как-то поздним вечером

      Армин раскидывает ноги по кровати, стягивая с себя одеяло и отбрасывая его куда-то в угол. Открытое окно ни капли не спасает от духоты комнаты и летнего вечера. Уснуть конкретно не получается, мысли не могут выбрести из головы, еще и жара давит на грудь.       Армину семнадцать, и он влюблен. Плюс одна причина ворочаться в кровати ночами напролет, смотреть в стену, томно вздыхать и шумно сглатывать, вспоминая те самые глаза напротив.       Ему никогда не нравились сентиментальности, но рядом с нужным человеком они были незаметными, потому что рядом с Жаном Армину действительно хотелось жить, проживать хоть миллиарды дней, лишь бы он был рядом.       Может, всё дело в мягком взгляде, может, в недалеком детстве, которое парни провели бок о бок. Время ведь закрепляет. И их закрепило.       Арлерт тихо стонет, переворачиваясь на бок, телефон тихо оповещает об смс. Пижамная футболка липнет к телу, но он всё равно не снимает её, только тянется к прикроватной тумбе за телефоном и молча заходит в групповой чат своих друзей, потому что видит там несколько сообщений.

Эрен: вы спите? как насчет мини-путешествия?

      Эрен был одним из тех, кто постоянно придумывал какие-то бредовые «мини-путешествия», которые впоследствии оказывались самыми запоминающимися и яркими в жизнях парней. Ему нравилось задавать ритм, вести за собой, и все, конечно же, по доброте душевной (и в ожидании адреналина) шли и даже не смотрели на дорогу.

Конни: куда ты опять собрался?

      Конни — самый старший в их компании, но, тем не менее, как думает Армин, похоже, самый младший по психологическому возрасту. Если Эрен подкидывал идеи, Конни их реализовал, и их дуэт был по-настоящему странным.

Эрен: ночью на пляжу никого.

      Армин оригинальность идеи явно не разделяет, закатывает глаза и приподнимается на локтях. Они много раз ездили на пляж ночью, он-то думал, что будет что-то более «острое».

Марко: не думаю, что это хорошая идея. В прошлый раз ты напоролся на какое-то стекло, и нам пришлось ехать в больницу. Забыл, что ли?

      Марко в их компании был самым настоящим борцом за справедливость. Он являлся самым младшим физически и самым старшим морально. Во всех компаниях есть такие люди, которые ведут себя, как мамочки, и, несмотря на возраст, Ботт был именно таким.       Максимум осторожности и минимум мозгов Эрена Йегера — его девиз уже как добрые три года их совместной дружбы.

Эрен: успокойся, Марко, мы знаем, что ты всё равно поедешь с нами, папуля.

Марко: я задушу тебя носком.

Жан: я с вами, во сколько выезжаем?

Эрен: Конни?

Конни: через семь минут буду у тебя, потом стандартно подбираем всех по пути. Армин, ты с нами?

Армин: спрашиваешь?

Конни: заметано.

***

      Обычно, когда влюбленный видит человека, в которого, непосредственно, влюблен, у него слетает крыша. Ну, трясет его, сердце стучит, как ненормальное, в голове бардак и прочие дурацкие симптомы «любви». У Армина же наоборот, будто мысли в порядок приводятся, сердце успокаивается, в животе никаких бабочек, только суровый кишечник или что там находится, он учителя биологии не очень хорошо слушает.       Колено Жана касается колена Арлерта, и тот отворачивается к окну, чтобы никто не заметил улыбку. Только вот она быстро теряется, потому что Кирштейн неслабо так ударяет их друг об друга через мгновение.       — Ты дурак? — беззлобно интересуется Армин, приподнимает брови и ударяет в ответ.       — А ты? — в ход идут локти, и недовольный Марко, сидящий слева от Жана, что-то ворчит, потом наступает на ногу Кирштейну и под его громкие ругательства открывает окно машины, дабы впустить свежий ветер в салон.       Жара стоит ужасная, и если бы не было у Армина таких друзей, валялся бы он на полу от духоты и помирал.       А вообще, он пытался выбраться из дома по-тихому, но случайно встретил мать, которая шла к себе в комнату с чашкой, из которой пахло травяным чаем. Ясно, опять уснуть не может. Она посмотрела на него, как на неуравновешенного, потом покрутила пальцем у виска и закрыла дверь в спальне.       Вот так, даже ничего не сказала.       — Вы меня раздражаете, в курсе? — Ботт закатывает глаза, когда его тоже начинают пихать локти Жана.       — Кто бы говорил, мистер-я-еду-с-вами-только-потому-что-вы-меня-позвали, — кричит с переднего пассажирского сиденья Эрен и поправляет рукой выкрашенные в черный волосы.       — Меня поймала сестра, между прочим, и если она настучит отцу…       — Да, да, да, — закатывает глаза Конни и продолжает смотреть на дорогу. — Мы знаем, Марко, тебе кранты. Но не переживай, мы будем привозить тебе баскин робинс каждый день. Вкус с манго, всё как ты любишь.       — Эй! — стонет Ботт, ожидая хоть какой-то поддержки.       — Не стони, а ну, — отмахивается Эрен и разворачивается через плечо к сзади сидящим парням. — Видишь, какие мы у тебя заботливые? Армин даже готов отдать тебе свою приставку на время.       — Э!       — Переполнен эмоциями, — усмехается Жан и получает от друга локтем в бок. — Я же говорю.       До пляжа они доезжают, то и дело подтрунивая либо слишком эмоционального Марко, который обычно сам всем говорит заткнуться и сидеть молча, либо докапываются до приставки Армина, которую тот приобрел всего неделю назад.       Когда машина, наконец, останавливается, первым из неё выскакивает Ботт со словами «господи, спасибо, что я выжил», следом вываливаются Эрен и Конни, а уже за ними Армин с Жаном, второй подталкивает первого в спину, дабы тот «шевелился, а то у него уже ноги затекли и сейчас отвалятся».       — Ты такой бессовестный, Жан! — бормочет Арлерт, подставляя лицо ветру и тут же широко раскрывает глаза, когда чувствует легкий поцелуй в щеку. — И что это сейчас было?       Такие жесты для них — не что-то новое, но каждый раз Армин делает вид (и не только), что удивлен.       — Вы идете, голубки, или как? — Конни салютует рукой, потом ставит машину на блокировку, оставляя при этом свет фар, и те трое срываются с места, бросая вещи недалеко от берега.       — Идём, мелкий, — Жан хватает за руку друга и тоже переходит на бег. — Иногда ты бываешь слишком милым.       — Ты старше меня всего на полгода, так нечестно!       Через шлёпки песок облизывает стопы, а теплый ветер приятно ласкает кожу. На ходу Кирштейн стаскивает с себя большую цветастую рубашку и бросает её к остальным вещам, пока Армин делает то же самое. Когда оба остаются в шортах и майках, то уже направляются к весело хохочущим Эрену и Конни, рядом с которыми расположен Марко, через секунду который оказывается полностью мокрый.       — Получай, враг народа! — Йегер набирает в ладони воды и пуляет её прямо в лицо Ботту. — А ты, Конни, просто получай! — и точно так же делает с Конни. — А вы че, как улитки?       — Идём, мы идём уже!

***

      Первым выходит из воды Марко, ругается под нос, трясет головой, дабы вода с волос ушла хоть немного. Он кладет большой плед, хватает своё полотенце и садится, укутываясь в него.       Через пару минут молча подходит Армин и плюхается рядом, смотря на веселящихся парней. Они так далеко, но в то же время близко, что у него колет где-то в сердце, приятно ощущается в животе. Вот они — его люди. Те, которые в игривой ярости кричат друг на друга и весело смеются после неудачной (конни) попытки схватить кого-то за ногу.       — Я не уверен, что они старше нас, — бормочет Арлерт, невольно задерживаясь взглядом на Жана. Прошел всего месяц с того момента, как начались каникулы, и за это время они виделись достаточно часто, так что ему не хватало мгновений заметить, как он подрос. Его плечи теперь выглядят более шире, а сильные руки уже слишком заметны, чтобы не обратить на них внимания. Кажется, он сходит с ума.       — Да, я тоже иногда так думаю, — Марко поджимает губы и невольно улыбается. — Тебе нравится Жан, да?       — Чего? — Армин открывает рот и уже хочет оборонятся. — Марко, ты…       — Думаю, ты тоже ему нравишься. Он идет сюда, — и он поднимается, оставляет полотенце и уходит так быстро, что даже не дает Арлерту и слова сказать. Да, и такое бывает. — А ну, засранцы, сейчас я вам покажу, кто здесь главный! — и с разбега прыгает на спину ничего не понимающего Йегера, от чего тот падает в воду.       — Замерз? — Кирштейн садится рядом, несмотря ни на что, берет полотенце Ботта и накидывает его на плечи.       — Устал?       — Спрашиваешь ещё?       — А ты?       — Так и будем вопросами разговаривать?       — А тебе не нравится? — Армин улыбается и отворачивается от парня, снова смотря на гладкое зеркало воды вдалеке.       — Окей, ты выиграл, — смеется Жан и повторяет за ним. — Уже светлеет.       Действительно. Уже светлеет.       — Тебе не холодно? — слишком заботливо спрашивает Кирштейн, что заставляет сердце Арлерта перепрыгнуть через себя пятьсот раз, станцевать балет и танго, при этом не меняя музыки.       — Нет, а тебе?       — Ты весь дрожишь, Армин.       — Ты уверен, что это от холода? — замолкает и ожидает какого-то взрыва, но… его попросту нет. Жан поджимает губы и отводит в сторону руку. — Чего?       — Иди сюда, — и Арлерт пододвигается ближе, прижимаясь к мокрому телу. Ну и пусть. Ну и что. Главное, что Кирштейн обнимает его одной рукой, а второй мягко касается ладони. Остальное — да всё равно уже как-то, пусть и потом они просто будут вести себя, словно оба просто считают друг друга лучшими друзьями.       Не сейчас.       Сейчас светлеет.