Белая грязь

Белоснежная кожа словно светилась, отражая блеск от золотых нарядов, редчайших драгоценных камней, яркого теплого солнца, а по ночам, светлой, такой же прозрачной луны. Величественная фигура, белые одеяния с красными и золотыми вставками, навешанные украшения… маска бога. Ничто не найдет сравнения с чистой, молочной, нежной, даже после долгих тренировок, кожей наследного принца. Словно прикоснешься и она сразу же растает, потеряет свой былой вид, потеряет себя и своего хозяина, никогда не вернётся в прежнее состояние, огрязнится в темноту и покинет свой божественный миг. Прыжок. Полет. Первое прикосновение. Маска бога отлетает в сторону, изящные руки ловят маленькое тело, прижимая ближе, к теплу, к светлым одеждам, к горячему сердцу. Страх пробирает, тело чувствует нежность объятий молодого прекрасного бога. Поздно, маленькие темные отпечатки остаются на одеждах, остаётся темный след на снежном лице, на белой коже. Крутится только одна мысль. Всё, кончено, чистое полотно запачкано, порвано, забыто в темноте, даже вода не сможет смыть эту грязь, не сможет очистить и простить. Судьба предрешена. *** Капли пота и крови стекают по подбородку, смешиваясь с грязью. От той недавней белизны почти не осталось отклика в этой поглощающей тьме. Только в нескольких незначительных участках ещё проскальзывает тот былой чистый свет, та нежность и то тепло тела, чистота и яркость кожи. Мгла пещеры окутывает, даёт собраться с мыслями, пока ещё слабые руки помогают забраться в ее дальние углы, спрятаться. Кожа словно горит, по ней растекаются красные ручейки, вперемешку с пылью, песком. Огонь пылает под ней, распространяясь по всему телу. Второе прикосновение. Меч вторгается, ранит, разрезает нежную кожу, оставляя новые раны. Грязно, очень грязно, новые кляксы, новые разводы на этой белоснежной когда-то глади, на этой нефритовой коже. *** Реки крови, острое лезвие режет, ранит мягкий шелк, капли ударяются о холодный камень. В погибшем боге не разглядеть той желанной всеми белизны. Красивые блики украшений больше не играют переливами, не поют свою звонкую песнь, ударяясь друг от друга. Только алое покрывало укрывает тело, издает мерзкие звуки, обволакивает израненную, обесцененную светом кожу. Третьего прикосновения так и не следует. Только чужие руки касаются, уничтожают, разрывают уже грязное полотно, покрытое многими слоями грязи, отврата. Чистота уничтожена, потеряна, свет больше не увидит этого великолепия, той молочной белизны, которой хочется касаться, проходить мягко пальцами, не причиняя боль, не оставляя следов. *** Нового акта нет. Только белая маска на когда-то прекрасном лице и траурные одежды, обволакивающие когда-то белое чистое тело, с мягкой, будто цветы персика, кожей. Прикосновений тоже. *** Красный шелк скрывает прекрасное, нежное лицо, алые одежды покрывают сильное, но такое элегантное тело. Блики играют на коже, тени пляшут, вырисовывая странные узоры. В темной глади кажется, что кожа снова белоснежная, что полотно очистилось, стряхнуло с себя скопившуюся грязь, смешанную с кровью. Кисть с тонкими, изящными пальцами тянется, предлагает опереться и пойти за ней. Красная нить манит, заставляет потеряться на какое-то время. Но прикосновение все же случается, пальцы осторожно обхватывают протянутую в ответ руку, ощущают кончиками то давнее, знакомое когда-то и такое любимое всем сердцем тепло, ту нежность, которую невозможно забыть через столетия, кожи. Третье прикосновение. Лёгкая, недолгая прогулка до храма, и красная нить растворяется в потоке белоснежных бабочек, напоминая тот чистый образ нескольких столетий назад, когда солнце светило ярко, освещая собой королевство и молодого принца с белоснежной кожей, словно белые лепестки роз. *** Загорелая кожа играет на солнце, можно заметить редкие капельки пота на участках лица. Когда-то чистая белизна сменилась неярким, таким лёгким и теплым загаром. Но, та былая изящность, грация никуда не ушла, только скрыла себя от других за грубой тканью, спряталась от ненужных глаз, потерялась в новом облике. Больше не тот чистый непорочный бог, не тот белоснежный холст, не та изорванная картина, втоптанная в грязь. Только новое, яркое и такое сильное, нежное полотно растянулось новым слоем. Грязь стряхнули, отмыли ненужные разводы, убрали красные цвета и кляксы. Новые прикосновения следуют друг за другом, создавая за собой цепочку событий, новую историю, искусство. ————— Кожа переливается розовыми оттенками. Расплывается от нежности, тепла, которое передают ему сильные руки, поглаживая, успокаивая. По телу расплываются темные красные бутоны. Нет, не грязь, новые краски, аккуратные линии. Новая прекрасная картина расцветает на коже бога, переливается красивыми цветами, расплываясь по всему телу. Холст больше не чист, но и не испорчен грязью, прекрасен по-своему. Розовые, красные и синие цветы расцветают, пейзаж удивляет своей небывалой божественной красотой. Прикосновения больше не закончатся, не покинут и не оставят. ——— – Гэгэ, ты прекрасен...