пьянящая мечта.

с того момента, как джисон пришёл в см в качестве трейни, он всё время сетовал на то, что родился так поздно. ведь всерьёз его никто не воспринимает. а у него вообще-то есть абсолютно нормальные желания не только в любви и заботе, но и в большей близости. пак восхищается чону уже много лет. да даже, сказать честно, младший без ума от него. ким невероятно харизматичный, умный и совсем немного в душе ребёнок. а иногда чрезмерный опекун. кто знает, почему это происходило, но джисону это было не по нраву. в один из таких дней джи сидел в своей комнате наедине с бутылкой какого-то сладкого алкогольного напитка в руках. он смотрел свысока на город и думал о том, что у всех там внизу есть к кому обратиться за помощью и есть к кому прийти. а ему нет. он вынужден топить свои чувства к идеальному хёну где-то глубоко в своей юношеской груди. спирт прожигал все внутренности и фибры души парня, оставляя после себя неприятные разводы и жжение в лёгких. не хочется никого видеть, когда ты находишься в таком состоянии, но не тут-то было. в комнату без стука заходит донхёк. — эй, пойдём поедим, может — приведи мне чону-хёна — что...? — приведи. чону-хёна. я. сказал. — л-ладно – ли осёкся – погоди, ты пьяный что ли? — не-е-ет – пакджи с удивлением выпучил глаза на хэчана — хм... ну как скажешь – хёк в своём воображении улыбнулся во все тридцать два – я позову его – и вышел. «ну слава богу не спалился» - наивно подумал младший. и начал представлять себе их первый раз с чону. как, собственно, всегда, когда был опьянён. эта мысль не покидала его во время подобного состояния. и чтобы сполна погрузиться в приятные разуму мысли, джисон открывает банку пива и выпивает её чуть ли не залпом. и в этот момент заходит... — чону-хён, я... сядь, мне надо тебе сказать кое-что – ничего не понимающий ким садится на стул посреди комнаты и сразу же на его коленях оказывается тело мальца, обнявшего старшего за шею и приблизившего своё лицо впритык к чужому. – я хочу тебя пиздецки сильно – чону хотел было перебить пака и сделать замечание по поводу использования ненормативной лексики, но тот опередил, приставив палец к губам – тс-с. не перебивай. да, я пьяный, но по большей части я опьянён тобой, хён. я мечтаю о нашем первом разе уже очень давно. пойми, я не маленький. меня не стоит так сильно оберегать. просто... я очень тебя люблю и хочу быть как можно более близким с тобой. пожалуйста. хотя бы поцелуйся со мной по-взрослому. — то есть сначала ты целуешь ноги джено, лезешь ко всем обниматься, а теперь умоляешь меня поцеловаться с тобой по-взрослому? ты в своём уме? — я... нет, точно не в своём уме. я чёрт подери пил из-за тебя, потому что ты не обращаешь на меня никакого внимания! для тебя я такой же, как и все. ты вообще меня не замечаешь, и я не знаю, как сделать так, чтобы ты меня заметил. чону-хён, я хочу только тебя. и целоваться по-взрослому хочу только с тобой. ты такой ахуенный, у меня звёзды в глазах, когда я на тебя смотрю, хён, ты невероятный. я прошу, хотя бы секс на раз. я готов сколько угодно унижаться и даже на колени встать... и в этот миг всё утонуло в тяжёлом, томном и, казалось бы, неправильном поцелуе. у обоих в груди будто разливался мазут: такой вязкий и противный (вероятно от алкоголя, выпитого младшим), но парней это устраивало. ким заставил джисона встать, перевернул его поближе к кровати и толкнул младшего на неё. в глазах последнего чону предстал таким властным и к тому же божественно красивым в свете городских огней, а старшему до последнего не хотелось причинить боль своему мальчику и он молился, чтобы всё поскорее закончилось. холод смазки на пальцах партнёра и пьяный жар контрастировали, даря противоречивые неведомые до этого ощущения, в которых можно было бы захлебнуться, если бы не успокаивающие поглаживания по лицу, шее, груди, рукам. они заставляли расслабиться, закрыть глаза и получать только приятные эмоции от процесса. ким и сам постепенно отгонял на второй план мысли о том, что развращает парня под ним и просто наслаждался (долгожданной) близостью с ним. «сейчас я... войду в тебя. может быть больно, но ты постарайся думать не о боли, а обо мне и о своих чувствах, хорошо?» — ответа не последовало, но по дёрнувшемуся словно от удара током тела и сладким стонам предвкушения чону понял, что ему доверяют, и он может действовать, разумеется, предельно аккуратно и нежно. для пака всё было как в тумане. приятном таком. в котором хочется потеряться навсегда и никогда не возвращаться к прежней жизни. в реальность его смогла вернуть только прохлада влажной салфетки, проходящаяся по предельно чувствительному телу пакджи. "вероятно, я кончил очень сильно" — пронеслось в голове и тут же затихло. да и вообще как будто весь мир стих, когда чону заключил хрупкого парня в объятия, навалившись всем телом, желая скрыть своего мальчика от всего негатива в этом мире. — хён, ты не должен... — что — обнимать меня... можешь идти, если хочешь... я справлюсь... я пойму, если противен тебе. — ну уж нет. я не хочу, чтобы такой умилительно настырный мальчишка принадлежал кому-то ещё после такого. я буду с тобой. ты же этого хочешь? — хочу. — ответил младший и, уткнувшись в грудь своей любви, уснул. "как устал, милашка" — последняя мысль, посетившая голову кима перед тем, как вслед за джи отрубиться.