сплетение двух... эээ... трех тел в экстазе

— Я дома, — Тэхен стонет так обреченно, падая на диван, что, наверное, все местные птицы, неизвестно откуда появившиеся в квартире, посочувствовали бы. Да и в действительности, парень возвращался с учебы каждый раз в подобном состоянии. Тем более, что сейчас время сессий, отработок и сдачи хвостов, будь они неладны. Нельзя же сделать все так, как делают нормальные люди — вовремя. Нужно делать как Ким Тэхен, ждать до последнего, валяясь на диване, поедая вредную пищу, втайне от Гука, естественно, и смотря очередную серию "Великолепного века". Ни Чон, ни Гук не понимали пристрастия своей пары к этому сериалу, вот серьезно. На самом деле, назвать отношения Тэхена и близнецов нормальными нельзя от слова совсем. Наверное, тут дело не в том, что в свое время парень заполучил внимание сразу двух парней из своего университета. Скорее в том, что эти парни были близнецами и совершенно не умели делиться друг с другом. Вот и после очередной попойки Тэхен обнаружил себя на кровати между обнаженных тел своих кхм... на тот момент еще не своих, а просто парней, на которых он не раз передергивал. Случалось даже, что прямо в туалете универа. А потом все так резко закрутилось: первые признания в любви от обоих, неспособность Тэхена выбрать между братьями, первый секс втроем и осознание, что им лучше всего всем вместе. Конечно, парень считал, что родился с золотой ложкой во рту, когда выпустившиеся братья предложили ему переехать к ним. Однако, все было не совсем просто. Дело в том, что Чон просто обожает сладкое. Тут даже не важно, что сам он его не ест, но готовит просто потрясающе. А Гук просто целиком и полностью помешан на здоровом образе жизни. Как итог из всего этого, Тэхен ходит в зал несколько раз в неделю, а Гук тщательно следит за тем, чтобы его диета не нарушалась. Ну, почти всегда внимательно. Устраивать себе дни обжорства он иногда разрешает, когда видит, что их с братом возлюбленному это необходимо. — Я так уста-ал, — тянет парень, переворачиваясь на другой бок, лицом к кухне. Блондинистая макушка появляется сразу же после этих слов. Чон, кажется, уже давно дома, если судить по его загадочной улыбке и чуть приподнятым бровям. Ну да, на нем еще чертов фартук, в котором он всегда готовит. Тэхен, кажется, выдыхает слишком резко, утыкаясь лицом в диван. А чего мелочиться, особенно когда один из близнецов садится позади и начинает неторопливо разминать напряженные плечи. — Чони, мхм, — парень тихо пищит от неожиданности. — Сильно устал, котенок? — у Чона голос до невозможного приятный. Словно первый укус сладости, о которой мечтал весь день. У Гука голос немного ниже, но тоже с легкостью вызывает бегущие по спине мурашки. — Угу, — парень прикрывает глаза и даже губу прикусывает от того, насколько приятно ощущать сильные руки на своих плечах. Как они сжимают, массируют, поглаживают… — А я приготовил твои любимые пончики. У Тэхена усталость как рукой снимает. Он резко садится и смотрит на своего любимого парня сияющими счастьем глазами. — На кухне, котенок, — Чон кивает в сторону комнаты, из которой вышел, а парня уже и след простыл. Тэхен обожает пончики. Обожает сладости и то, насколько потрясающе их готовит один из близнецов. Вообще, как такое возможно: прекрасное лицо, идеальное тело, мягкий характер и умение готовить! И это даже парень не начал перечислять особенности Чона в постели, иначе бы захлебнулся своей же слюной. Но если коротко — его парни сокровище. — Гуки же еще нет дома? — парень садится за стол, спрашивая это с таким невинным видом, что сложно что-то в нем заподозрить. Чон только отрицательно головой качает. Потому что нет, Гука дома нет, и да, он знает, что у Тэхена сегодня нет разрешения есть много сладкого. В этом плане его брат очень консервативен, если так можно вообще сказать. — Вот, — парень ставит на стол перед Тэхеном большую тарелку со сладостями, — я хотел попробовать новый рецепт, но боялся не угадать со вкусом, поэтому тут есть манго, шоколад и клубника. Чон указывает на каждый вид по-отдельности. На самом деле, если он говорит, что приготовит немного, это как минимум штук десять экземпляров. Сегодняшний раз не стал исключением. А Тэхен… Не вините его, у него стресс, сессия, тренировки и сногсшибательный парень в фартуке на голое тело. А пончики такие вкусные, такие в меру сладкие с фруктовым послевкусием, оседающим на языке каким-то волшебным ощущением… Да, парень умял большую часть угощения. Ладно, он съел девять штук, а десятый пончик в этот самый момент находится у него во рту. — А что это я тут вижу, — в кухню входит Гук собственной персоной. Его темные волосы красиво уложены назад, и выбритые виски теперь видны особенно хорошо. Тэхен действительно не хочет думать о том, насколько он горяч. Потому что его застукали на месте преступления. — О, братец, не думал, что ты вернешься так скоро, — Чон улыбается уголками губ. — Мне казалось, что я успею покормить котенка до твоего прихода, и ты ни о чем не узнаешь. — Я бы узнал в тот же момент, как он на весы встал, — хмурится брюнет и складывает руки на груди. И нет, он не считает Тэхена толстым или что ему нужно худеть. Просто это именно Тэхен умолял помочь ему с программой питания и тренировок, чтобы попа как орех была. Старший, на каких-то несколько минут, близнец просто не хотел, чтобы все старания его парня пошли насмарку. А пока братья спорят, Тэхен судорожно соображает, что ему нужно предпринять. Конечно, вариантов не так уж и много. Сперва нужно дожевать. Ну и просто тот факт, что Гук уже все видел, ничего не упрощает. Попал так попал. Хотя, не столько он, сколько его многострадательная пятая точка. — Это все Чон, — предпринимает последнюю попытку оправдаться Тэхен, указывая пальцем на блондина, и невинно глазами хлопает. — Ага, — тот даже кивает в подтверждение. — А ты мог отказаться, — естественно, Гук непоколебим. В этом просто весь он. — Теперь придется отрабатывать, детка. — Котенок никогда не скажет моим сладостям, что он пас? — Сив? — Гук толкает языком за щеку, а его брат смеется. Совершенно беззастенчиво смеется. — Ну типа, да. Тэхен только глаза закатывает. В принципе, от таких тренировок он никогда не отказывался и никогда не был против. Но зачем же было его пугать настолько до чертиков, а? И именно поэтому Гук и Чон получают несильные шлепки по груди от своего парня, что иногда бывает излишне драматичен. — Вы могли просто сказать, что хотите, блин, — Тэхен все же садится на свое место обратно и грустно проводит пальцем по оставшейся начинке из пончиков. Но погрузить в рот не успевает. Потому что Гук перехватывает его руку и облизывает чужой палец, словно леденец. Как следствие, парень густо краснеет и возмущается молча. Ну, а что, нельзя просто так чужую еду воровать. — Не волнуйся, котенок, я приготовлю тебе еще, — Чон подмигивает. И теперь, в глазах его парня, близнец выглядит как самый настоящий ангел во всем белом и со светлыми волосами. Если ангелы, конечно, умеют так потрясающе готовить и трахать своим толстым членом. Но обо всем по порядку. — Не-а, братец, сперва он все отработает, а после мы об этом поговорим, — Гук отстраняется и касается губами макушки Тэхена. Недовольного Тэхена, который не особо хочет разговаривать о сладком, он есть его хочет. Но ситуацию спасает Чон, который подмигивает, а после подходит и целует, выдыхая в самые губы: — Приготовлю раньше, но это будет наш маленький секрет. Парень буквально молиться готов на него. И на Гука, который в итоге просто тактично сделает вид, что ни о чем не догадывается. Ах, как же сильно влюблен. — Дайте мне немного времени подготовиться, и мы можем начать нашу тренировку. На подготовку Тэхен всегда тратит определенное количество времени. Почему? Во-первых, они с братьями практикуют двойное проникновение, которое требует очень хорошей растяжки. Во-вторых, парень просто не хочет тратить на это время в процессе. Нет, иногда, конечно, он спит и видит, как Чон и Гук растягивают его в четыре руки, разрабатывая его задницу под себя так хорошо. А их пальцы в этот момент так глубоко в нем, что… Блять. И ни одной цензурной мысли. Выходит из ванны Тэхен весь такой готовый, горяченький и в коротеньком халате на голое тело. Кто вообще придумал такой бред, что халаты — это женская прерогатива? Наверное, тот человек, который не видел, как красиво выглядят стройные ноги парня и как соблазнительная задница выглядывает из-под кружевной части халата. Близнецы вот видели. И очень оценили. — Чони, Гуки, — Тэхен закусывает губу, заходя в спальню, и выдыхает. Настолько резко, что, кажется, его легкие покинул весь кислород, и они уменьшились в размерах. — Котенок. — Детка. Это похоже на перекличку. Но сейчас не та ситуация, чтобы смеяться. И все из-за близнецов, сидящих в одних боксерах на кровати. И о боже, их потрясающие тела… Забитый татуировками Гук, светлая кожа Чона… Блондинистые волосы убраны вверх в виде маленького хвостика, а вот Гук наоборот, распустил свои. Это настолько слишком для одного маленького Тэхена, что он в Бога успевает уверовать. Вернее, в двух богов, которые поднимаются со своих мест, растягивая губы в невероятно красивых и одинаковых, блядь, улыбках. — Почему я чувствую себя так, словно моей заднице придется очень непросто сегодня? — парень сглатывает, кидая красноречивые взгляды на нижнее белье братьев, которое так плотно облегает эрегированные органы. — Если расслабишься… — …то все будет хорошо. Называйте Тэхена странным сколько хотите, но его заводит, когда близнецы заканчивают друг за друга фразы. А еще то, что в них стеснения друг перед другом ни капли нет. Чон может полезть целоваться даже с осознанием того, что член его брата был глубоко во рту его детки. Странно? Да нет. Тэхен не знает, чего хочет сильнее, опуститься на колени или почувствовать, как внутри него пульсируют два горячих органа. И совсем теряется в ощущениях, когда ладонь Чона укладывается на его живот, но даже через ткань парень чувствует насколько она горячая. И поглаживает. Казалось бы, невинное действие, но определенно не тогда, когда рука Гука делает то же самое с его поясницей. — Детка уже забыл, как глубоко внутри него могут быть его папочки? — улыбается Гук, скользя губами по шее Тэхена, которому резко начинает не хватать воздуха. — Кажется, котенку нужно напомнить, как хорошо он может принять нас, братец, — Чон улыбается, проводя второй рукой по соску. Как бы случайно задевая его кончиком ногтя. Боже, Тэхен действительно задыхается. — Ты прав, он так красиво двигает бедрами, когда мы вдвоем трахаем его. — Мне нравится, как котенок умоляет дать ему больше. — Боже, если вы не прекратите эту пытку, я просто уйду, — никуда Тэхен не денется. У него ноги подкашиваются от одних только слов, поцелуев и неторопливых касаний к его шее. Братья переглядываются и улыбаются так лукаво, что Тэхену хочется застонать. И еще не совсем понятно из-за чего конкретно: от губ Чона на своей груди, губ Гука на шее или же просто несправедливости ситуации. Но он, в конце концов, все еще мужчина, который ого-го! Поэтому, собрав свои, поджавшиеся от возбуждения, яйца в кулак, естественно, фигурально выражаясь, отталкивает от себя близнецов и опускается на колени. Братья улыбаются. Зеркально так улыбаются и, не сговариваясь, подходят друг другу чуть ближе. Потому что Тэхену так будет удобнее. Парень вообще невероятно жадный до внимания, прикосновений, ласк и похвалы. Поэтому то, что он состоит в отношениях с невероятно горячими братьями — удача, которая не каждого в жизни вообще навещает. И теперь парень сидит на коленях, подрагивающими руками стягивая белье сперва с Гука, а после и с Чона, давая им немного времени выйти из ненужной ткани и откинуть ее в сторону. Пока Тэхен сглатывал и кусал губы, глядя на внушительных размеров члены братьев. Они даже здесь идеальные и одинаковые: размер, толщина и изгиб немного вверх. Стоит только вспомнить, как из-за этого изгиба стимулируется простата… И прощаться со здравым смыслом придется уже немедленно. — Котенок, кажется, в своих фантазиях находится, — Чон неторопливо проводит ладонью по своему члену. Ничего такого, просто надрачивает, ожидая, когда ему уделят достаточное внимание и обеспечат ласку и уход. — Верно, детка совершенно забыл, что должен делать, — Гук облизывается, тоже лаская себя. Неторопливо и медленно, с расстановкой и чувством. Как же чертовски красиво это смотрится, особенно перед самым лицом. Ну что же, приведенный в чувство парень не намерен больше отступать и отвлекаться на что-то. Он, словно кошка, грациозно и неторопливо подползает вперед и садится на задницу, оттопыривая ее самым лучшим образом. А после в его большие ладони ложится тяжесть возбужденных органов. Тэхен сглатывает вязкую слюну и высовывает язык. Сперва, на пробу, он касается головки члена Чона губами. Неторопливо посасывает, скользя языком по уретре. Чувствительное местечко, которое встречает отклик в хриплом выдохе блондина. Второй рукой парень добросовестно начинает ласкать член Гука у основания, чтобы не дать ему заскучать и расслабиться. Тэхен опускает руку чуть ниже, придерживая яички, а после чуть сжимая их ладонью, когда член Чона проникает в рот, а дальше, глубже — в самое горло. И оба брата, точно так же, как и Тэхен, любят такую своеобразную игру. Тэхен прикрывает глаза, скользя языком по уздечке, а после с пошлым и каким-то слишком громким хлюпаньем, выпуская его изо рта. И облизывается медленно, видя, каким жадным взглядом смотрит на него Чон. И парень этот взгляд выдерживает, широко проводя языком по стволу от основания и до головки. — Ох, котенок, — блондин проводит ладонью по темным волосам, чуть сжимая их в кулаке и уже желая притянуть к себе обратно. Но Тэхен уворачивается, из-за чего член проезжается по щеке, оставляя на ней след от смазки. — Нет, Чони, не спеши, — парень хлопает глазами, стараясь выглядеть невинно. Но получается слишком грешно, потому что член у его щеки призывно дергается. И это, черт возьми, не может не льстить. Чтобы не накалять ситуацию, Тэхен поворачивается, сразу чувствуя на себе взгляд Гука. Он действует немного грубее, чем брат, поэтому сразу сжимает пальцами чужие волосы, дергая на себя. Несильно, конечно, но достаточно, чтобы заставить парня уткнуться носом в лобок. Лобок с короткими черными волосами. Тэхен еще не говорил? Он течет, как школьница на свидании с бизнесменом, когда видит аккуратно подстриженные лобки братьев. Ему нравится тереться о них носом во время минета, просто трогать, запуская руки в штаны Чона или Гука. Просто он фетишист, что поделаешь. Вот и сейчас он трется о лобок, утыкается в него носом и, только после того, как ему становится достаточно опьяняюще, он отстраняется. Смотрит вверх, укладывая член себе на язык. Он тяжелый, горячий и до невозможного вкусный. Так думает Тэхен и своего мнения никогда не изменит. Немного терпкий вкус вместе с тяжестью оседают на языке приятным послевкусием. И парень начинает двигать головой быстро. Заглатывает до половины и активно ерзает на полу. Про нуждающийся в ласке член Чона тоже никто не забывает. Поэтому и там Тэхен успевает двигать рукой быстро. Пару раз спускается ниже, чтобы провести ногтем по яичкам. О том, что это действие невероятно правильное, свидетельствует тяжелое дыхание и хриплый стон. Тэхен улыбнулся бы этому, если бы член Гука не упирался в его горло. У парня дрожат ноги, и глаза закатываются просто от ощущений того, как у его парня срывает тормоза так основательно, словно их никогда и не существовало вовсе. То, как грубо и быстро начинают двигаться чужие бедра, сжимая темные волосы пальцами… Ох, на подобные ощущения можно просто молиться и просить дать еще. Но Гук резко останавливается, войдя глубоко в чужое горло и зажимая Тэхену нос рукой. У парня глаза распахиваются, а сперва легкая нехватка кислорода сковывает горло, заставляя слюну почти позорно капать с подбородка и… Черт, это просто до невероятного возбуждает. Гук улыбается и начинает двигать бедрами едва ощутимо, но Тэхену кажется, что у него в голове фейерверки взрываются. А может, это все из-за недостатка воздуха, но ощущения такие потрясающие, что описать просто так их сложно. Хватит того, что Тэхен находится на грани потери сознания и оргазма. Но Гук отстраняется, позволяя парню вдохнуть. И он сразу пользуется своим шансом, так и не замечая довольную усмешку на чужих губах. Горячо, как же это невероятно горячо, черт. Но прийти в себя ему не дает Чон. Он аккуратно приподнимает парня за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Так просто молчаливо уточняет, в порядке ли Тэхен, а когда получает легкий кивок, давит подушечкой большого пальца на нижнюю губу, вынуждая открыть рот. И Тэхен понимает все с первого раза, вбирая член до середины сразу. Как же хорошо не иметь рвотного рефлекса, черт. Чону нравится, когда его член обсасывают со всех сторон и позиций. Нравится смотреть на то, как старательно парень втягивает в себя щеки и едва сдерживает желание коснуться себя через ткань халата. Братья обмениваются взглядами, а Гук только отрицательно качает головой. Видимо, рано. Скорее всего — он задумал что-то, что Тэхену обязательно понравится. Просто не может не. А Тэхен работает ртом так активно, как, кажется, еще никогда в жизни. Он плывет от того, как правильно и этот член ощущается на языке. Как приятно скользить языком по налитым кровью и набухшим от давления венам. Можно еще отстраниться, сжать ладонью, начиная надрачивать у основания, а самому в это время совершенно бесстыдно высовывать язык, на который неторопливо капает смазка. Чон любит этот вид и такого Тэхена. Но еще не все. Потому что Гук снова подходит к брату, сжимая его плечо и улыбаясь Тэхену, который еще ничего не понимает. Он на грани эйфории, ему сейчас не головой работать нужно. — Детка, ты же сможешь одновременно взять в рот? — Гук проводит членом по чужим губам. — Два члена своих папочек в свой ротик, котенок? — Чон делает то же самое. И это определенно заставляет член Тэхена дернуться под тканью халата и прижаться к животу еще сильнее. Он такого еще не делал, но его рот достаточно большой, поэтому… Почему бы и нет? Парень обхватывает ладонями оба члена и сперва прикидывает, как лучше будет это сделать. Но в голову ничего не лезет, кроме картины красных головок перед глазами. Нужно сглотнуть и раскрыть рот настолько широко, насколько это вообще возможно и… Получилось. Блять, действительно, у Тэхена получилось. Он бы запищал от радости, если бы его рот не был буквально заполнен членами. — Какой хороший котенок, — у Чона голос становится ощутимо ниже, а его легкие поглаживания по голове успокаивают. — Детка такой послушный, а в его ротике так хорошо, — Гук тоже хвалит. И похвала — это одна из вещей, которые Тэхена заводят. Поэтому он делает первую попытку начать двигаться. И сразу понимает, что больше, чем головки просто физически не сможет вместить в себя. Поэтому он начинает выкручиваться как умеет: помогает себе руками и языком. Как же потрясающе чувствовать на языке вкус двоих братьев одновременно. И пусть слюна вперемешку со смазкой капает на пол, пусть Тэхен ощущает свой рот таким растраханным, что больше уже некуда. Но улыбаться хочется. Ладно, до того момента, пока братья не начинают двигаться вразнобой. И это буквально выглядит так, словно это самая горячая вещь в мире. Тэхен не может больше этого выносить, поэтому просто открывает рот широко и стонет, чувствуя, как движения Чона и Гука стали хаотичнее. Они тоже близки к оргазму. И Тэхен хочет их сперму на своем лице. Хочет вымазаться в ней и проглотить все до капли. И близнецы кончают. С хриплыми стонами, которые мурашки вызывают у бедного Тэхена и почти остановку сердца. Сперма капает с подбородка на пол, она испачкала верхнюю губу и часть носа. Но Тэхен, боже, как он доволен сейчас, опускаясь на задницу и находясь в шаге от того, чтобы не кончить в тот же момент, как он проглотил. Но нет, его конец будет фееричнее, и немного позже. — Хорошая детка, — Гук подается вперед и целует. Вот так хвалит. — Потрясающий котенок, — Чон же проводит языком по чужому подбородку, а после и кончику носа. А Тэхен улетает, сжимая волосы двоих братьев в кулаки и выдыхая прерывисто. — Хочу вас в себе, немедленно. Ни Чона, ни Гука уговаривать не имеет смысла. Они видят, в каком состоянии находится сейчас Тэхен, и как сильно он нуждается в поддержке двух пар любимых рук. Ну, и не только рук, на самом деле. Братья обмениваются взглядами, перед тем, как помочь парню подняться на ноги. И даже выше, потому что Гук подхватывает его на руки, прижимая к себе. Сзади подходит Чон и, боже, сразу начинает атаку на беззащитную шею Тэхена. Лижет, кусает, проводит по ней носом и что угодно еще, лишь бы вдоволь насладиться желанным телом. Пока Тэхен внутри пищит, кричит, да и вообще, очень близок к сердечному приступу. Может, это такое потрясающее клише, но парень без ума от того, как братья трахают его на весу. Пусть они ещё даже и не начали, но предвкушение… Предвкушение! — Детка, посмотри на нас, — шепчет Гук в самые губы парня, который сглатывает уж очень громко. И этот звук кажется таким оглушающим, ведь следом за ним срывается протяжный стон. Чон кусается, оставляя отметину принадлежности на самом видном месте. — Сосредоточься на ощущениях, — вторит ему Чон, медленно стягивая с Тэхена пояс и спуская тонкую ткань с плеч. Дальше не снимает, потому что вид такого Тэхена заставляет что-то внутри перевернуться несколько раз. У него медовая кожа, обласканная загаром, из-за чего шелк выглядит на ней прекрасно. Зацелованная шея и плечи, покрытые укусами и красными пятнами, словно знаками. Беспорядок после недавнего действия, потому что удержать во рту все просто невозможно. Парень сейчас выглядит до невероятного грязным и грешным. Но это в такой же степени прекрасно и достойно чуть ли не райских садов. Гук подставляет член к чужой дырочке. Он знает, что Тэхен готовился, и проблем с первым проникновением не возникнет. Чон же уже выливает на ладонь определённое количество смазки, чтобы начать неторопливо растирать её по члену, под потрясающие звуки чужих стонов. Ощущение заполненности, пусть и не совсем полноценной, просто потрясающее. Тэхен даже глаза прикрывает, наслаждаясь этим в полной мере. Ему нравится ощущение горячего и большого члена внутри. Ему нравится то, что когда он сжимается, Гук низко стонет. Нравится, как он ещё сильнее и отчетливее ощущает каждый изгиб чужого органа и каждую выступающую венку. Но Тэхену этого мало. — Котенок, расслабься, — Чон шепчет на ухо, а его голос ниже обычного. У Тэхена по позвоночнику словно разряд тока пускают, когда сильные руки сжимают ягодицы, разводя их в стороны. Двойное проникновение сложное просто со стороны ощущений. То чувство, когда эластичные стенки растягиваются под напором так сильно, что в определённый момент кажется, что они просто не выдержат. Тэхен старается дышать, но это получается настолько плохо, что он едва не начинает хныкать. Просто буквально хныкать от того, насколько ему сейчас хорошо. Насколько правильно ощущаются члены братьев глубоко внутри него. И это еще Чон вошел не полностью. Но этого вполне хватает, чтобы Тэхена всего выгнуло, содрогнуло в оргазме. Ему хорошо до цветных точек перед глазами, и от осознания того, что он кончил, не прикасаясь к себе, парень испытывает особое удовольствие. А еще он знает, что от его громкого вскрика, которого он никогда не может сдержать, удовольствие получают и оба близнеца. — Ох, котенок, ты такой послушный, — стонет Чон. — Детка, ты так хорошо принимаешь нас, — Гук лижет Тэхена в щеку и целует. Мокро, развязно и до невозможного неприлично. Но так хорошо, что парень ничего не может сделать, кроме как откинуться назад, вжимаясь спиной в грудь Чона. И вот теперь обдумывай тот факт, что в Тэхене узко, до невозможного горячо и просто прекрасно. А сам он кажется таким беззащитным и мягким, что хочется обнять и расцеловать. Правда, сперва этого беззащитного котёнка-детку нужно хорошенько так оттрахать, чтобы потом не жаловался. Братья начинают двигаться одновременно, заставляя Тэхена протяжно застонать и чуть провалиться в кольце сильных рук. Его зад теперь в полном распоряжении братьев, а сам парень находится в них безвольной куклой, которую вот-вот лишат способности нормально функционировать. Толчки получаются синхронные и глубокие, а чувство наполненности, такое правильное и прекрасное, выливается на парня новым коктейлем ощущений. Он целует Гука, кусает его губу, а после отрывается и поворачивает голову в бок, чтобы его поцеловал Чон. Вот такой залюбленный Тэхен мальчик. Сумасшествие. Серьёзно, никак иначе нельзя объяснить происходящее. Тэхен самозабвенно целуется с Чоном, пока оба брата вразнобой двигаются в нем. Их члены растягивают эластичные стенки, а излишки смазки капают на пол. Шлепки обнаженных тел заполняют комнату вместе со стонами, контролировать которые не может никто. Да и не нужно это. Парень податливый и мягкий, все еще после оргазма. И ему хорошо настолько, словно он только что вознесся на самые вершины блаженства. Возможно, частично это так и есть. Особенно, когда член Гука давит на простату и стимулирует ее, под давлением члена Чона. Рай же, верно? Тэхена буквально подкидывает вверх, а он просто безвольной куклой следует за чужими бедрами. Гнется в пояснице, потому что хочет принять еще больше. И глаза закатывает от удовольствия, когда Чон входит особенно глубоко. А после оба брата буквально срываются. Двигаться начинают еще быстрее, ритмичнее. Входят глубже и блять… Так просто нельзя. Кажется, парень снова кончает, дрожа всем телом и закатывая глаза. Потому что он чувствует, как горячая сперма наполняет его до основания. Он словно пустая ваза, которую нужно чем-то заполнить. Как мало, оказывается, для счастья нужно. Тэхен лежит на кровати, раскинув руки и ноги в стороны. Он не помнит, как его опустили сюда. Не помнит, как все закончилось, но все еще чувствует, как по его бедру стекает что-то горячее и липкое. Боже, он чувствует себя таким счастливым и уставшим. — Чони, ты же приготовишь мне что-то вкусное? — жалобно стонет парень, приподнимаясь на локтях. Оказывается, братья никуда не уходили. И черт, они выглядят все еще прекрасно с висящими членами и потными телами. Мелкие волосы прилипли к вискам, а легкий румянец окрасил их щеки. — Конечно, котенок. — И Гуки даже разрешит? — Конечно, детка. — Вы какие-то подозрительные, — Тэхен садится на кровати и сглатывает, чувствуя, как матрас прогибается под весом еще двух тел. — Мы просто хотим… -… Чтобы ты нас угостил. — Чем?.. — парень облизывает губы. — Собой, — братья неожиданно в один голос отвечают и растягивают губы в улыбке. Тэхен думает, что все, пиздец. Он попал окончательно и бесповоротно. Вообще, его никто не заставлял расставлять ноги. Никто не заставлял раздвигать в стороны ягодицы для лучшего обзора. Никто не просил растягивать пальцами края дырочки, чтобы показать больше. Но парень это делает, потому что хочет порадовать своих мальчиков сладеньким. Чон сглатывает слишком шумно, а Гук выглядит так, словно увидел самое желанное угощение. А Тэхен только и может, что улыбаться, якобы смущенно опуская взгляд. На самом деле он действительно устал, но это совсем не значит, что он не хочет неторопливого продолжения. И его не заводит то, как властно Чон притягивает его к себе за щиколотки, подушечками пальцев оглаживая выступающие косточки. Просто невероятно нежно это делает, что определенно подкупает. Поэтому, когда Гук ненавязчиво просит парня перевернуться на бок, тот покорно это делает. Все еще наслаждаясь осторожными ласками блондина. Гук сползает ниже и оставляет на головке Тэхена легкий поцелуй, заставляя парня ощутимо вздрогнуть и запустить руки в темные волосы. Несильно сжать и погладить, растягивая губы в очаровательной квадратной улыбке. — Котенок, не забывай и обо мне, — в самое ухо шепчет Чон, а после касается губами поясницы. У парня с губ срывается прерывистый вздох, а приятное ощущение возбуждения снова образует внизу живота узел. Который приятно тянет, соизмеримо увеличиваясь в размерах с тем, как неторопливо ласкает языком головку Гук. Чон покрывает поцелуями поясницу и спускается ниже на ягодицы с россыпью родинок. Сжимает их пальцами, но не останавливается на этом. Потому что нужно открыть доступ к колечку мышц, не отвлекая Гука от его развлечения. И именно поэтому блондин поглаживает чувствительное местечко под коленом парня, прежде чем поднять стройную ногу вверх под почти прямым углом. — Ох, Гуки, — Тэхен зажмуривается и стонет, чувствуя, как с его уздечкой совершенно бесстыдно играются, дразня языком, а ловкие пальцы брюнета сжимают его яички в ладони. — Чони, я хочу почувствовать твой язык в себе. Пожалуйста… А Чона просить собственно долго и не нужно. Он широко проводит языком по расщелине, чтобы в конце прижаться губами к нежной коже сжатого кольца мышц. А у Тэхена, кажется, так сильно напрягается живот от слишком сильных ощущений, все же, ласки с двух сторон это что-то потрясающее, что с губ срывается очень неприличный и громкий стон. Одной рукой парень сжимает блондинистые волосы, потираясь задницей о чужой язык, который вылизывает его так хорошо. А второй гладит по голове Гука, периодически толкаясь бедрами в плен горячего рта. Сейчас они похожи на животных. Сытых, уставших и просто решивших расслабиться с помощью ласк. Никуда не торопясь и не стремясь прийти к оргазму быстро. Совсем нет. Они упиваются волнами удовольствия, словно бы сейчас лежат на разогретом солнцем песке, а их обнаженные тела ласкают теплые воды океана. Только не с простой соленой водой и кучей живности, а безграничным океаном удовольствия. Неторопливые движения языка и бедер, почти нежный минет от Гука. Брюнет оттягивает чуть крайнюю плоть и едва ощутимо дует на чувствительное место под головкой и на нее саму, заставляя Тэхена блаженно застонать и дернуться бедрами назад, стараясь уйти от прикосновения, слишком ярко ощущающегося на фоне всего остального. Вот только сзади — Чон с его потрясающим языком, который оказывается в заднице парня так глубоко, что может показаться, что тот достает до простаты, хоть это и совсем не так. У Тэхена дрожит все тело, и он впервые рад, что не является женщиной. Вряд ли еще более чувствительное женское тело выдержало такой напор от горячих братьев и в сознании осталось. А вот парень может ублажать своих мужчин несколько раз на день, с небольшими перерывами, конечно, но, тем не менее, оставаясь в сознании. — Ох, боже, еще немного… И я… Тэхен закусывает губу и сжимает пальцами волосы близнецов, прижимая их лица к себе еще ближе. Этот оргазм определенно не похож на то безумие, которое накрывало его раньше. Сейчас он чувствует бабочек в животе и обволакивающее все тело тепло, а не то, что вот-вот отключится. Пусть и все тело напрягается, словно струна, что даже пальцы на ногах поджимаются, а глаза закатываются. — Котенок, ты в порядке? — Чон отстраняется первый и проводит дорожку поцелуев по обнаженной спине своего парня. Зацеловывает плечи и шею, на что парень может только блаженно улыбнуться. — Чувствую себя так, словно только из рая вернулся, — тихо посмеивается Тэхен. — О нет, детка, это мы в раю побывали, — Гук касается губами тут же напрягшегося живота, а после поднимается поцелуями вверх. Тоже нежничает, но Тэхену это так нравится. Вот такой он жадный до ласк. — В нашем личном раю, который скрыт между твоих шикарных ног, — улыбается блондин, обнимая парня со спины. — И мы еще не начали говорить о твоем прекрасном характере, что идет в дополнении ко всему этому. — Да и еще наш малыш такой красивый. Братья переглядываются и кивают друг другу со знанием дела. Вернее, тела, внешности и характера их парня. Любимого и обожаемого, к слову. И никто из братьев точно не может сказать, что в Тэхене они любят сильнее всего, не могут вспомнить какой-то особенный момент осознания своих чувств. Просто это улыбчивое недоразумение появилось в их жизни и осталось там уже насовсем. — Вы бываете такими приторными, — Тэхен фыркает и смеется, чувствуя, как крепче его обнимают со всех сторон. И да, он чувствует себя самым счастливым в этом мире снова. — Я люблю вас. — И мы тебя, малыш.