Я просто волнуюсь.

***

      Ярко оранжевое небо было похоже на спелый закатник в руках мальчика, который он медленно охлаждал своей ладонью. Неспеша идя в сторону ресторана Ли Юэ, Чун Юнь то и дело оступался и проваливался ногой в ямы на дороге. Он всегда шел прямо к своей цели и преодолевал все препятствия, но сейчас он весь дрожит, словно осиновый лист. Колени подгибаются, а рука, в которой лежит гладкий и спелый фрукт, сжимает его так сильно, что уже виднеются маленькие вмятины, а из некоторых уже струится сок, растекаясь по обратной стороне ладони. Даже сильный парень может испугаться любви. «Сегодня. Сегодня я скажу.» — повторял про себя Чун Юнь. Словно старое стихотворение, которое он знал как свои пять пальцев с самого детства. Терпение кончается у каждого, ведь у всех есть предел. Любовь расцветает, словно красивые цветы у водоема, которыми любовался Чун Юнь вместе со своим другом. А затем она бьёт по самым болезненным местам. Словно острый клинок, которым так умело владеет красивый и нежный возлюбленный мальчика. Все вещи вокруг напоминали его. Вот листок плавно летит с высокого дерева у дороги - он так похож на изящные движения юноши во время боя. Вот течет вода - совсем как сонный голос Син Цю, когда он пытается пересказать сюжет новой прочитанной книги поздно вечером. Всё. Всё в голове заполнено им. Красивые лозы обвивают твои ноги и руки, плавно касаются твоих ярко горящих щёк, проходят рядом с твоими ресницами, а потом впиваются в тебя своими шипами, не давая пошевелиться. Нет, Чун не ненавидел это чувство, ведь в каждой книге, которую так тщательно описывал его друг, было сказано, что любовь волшебна и это так. Пока она не начнет тебя сдавливать изнутри, словно кто-то перекрыл тебе кислород и не даёт вдохнуть. Не пересчитать, сколько раз Чун Юнь тихо плакал, сидя в углу своей комнаты. Страшно. Вдруг эта любовь неправильна? Вдруг все чувства разорвут его вмиг? Впиваясь в свои колени он проваливался в свои мечты, стараясь забыть обо всем. Нет. Я должен выпустить это.       Зачем собирать бумажный самолётик, если ты его не отправишь в небо. Тогда в нём не будет смысла.       Вот нога уже коснулась досок, были ярко слышны голоса разных людей. Кто-то зазывал к себе в лавку, кто-то громко смеялся. Только Чун Юнь все не мог взять себя в руки. Разглядев вдалеке небольшой водоем, он откинул закатник, который все ещё лежал в его руке, и побежал к воде. Обмыв свою руку, юноша на секунду замер. Сильно зажмурив глаза до появления маленьких звёздочек перед ними, он резко набрал в свои ладони воду и окатил ею свое лицо. — Соберись, дурак. — слегка стукнув себя кулаком по лбу, выкрикнул мальчик.       Встав с колен, он выпрямился, отряхнул свою светлую и уже немного пыльную одежду, приложил свою правую руку к сердцу: — Я готов.

***

— Хэй, ты что-то долго...погоди, ты решил искупаться по дороге? — прикрыв свою ехидную улыбку ладошкой, проговорил Син Цю, внимательно рассматривая капельки воды на кофте друга. — Да...то есть...нет...то есть... — Ты что-то нервный. Все в порядке? — заинтересованно спрашивает мальчик, поправляя свою одежду. — Садись, я уже успел заказать еду, можешь рассказывать. — Нет, все правда хорошо. — выдавливая из себя улыбку и отрицательно мотая головой, нервно выговорил Чун Юнь. — Как знаешь, все равно вся правда становится явной. — Син Цю уже выглядел строго.       На столе стоят закуски. От некоторых все ещё исходит пар, но они явно не для Чун Юня, если, конечно, его друг не успел незаметно поменять тарелки. Нельзя испортить такой вечер горячим блюдом. Взяв стакан с холодной водой, мальчик поднес его к своему рту, но тут его зубы уткнулись в что-то твердое. Он сам не заметил, как вода превратилась в лёд. — Так. Говори, что случилось. — положив вилку и нож на стол и протерев уголки своего рта, возмущённо выпалил Син Цю. — Не держи меня за дурака, ты бы никогда просто так не заморозив воду в стакане. — Это получилось случайно... — Кому ты это доказываешь? — казалось, что вот-вот юноша загорится ярким пламенем от злости. Почему его самый близкий друг что-то утаивает от него? Он не доверяет ему? — Все...я больше не могу... — Вот, правильно, я ведь выслушаю все... — Ты мне нравишься. — с дрожью в голосе прошептал Чун Юнь. — Что? Прости, я не услышал. Повто... — Ты мне...н...нра... — схватившись за одежду на груди продолжал парень. Сердце сейчас остановится. Неужели он умрет за столом в кафе да ещё и перед своим другом? — Чун Юнь ты...ты чего? — встав из-за стола и подбежав к другу говорил он. — Тебе плохо? Почему ты плачешь? — Я? — неожиданно. Он и не думал плакать перед ним. Необходимо было признаться и гордо уйти. Почему даже это вышло из-под контроля?       Щёки начинали краснеть. Все тело тряслось в судорогах. Страшно, очень страшно. Он переоценил себя. Он не смог. Он никогда не сможет избавиться от этого груза. Его не полюбят в ответ... — Тшш. — поглаживая по голове шептал на ухо Син Цю. — Пойдем на улицу, там прохладнее. Поговорим там. Ничего не бойся.       Одно прикосновение будто заставило сердце прийти в норму. Или наоборот заставило биться чаще? Чун Юнь не мог понять. В голове пусто и одновременно столько мыслей. Что говорить дальше? Тихо кивнув, он вышел из здания, держась за плечо юноши и скрываясь от взглядов других посетителей.

***

— Ну что? Полегче? — все еще перебирая волосы рукой, спрашивал мальчик. — Да. — ответил Чун Юнь на выдохе. — О, Архонты...я очень рад. — расслабленно произнес он, прижимая голову друга к своему плечу, жестом предлагая лечь на него. — Отдохни, соберись с мыслями и можешь все мне рассказать. Я когда-нибудь тебя не слушал? — Если я потерплю ещё хоть минуту, то точно взорвусь. — Т...тогда можешь сказать прямо сейчас. Извини, я просто даже не представляю, что это может быть такое... — Ты мне нравишься. — П-прости? — Я говорю. Ты мне нравишься. — впивался в свои колени мальчик.       Парень в светлой рубашке дернулся. Остановилась и его рука, которая так долго и нежно трепала нежно голубые волосы. Это конец. Пора уходить. Давая своим конечностям команду двигаться, Чун Юнь уже был готов встать, извиниться, поклониться и отправиться в горы, чтобы его больше никогда никто не искал. Вдруг перед его глазами резко пронеслась рука и впилась в его спину. Оказавшись в крепких объятиях, он даже воздуха вдохнуть не мог. — Дурак. — на ухо, но очень громко бросил Син Цю. — Это почему я дурак? — Потому что ты мог сказать это намного раньше. — В каком...смысле? — В прямом. Все, что ты слышишь, воспринимай так, как я говорю. — уткнувшись в шею носом и обдавая кожу горячим и быстрым дыханием, говорил Син Цю. — Я тоже тебя люблю.        Молчание. Нет неловкости, нет страха - только шок и глупые улыбки на лицах обоих. — Э? — Это весь твой ответ? Вот поэтому ты дурак. — Ты...— стиснув зубы, ответил парень, ответив на крепкие объятия. — Люблю тебя. — Ты так тихо это говоришь, можешь погромче?       Резко подняв свою голову и задев ею подбородок возлюбленного, Чун Юнь направил свой взгляд прямо в глаза второго. — Я. Тебя. Люблю. — Ты такой смелый, Юнь-Юнь. — поцеловав своими, уже прохладными, губами лоб парня, улыбнулся Син Цю. — Так бы вечно тебя обнимал. — Я тоже не хочу тебя отпускать. — Тогда...может быть продолжим? — Обниматься? — Да...именно. Пошли ко мне домой.

***

      В доме было очень тихо. Он был пустым, но не выглядел одиноким. Когда на сердце так спокойно, любое место покажется романтичным и самым уютным. Опустившись на кровать, мальчики одновременно выпустили весь воздух из лёгких и легли на спину. — Я даже не верю... — Не веришь чему, Юнь-Юнь? — Тому, что ты меня тоже...любишь. — А ты поверь, любимый. — вновь с усмешкой бросил Син Цю. — Н-не надо...это очень смущает. — Почему, любимый? — Син Цю! — сдерживая свою нервную улыбку, выкрикнул Чун. — Я уже и так весь горю.       Послышался звонкий, такой родной смех. Протирая уголки глаз пальцем, Син Цю отвёл взгляд в сторону и посмотрел на смущающегося парня. — Я назову тебя именно так столько раз, пока ты точно... — не успев закончить свою фразу, мальчик почувствовал, как яркий свет лампы перестал падать на лицо. Открыв глаза, он очень удивился активным действиям своего друга, который уже висел над ним, облокотившись на руки. — Ого, милый, а ты быстрый. — Могу ли я поцеловать тебя? — О таком не спрашивают, конечно... — рот оказался накрытым губами партнёра и тихий заигрывающий голос превратился в протяжный довольный стон.       Бабочки в животе будто не просто кружили, а съедали тебя изнутри, не давая собраться с мыслями. Перед глазами все плыло, дыхание сливалось, а сердце, казалось, уже вот-вот раздавит лёгкие. В паху горело, тело сжималось, стараясь избавиться от бесконечных мурашек. Ощутив на своем животе холодную руку, которая незаметно проникла под рубашку и уже исследует каждый миллиметр тела, Син Цю вжался в кровать, тем самым разорвав поцелуй. — Эй, эй, подожди. — улыбнувшись одними уголками губ, прошептал мальчик.       Резко схватив руку партнёра, уже поднявшуюся к нежной коже на груди, Син Цю перевел всю свою силу в конечности и перевернул Чун Юна на спину, оказавшись сверху. Такое хрупкое и светлое тело, с первого взгляда выглядящее слабым и беспомощным, только что повалило человека, который весил намного больше меча. Красивые руки, умело владеющие оружием, руки, которые можно было обхватить двумя пальцами, сейчас держали партнёра, на коже которого уже появлялись красные пятнышки. — Ты думаешь, что я дам тебе взять всю инициативу в свои руки, Юнь-Юнь? — мурлыкающим голосом произнес мальчик сверху. — Цю, что ты?..       Губы вновь были накрыты другими и втянуты в ещё более глубокий и горячий поцелуй. Дыша друг другу в рот, мальчики тяжело хватали воздух в те короткие секунды, когда отстранялись, чтобы перехватить губы с новой стороны. — С...хаа...Син...Цю...п-подо...— раздавались жалобные просьбы, светловолосого, которому так и не давали договорить, вновь и вновь затыкая его. — Я так тебя люблю, что моё сердце не может вынести такого напряжения, Чун Юнь. — с серьезным лицом произнес парень с янтарными глазами, приподнявшись на руках. — Я не верил, никогда не мог подумать, что ты правда сможешь сказать мне такое...я-я на самом деле так давно...— уже шепотом говорил парень, запинаясь в словах и быстро моргая, стараясь смахнуть выступившие слезы. Тусклый свет, попадавший на ресницы, отражался в маленьких капельках солёной воды, похожих на жемчужины. Ощутив влажность на своей щеке из-за упавшей слезы мальчика, Чун Юнь замер и затем, тяжело выдохнув, быстро обнял Син Цю, крепко сжав того руками. — А я думал точно так же на счёт тебя. Спасибо, что любишь меня...Син Цю. Тяжело всхлипнув, темноволосый резко наклонился, подарив мимолётный лёгкий поцелуй второму и положил свою, уже сильно красную щеку, на грудь Чун Юня. — Я всегда буду с тобой. — пробормотал Син Цю, отведя взгляд. — И я, любовь моего сердца... «И мое сердце уже готово остановиться от такого избытка чувств...»