хотя нет, скорее с возмущением, по типу: «Только сейчас?». Но Ли молчал и даже боялся повернуть голову к младшенькому. Вот как ему реагировать на это? Хотя Хана можно понять, это свечение от телевизора в темноте придавала восхитительную атмосферу и, видимо, блики тоже. — Можно я тебя сфотографирую, прямо сейчас. — Я ведь говорил…ах, ты такой настойчивый. Делай что хочешь. Джисон шепотом поблагодарил и поспешил в спальню. Эти моменты, когда щелчок разносился по всей гостиной, немного пугали Ли. Вдруг ничего не получится. Вдруг Джисон посмотрит на фотографии и поймёт, что старший не подходит для этого. Но всё оказалось куда проще. Хан засмеялся неожиданно, странно. — Ты чудо. Если бы ты видел себя моими глазами…кхм, прости за сегодня, я не хотел тебя злить. — Всё в порядке… — Но сейчас я рад, что всё так произошло, — перебил Минхо Джисон. — Потому что ничего бы этого не случилось. Я бы так и не узнал твой возраст и мы бы никогда не побывали у меня дома вместе. Да, это звучит эгоистично, но я сейчас искренне рад. — Джисон улыбался мягко, видно было, что он нервничал, но пытался держать своё лицо. Руки сжимались на камере, а из нижней губы вот-вот грозится стечь маленькая капелька крови. Хани до ужаса нервничал, но всё перенёс на свою бедную губу, кусая невероятно сильно. — Ли Минхо. — Чего? — Младший распахнул свои глаза, с недопониманием глядя на мужчину, чьё лицо было освещенно мягким свечением из телевизора, а голоса актёров, казалось, разносились далеко за пределами этой комнаты. — Моё имя. — Минхо… — Пытался распробовать вкус имени Хан, глотая это имя глубоко в лёгкие, — я запомню. — Будто сам себе подтверждает он. Сейчас он не знает, что испытывает. Счастье? Облегчение? Грусть? Все чувства смешиваются и становится странно в груди, что аж начинает подташнивать. Зато имя так сладко ложится на губы, вылетая изо рта ещё несколько раз. — Минхо… Минхо… Мин… — Хэй, хватит! Мне неловко, и вообще, для тебя я Минхо-хён. — М-минхо-хён… О боже, мне нравится, — и эта улыбка, который Хан одарил старшего, навсегда запомнится в этом невинном времени, где было лишь приятное чувство зарождающейся…любв…и?

×××

Новый год — счастливый праздник не для одиночек. Джисон не одинок, у него есть друзья. Минхо также не одинок, у него тоже есть друзья, вот только в день перед новым годом, Ли остался на работе, конечно, не по своей воле. Так нужно, сказали ему. Зато прибавят сумму к зарплате и, почему бы и нет? Спрашивал себя мужчина. Всё хорошо, он успеет закончить до двенадцати ночи, но не успеет приготовить блюда, это и не обязательно. Всего лишь новый год. Откроет шампанское и немного бухнёт для лёгкости. Он не хочет идти к друзьям, где все собираются. Слишком муторно, да и он устанет после работы. Покоя не давал в мыслях только один человек. Этот мелкий засранец, который весь месяц орал как не в себя о предстоящем празднике. Парни стали частенько заходить друг к другу не только для общения, но и для всяких интересных дел. По типу плетения браслетиков из бусинок. Мило ведь, вот и Минхо, мастер в своём деле, решил научить младшего тонкому искусству этого дела. Сейчас Ли думает, что если он забудет написать ровно в 00:00 поздравления этой Белке, то он начнёт нервничать и названивать, а потом спрашивать, как Минхо проводил старый год. А мужчине лишние проблемы в добавок с орущей белкой не нужны. На праздник Джисон приглашал к себе хёна, вот только тот отнекивался, не желая приносить младшему дискомфорт. «Всё будет отлично», повторял себе мужчина и уже сидя в гостиной и глядя на время, пишет Сону. Поздравление до боли вышло коротким и ничем не привлекательным, все в его стиле. Минхо-я: С новым годом) Хани: Хён, я так скучаааю. Я хотел провести нг с тобой, а ты, старый говнюк, улизнул из моих лап. И тебя кста с нг. Минхо-я: Да я старый, хватит бить по больным местам. Я надеюсь, ты там не напился. Хани: Ты чего? Да я трезвее всех трезвых. Минхо. Минхоооо Ты напился там? Ты дома? Хэй. Минхо-я: Да чё тебе надо, иди к друзьям, хватит в телефоне сидеть. Хани: Говоришь, как моя бабка. Минхо-я: Ну спасибо. Хани: Итак, Ли странный любимый хён Минхо, у меня для тебя сюрприз. Минхо-я: Ммм? И в этот же момент по квартире разносится стук в дверь. Либо это совпадение, либо Джисон отбитый на всю голову. Минхо поспешно открывает дверь, и да, Джисон отбитый на всю голову. Он стоит напротив, так мерзко ухмыляется и прыгает в чужие объятия, чуть ли не душа Хо. И на самом деле это приятно. Тот, кто недавно был незнакомцем, стал тем, кто ради него пришёл в полночь в праздник с поздравлением. — Хани, ты идиот. Знаешь по улицам сколько пьяных мужиков шатаются? Тебе не стоило приходить, да и друзья твои… — Мне не пятнадцать, это раз, а друзья не помрут без меня, ну, а ты можешь. Я чувствовал своей задницей, что ты будешь один. Да и если бы не один, я бы все равно пришёл. Младший проходит в квартиру, где на удивление было пусто. Ни еды, ни напитков и даже ёлка как-то сухо выглядит. — Ну что это такое, хён? У тебя хотя бы что-то есть? — Шампанское. — Хотя бы оно. Потому что я хотел именно с тобой провести начало этого года. Как никак, за эти месяца ты стал мне роднее моих клубков шерсти. — Оу, настолько? Хан шикнул, подошёл поближе и протянул свой пакетик, который не давал покоя Минхо с самого начала. Не давал, потому что Ли боялся, что это ему, сам мужчина не был готов для лишних эмоций. Но вот, сейчас Хан стоит и так нервно протягивает пакет, в котором оказывается что-то мятного цвета. — Помнишь я спрашивал твой любимый цвет, вот… Минхо достаёт вязаную вещь, которой оказывается наимилейший свитер. Он казался очень мягким и уютным. Тепло так и начало разносится по всему телу. Сначала этого чувства Ли испугался, но поняв, что оно внутреннее, даже немного погрустнел. Но в пакетике было ещё кое что. Милый, вязаный кролик. Минхо и не знал, что игрушки тоже вяжут. — Спасибо, Хани, это очень мило с твоей стороны. — Минхо не умел показывать эмоций, но хотел как-то доказать свою искренность, притянув к себе Джисона и нежно потрепав его за уложенные волосы, которые в тот же миг стали наэлектризовываться и теперь были похожи на одуванчик. Поэтому Ли не упустил момента посмеяться над младшим. — Я тоже кое-что подготовил, закрой глаза. Джисон подчинился с глупой улыбкой. Он слышал удаляющиеся шаги, а потом вновь эти руки на своих. Точнее одну руку, которая переплела их пальцы меж собой. Дыхание старшего чувствовалось так близко, будто немного поддавшись, можно запечатлеть кое-что неправильное на своих губах. Он чувствует вторую руку, которая вложила в его маленькую коробочку. — Открывай, — тихо прошептал Ли, и лицо Хана обдало тёплым дыханием. Он подчинился, но старший успел уже отойти и смущённо почесать свой затылок. В коробочке были серёжки, они изображали космос, планеты. Эстетично синеватого цвета. Они смотрелись загадочно и заворожительно. И Джисон не сдержался…он заплакал. Нет не зарыдал, просто пустил слезу, а потом ещё одну, а потом ещё. — Ты чего? Тебе не понравилось? — Минхо испуганно подошёл и начал вытирать капающие слёзы. — Не надо из-за какого-то глупого подарка плакать. Мы можем купить другой, вместе. — Но Джисон начал мотать головой. — Нет, я просто сильно расчувствовался. Это… спасибо, это очень красиво. — Шмыгал носом Хан. Минхо снова был так близко и одновременно далеко. Приходили такие ужасающие мысли, как поцелуй с хёном и это было нехорошо. Они хорошие друзья и Ли даже никак не намекал на что-то большее, собственно, как и Хан. Всё было хорошо. Даже когда они выпили шампанское и пошли на улицу зажигать бенгальские огни. Даже когда Джисон всё же заставил Минхо подняться на крышу и даже когда у старшего чуть не началась паническая атака. Они прогулялись до их места, где они уже не встречаются, потому что нет смысла искать встреч незнакомца, они уже больше, чем незнакомцы. Но вот они снова садятся на эту скамейку, вдыхая холодный воздух. Снова этот холод. Почему именно в эти дни они тут сидят? — Ты любишь холод? — Задаёт вопрос Хан. — Я не… послушай Хани…ох, пора бы тебе наверное рассказать. Я не думал, что так сближусь с тобой. — Рассказать? — Угу, — Ли начинает покусывать ногти, нервничая и не зная с чего начать. — В общем… я… у меня гипестезия. Хан не знал, как на это реагировать, ведь… — Что это? Ну да, он не знал, потому что никогда не сталкивался с этим. И сейчас стало стыдно от этого факта. У Минхо какая-то болезнь, а Хан и не представляет как она построена, из чего состоит. — Я не чувствую почти ничего. — Эмоции? Или… — Эмоции я испытываю, но моё тело… После тяжёлого разговора и чуть ли не рыдания друг другу в куртки, Джисон начал немного понимать. Вот почему он не жаловался никогда на боль. Одевался не по погоде. Это опасно. Очень опасно. — Я удивлён, как ты ещё жив. — Говорит Хан и видит горькую улыбку. Такими темпами, Ли мог бы себе получить обморожение или ожог. У него могло что-то болеть, а он не чувствовал и получил бы какую-то травму. У него могли быть переломы, а он бы не чувствовал и вышло в итоге бы очень плохо. — Почему ты перестал пить таблетки? — Они не помогают. — Тогда нужны другие. Не надо бросать все на полпути. Добейся этого. Внуши себе. Это ведь всё из-за самовнушения. Всё дело в нём, — Джисон протягивает руку к волосам хёна и гладит нежно, смотря точно во вселенную, в эти две бездны, покрытые пленой страдания. — Если ты сам не будешь в себя верить, тогда и твоё тело не поверит. Я хочу тебе помочь. — Как? — Например вот так… И это был самый необдуманный момент в жизни Джисона. Нет, он не врезал мужчине. Он поддался вперёд настолько быстро, что Минхо вначале не понял, что произошло. Хан чувствовал холодные губы Минхо, прикоснувшись к ним. Это было мимолетное чувство, но запоминающееся. — Зачем ты это сделал? — Спросил Минхо, прикасаясь к своим губам. Он почти ничего не чувствовал на губах, но чувствовал бушующее сердце внутри. Он не хотел близости с Джисоном. Он тем более не хотел его целовать. И не хотел испытывать эмоции, подтверждать свои чувства. Не хотел. — П-рости, я подумал, что, может быть, ты сможешь что-то почувствовать. — Джисон нервничал. Он не ждал взаимного поцелуя, но и не ожидал такой ледяной взгляд. Это было больно. — Ты не должен был этого делать. Всё было хорошо. Но не до этого момента. — Мне пора домой. — И Хан бежит, бежит к себе в тёплую квартиру, рыдать всё первое января. Почему Минхо так сказал. Почему не мог мягче. Ну, а чего Джисон ожидал? Минхо не проявлял что-либо, помимо хорошего отношения. В первый же день нового года, Хан ошибся в своей жизни и испортил всё, что строилось несколько месяцев.

×××

Джисон стрессовал. Он сидел дома все каникулы, не выходя даже к друзьям. Всё это время он вязал, пытался весь стресс убрать через своё любимое дело. И это помогало. Хан не знает, писал ли ему Минхо, потому что с первого января телефон Хан выключил и убрал, чтобы не попадался на глаза. Джисон очень нервничал, ему разбили сердце. Хотя он и не признавался в любви. Может, хён всё давным-давно забыл? В последний день выходных Сон решил сходить к Доуну, ведь друга даже не смог по нормальному поздравить, да и проветриться на свежем воздухе не помешает. Но вот кое-что приключилось по дороге. В парке сидел Минхо и глядел себе на пальцы. Снова синие пальцы. Снова открытая куртка и шея. Он издевается? У Джисона во рту привкус ностальгии. Минхо выглядит очень плохо. Неужели все из-за Джисона? Из-за его глупости, необдуманном поцелуе. Вот кто его тянул это делать. Сердце? Так вот, сегодня он объявляет ему войну. — Ты дебил, хён? — Минхо поднимает красные глаза, губа начинает нещадно дрожать. — Хании~ — Протянул с придыханием старший и упал в тёплые объятия. Минхо был очень холодный, и это опасно. Джисон снял с себя вязаные вещи, совсем как в первый день. Укутал этого взрослого ребёнка и не забыл застегнуть куртку. — Мы идём домой! — Настойчиво говорит Джисон. — Почему ты тут был? — Я…т-ты не отвечал на сообщения и з-вонки, и м-мне было так паршиво. — Теперь Джисон точно хочет закопать себя куда поглубже в землю. — Ты был тут каждый день? Минхо не ответил, только шмыгнул носом. Хорошо, что младший живёт близко. Он поспешно отправил хёна в горячий душ и за это время заварил чай. Одежда Хана была маловата для Минхо, но хотя бы вообще была. Джисон укутал Минхо в одеяла и дал чай, садясь рядом. Он очень сильно хотел обнять мужчину, который был похож на снеговика в этих одеялах, но боялся, боялся даже сесть поближе. — Прости… — Прошептал Джисон. — Это я должен говорить, прости! Я даже не подумал, как сильно задену тебя. Тогда я был на эмоциях и…это правда всё неправильно. — Почему? Потому что мы парни? — Потому что ты достоин лучшего. — О чём ты говоришь?! — Вскрикнул Джисон, — хватит думать о себе, как о ничтожестве! — Но так и есть, — и снова эта грустная улыбка. — Я не чувствую твоих прикосновений и от этого мне плохо. Ты представляешь, как я этого хочу? Я боюсь…боюсь признать свои чувства, боюсь не дать тебе того, чего ты достоин. И вообще, я чувствую себя каким-то педофилом. — У нас разница всего в десять лет. Моя бабушка младше дедушки на шестнадцать! — Джисона бесила эта нерешительность хёна. Вот бы просто взять и решить одним разом. Поэтому Хан сейчас подсаживается ближе, грубо поворачивает голову Ли и снова целует. Как несколько дней назад, но уже настойчиво, сильнее прижимаясь и двигаясь. На этот раз губы были тёплыми и такими мягкими. Джисон чувствовал желание Ли, мужчина начал сам напирать, будто желал этого с самого первого дня знакомства. Он целовал и целовал. Совсем незаметно выбираясь из кокона одеял и приобнимая маленькое тело подростка. Какой же он отвратительный, думал Минхо о себе, проклиная каждый свой участок кожи. Он хотел сильнее целовать, потому что практически ничего не чувствовал помимо простых прикосновений к коже. Просто прикосновения. И внутри становится ещё хуже. Какой же он убогий, даже не может почувствовать того, кто из мыслей не выходил с самого знакомства. Он хочет ощущать свою любовь и любовь Джисона. Хочет греться в тёплых объятиях любимого. Но не получается. Он напирает сильнее на губы, но всё равно не чувствует. Хочется рыдать, крушить, биться об стену. Да что угодно, лишь бы чувствовать. Но, кажется, он причиняет только боль. У самого слёзы текут, а Джисон мычит от неприятного чувства. Ему больно от такого напора, а Минхо всё ещё не чувствует. — Х-хён, постой. — Джисон отодвигает Ли и видит слёзы, видит как старший мучается. Он начинает рыдать в свои ладошки и шептать: «Прости, прости, прости». — Я-я…не ч-увствую т-тебя, — и рыдает сильнее. Не может остановиться. Джисон даже близко не поймёт, насколько Минхо больно и смотреть на это тоже больно. Он хочет видеть улыбку на лице любимого. Хочет дарить то самое тепло, вот только…ничего. — Всё будет хорошо, — шепчет Хан прямо в ухо, обнимая Мина. — Мы справимся. Сходим к врачу и всё будет хорошо. Мы будем вместе, я помогу. Но Минхо знает, что ничего не будет так, как сказал Джисон. Ли хочет Хану только лучшее, а сам он как обуза, которая не сможет дарить любовь. Но он попытается. Ради Джисона. И ради себя.

×××

Прошёл ровно месяц. Минхо выписали новые таблетки, но и те не помогали. Джисон каждые несколько дней проводил с ним время, обнимал и целовал. Отношениями нельзя это было назвать, ну и дружбой тоже. Ничего не менялось. С каждым днём Минхо становилось морально плохо и Джисон нервничал и гробил своё здоровье. Он перестал спокойно спать, волнуясь о хёне. Иногда Минхо думает, что зря рассказал это Джисону. От этого стало хуже. Да и вместе им быть не суждено. Джисон ещё молодой парень у которого всё впереди. А старший губит жизнь мальчику. Такие мысли часто посещали его, но, если честно, он любил Джисона. Хотя любви как таковой не существует, но сердце говорит об обратном. Мин улыбается Хану, любит его шутки и любит наблюдать, как тот ест. Для Минхо Джисон как божий дар. Пришёл и разбавил серые деньки своими красками. Джисон всё для Минхо, а сам младший желает лучшего ему. Поэтому и Минхо поступает так, как будет правильно…

×××

За последнюю неделю Джисон успел сводить Минхо во все места, которые были значимы для него. Красивые пейзажи, весёлые аттракционы и вкусный кофе. Он отвёл Минхо в какой-то магазинчик с тканями, рассказывая о своей мечте и знакомя со своими друзьями. Наверное последняя неделя удалась самой насыщенной и весёлой за все года. Минхо был благодарен. Джисон его не бросил и это уже что-то значило. В этом парке столько всего произошло важного и снова они в нём. Там, где они познакомились. Там, где впервые поругались, где Джисон поцеловал его и где… — Я люблю тебя. Джисон вздрагивает. Смотрит своими огромными глазами на хёна и утопает во всём, в чём только можно. Он не знает, как реагировать на эти слова, потому что они дали такой электрический разряд, что можно даже забыть, как звать себя. — И я тебя люблю, хён. Очень-очень сильно. Джисон обнимает грустного Минхо и трётся носиком об носик, после чмокая в уголок губ. — Я надеюсь, ты будешь счастлив. В этих словах Хан слышит недосказанность и тревожность. Смотрит своими самыми красивыми глазами, выпытывая всю правду. — Я звонил родителям, впервые за несколько лет. Я рассказал всё. Они очень хорошие и понимающие. — К чему ты клонишь? — Они посоветовали мне приехать к ним в Италию. Они помогут мне обустроиться там и лечиться. Говорят, там хорошая медицина и родители помогут с этим. Так что…вот, — Минхо боится смотреть на младшего, он не хочет увидеть в любимых глазах грусть. Да, Минхо чёртов предатель. — Так это же прекрасно! — Что? — Ли не ожидал такого поворота. — Но ведь мы теперь будем далеко друг от друга. — Главное, чтобы ты вылечился. Мне не важно сколько ждать тебя. Да хоть все десять лет. Лишь бы ты был рад и здоров. — Джисон улыбается, искренне радуется. Тут грусть тоже присутствует, он будет скучать. — Похоже ты сильно влюблён в меня, хах. — Мин берёт Сона за руку, переплетая их пальцы. — Не забывай меня, бельчонок. — Мы же будем переписываться? — Конечно. Обещаю. И, возможно, это единственное обещание, которое он выполнит беспрекословно. Возможно, пройдут года, а может только месяца. Это не так важно. Важно, чтобы Джисон помнил и был счастлив. Даже если не с Минхо. Главное, что они помогли друг другу. Хан испытал первую любовь, а Минхо пожелал снова жить. Может, они останутся друзьями, а может чувства будут расти с каждым днём. Они будут счастливы. И надеюсь, что вместе.