Фантом пересмешницы

Элдер Койн останавливается недалеко от нее, Альма Грей впервые видит, что его руки просто висят вдоль тела, хоть кулаки и сжаты. Механическое, выработанное временем движение, которое показывает, что он собран и держит ситуацию под контролем. На протяжении десяти лет. Она молча смотрит на него, чуть вздернув подбородок, потому что он высокий, и сама непроизвольно сжимает кулаки, показывая тем самым, что понимает его, осознает всю тяжесть вопросов и задач, которые он носит на своих плечах изо дня в день. Элдер Койн держит все в своих руках столько времени, но только определенные люди хотя бы отчасти осведомлены о тех или иных вопросах. Причем исключительно с его подачи. Элдер Койн не может поверить в то, что Альма понимает весь масштаб его ноши самостоятельно за такой короткий срок в два месяца, получив мимолетные подсказки, которые изо дня в день видят все жители Дистрикта. Альма сглатывает и поджимает губы, не в силах оторвать от него взгляд. Она думает о том, что у них даже радужки одинаковые. Такие же серые, как и вся жизнь вокруг. Элдеру впервые не требуются слова, чтобы что-то рассказать. Альма чувствует все на иной, понятной только им двоим волне. Это поражает. — Собрание завтра в десять утра, — произносит он. Альме хочется многое сказать. Сказать, как ей жаль, как ей больно за каждого из них. Сказать, что Элдер не виноват в смерти почти целой сотни детей в первую суровую зиму. Сказать, что он сделал слишком многое и не имеет права винить себя. Сказать, что, будь его родители живы, они бы гордились им. Она не говорит. — Буду на пять минут раньше, — только и отвечает она. Элдер смотрит на ее сухие дорожки от слез и не хочет, чтобы она еще хоть раз в жизни плакала. Альма Грей сильнее, чем кажется. Альма Грей так на него похожа. Эта мысль приносит удовлетворение и одновременно с этим пугает. Она не похожа на остальных, как и он. Элдер непроизвольно поднимает руку. Ее кожа такая светлая. Пальцы замирают над сухой дорожкой от пробежавших недавно слез. Альма задерживает дыхание и чувствует тепло его руки, так близко находящейся рядом. Он смотрит на то, как трепещут ее опущенные ресницы, на ее бледную россыпь веснушек. Поцелованная солнцем Альма Грей теперь живет в призрачном Дистрикте глубоко под землей. Элдер чувствует себя тюремщиком, потому что запер птицу в неволе и отобрал у нее голос. Альма Грей затворницей себя совсем не считает. Она чуть подается вперед, рассчитывая получить немного тепла от прикосновения, но Элдер опускает руку в тот же момент. Альма поднимает взгляд. — Да, не терплю опозданий, — негромко, но твердо произносит он. Элдер Койн снова расправляет плечи, заводит за спину замок из рук и, слегка кивнув, уходит. Альма впервые в жизни чувствует, как внутри что-то сжимается от упущенной возможности, но не позволяет себе обернуться, чтобы посмотреть ему вслед. В ту ночь у нее не получается уснуть. Она ворочается без сна в кромешной тьме несколько часов, в ячейке жарко, тонкая льняная майка насквозь промокает. Альма встает с постели, наспех надевает комбинезон и впервые решает нарушить правило. Глухой звук открытой двери разносится по пустому коридору, и в ячейку попадает прохладный воздух. Альма облегченно вздыхает и направляется в сторону ванной, глядя себе под ноги. Элдер Койн занимает все ее мысли. Заправив за уши волосы, она включает воду и умывается холодной водой. Становится легче. Утерев капли с кончика носа, Альма выключает воду и вздрагивает, когда в одной из кабинок туалета слышится утробный горловой звук. Оглянувшись, Альма понимает, что сейчас середина ночи, и здесь никого не должно быть. Опасливо сделав шаг вперед, она сжимает кулаки и набирается мужества, игнорируя бешено бьющееся в глотке сердце. — Кто здесь?! Из кабинки доносится звук слива, и дверь почти сразу открывается. Альма вздрагивает. — Марта? Альма прищуривается, стараясь понять, не ошиблась ли она. Из кабинки действительно выходит Марта. Мертвенно бледная, с бисеринками пота на лбу, она утирает рот тыльной стороной ладони и молча подходит к раковине. Альма молча наблюдает за тем, как она умывается и полоскает рот. — Никому не говори, что ты меня видела, — хрипло произносит она. — Если ты обещаешь то же самое, — не задумываясь, отвечает Альма. Марта согласно кивает и, больше не обронив ни слова, молча уходит из ванной. Альма обхватывает себя руками. Если Марта больна, ее необходимо срочно отправить в медпункт. Под землей любая зараза разрастется с невероятной скоростью. Альма вздрагивает, когда вспоминает вспышку туберкулеза в Седьмом Дистрикте. Ей необходимо будет поймать Марту, поговорить с ней и, если придется, насильно доставить в медпункт, пока не стало слишком поздно. Наметив себе очередную цель, Альма возвращается в свою ячейку и плотно закрывает дверь. Она забывается в тревожном, беспокойном сне. Ей впервые снится за все время пребывания здесь сон. Копаясь в сырой, темной земле, Альма отбрасывает в сторону комья, пробираясь все ниже в ниже до тех пор, пока пальцы не касаются мертвенно бледной кожи. Альма заходится в крике и просыпается от того, что в земле находит тело Марты. Уставшая и напуганная, Альма вылезает из постели и механически начинает собираться. Ночная встреча пугает ее, возможная болезнь Марты наводит на мысль о том, как спасти остальных в случае возможной эпидемии. Альма останавливается и впервые понимает, что начинает думать о выживании не только своем, но и других людей. Из коридора доносятся звуки открывающихся ячеек. Качнув головой, Альма просыпается окончательно и вставляет руку в панель, чтобы получить свое расписание. Округлив глаза, она тут же активно приводит себя в порядок и бежит на завтрак, потому что после него будет собрание, о котором вчера упомянул Элдер. Мысли снова возвращаются к нему. — Доброе утро, Альма, — присаживается с ней рядом Сейн и мягко треплет по волосам. — Как спалось? Альма смотрит на него и думает о том, как же они с братом не похожи. В их жилах течет одна кровь, они немного похожи внешне, особенно чертами лица, но характеры их совсем отличаются. Альме кажется, что Элдер отдал брату десять лет назад всю любовь и радость, а взамен попросил у него стойкость и холодную голову, чтобы принимать решения. Именно поэтому Сейн находится здесь и со всеми, а Элдер… — Прекрасно спалось, — улыбается она. — Мне сегодня такое снилось!.. — вливается в разговор Оливер, и Альма ему благодарна. Внимание переключается на рассказчика, теперь Альма может хоть немного собраться с мыслями, чтобы взять себя в руки и морально подготовиться к первому собранию. Кто там будет? Какие поднимаются вопросы? Что ей делать? Эти вопросы возникают мгновенно, и Альма не может дать на них ответ. Это злит, и она непроизвольно начинает кусать губы. А если ее не будут воспринимать всерьез? Если Элдер снова решил провести для нее очередную проверку? Раздосадованная собственным недоверием, она снова вспоминает вчерашнюю встречу. Его потерянный на мгновение взгляд и его решение допустить ее в комитет вышестоящих лиц. Не может такой человек, как Элдер Койн, перевести свои действия в шутку. Это просто невозможно. Оказанная честь придает ей смелости и она, подняв голову, прощается с ребятами и уходит с завтрака пораньше, потому что дала Элдеру обещание прийти на пять минут раньше, а дорогу еще отыскать надо. Номер блока ей почти ни о чем не говорит, и, едва добравшись до лифта, Альма начинает слегка паниковать. — Тебе помочь? — слышит она голос Громилы и оборачивается, пряча руку с расписанием. Ей не хочется, чтобы пока даже Сейн знал о том, что обычная шестнадцатилетняя девчонка получила в своем расписании пункт с собранием под предводительством Элдера Койна. Альме не хочется отвечать на вопросы, которые обязательно возникнут. Ответа на них она все равно не знает. — Нет-нет, — старается улыбнуться она, — я просто… немного потерялась и… — Что у тебя в расписании? — спрашивает он, нажимая кнопку вызова лифта. — Могу проводить. Альма чувствует, как по спине бежит горячая волна нервозности. Громиле тем более не стоит знать, куда ей нужно идти. Альма не знает, как ответить, и молчание затягивается. Громила, что удивительно, совершенно ее не торопит, просто молча входит за ней следом и нажимает на кнопку с каким-то ярус. Лифт трогается с места. — Громила, — она все еще старается подобрать слова, заламывая руки, — я… Лифт останавливается, и Альма поднимает взгляд. Шестой ярус. Почему именно он? Двери открываются и Громила выходит. Она не может сдвинуться с места. — Идем, — коротко произносит он, не оборачиваясь. — Элдер попросил тебя проводить. Альма тут же приходит в себя и выходит из лифта, покорно направляясь следом. Вопросов снова много, как спрашивать вновь непонятно. Альма молча идет следом за Громилой. В плохо освещенном коридоре его массивная фигура немного пугает. Они останавливаются возле неприметной серой двери. — Лучше не говорить, а слушать первое время, — прервав молчание, негромко, но четко произносит он. — И запоминать, хорошо? Альма коротко кивает, на большее не хватает бравады. Громила открывает дверь и впускает ее первой. В небольшом помещении стоит длинный овальный стол, заваленный различными бумагами, чертежами и свертками. На длинной стене висят несколько светлых досок, яркий свет от которых и освещает эту комнату. На этой доске невысокий юноша что-то рисует и параллельно объясняет другим. За столом, слушая его внимательно, сидят еще шесть человек, все парни, ни одной девушки нет. Среди них Альма замечает Элдера Койна. — Мы не опоздали? — вместо приветствия произносит Громила, но тут же улыбается и жмет остальным руки. — Без пяти десять, — замечает Элдер и смотрит на Альму. — Точно в срок. Альма выполняет просьбу Громилы и молчит, просто садится на свободное место в конце стола и слушает. На первом собрании никто не обращает на нее внимания, даже имени не спрашивает. Среди молодых людей лично Альма знает только двоих: Громилу и Элдера. Остальных она видела только мельком за столом вышестоящих, но никогда не обращала на них внимания. Альму удивляет, что среди них она не видит Сейна, и поражает, что присутствует Громила. Они почти не обращаются друг к другу лично, поэтому имен она не слышит, но понимает, какие глобальные вопросы они решают. Альма слушает внимательно, старается не упустить ни одной детали. Они поднимают вопросы обороны, сельского хозяйства, водоснабжения, питания, легкой промышленности, отопления, здоровья, электроснабжения, подачи кислорода, техники, охоты, земледелия, оружия, гигиены, чистоты и складирования. Это является лишь частью того, что Альма запоминает. О некоторых вопросах Альма даже не задумывается до того момента, пока они не звучат. Ребята поднимаются с места по очереди, вводят данные на электронных досках и заполняют отчеты. Их дискуссии и отведенное время на определенный вопрос очень слажены и проработаны, каждый отчитывается об успехах и неудачах. Альму поражает, что Элдер отвечает на все вопросы и помогает каждому выступающему. Он предлагает альтернативные варианты решения проблем, либо предлагает путь укрепления решенного вопроса. Альма с замиранием сердца слушает все, что он говорит, и не замечает, как два с половиной часа собрания проходят по щелчку пальцев. — Хорошая работа, — поднимается с места Элдер, и все следуют его примеру. — К следующему собранию ожидаю отчет о проведенной модернизации процессов. Можете быть свободны. Все кивают, четко и слаженно собирают бумаги и по очереди выходят. Альма с Громилой оказываются в конце. Перед тем, как выйти, Альма замечает, что Элдер смотрит на доску и читает записи, сосредоточенно сдвинув брови и зажав в замок за спиной руки. Они с Громилой отстают от остальных и идут медленнее. Точнее, Громила подстраивается под ее шаг, пока Альма, глядя себе под ноги, старается осознать, частью чего последние два с половиной часа являлась. — Как ощущения? — задает вопрос Громила. Альма качает головой. — Перевариваю. — Понимаю, — хмыкает он. — Немаленький объем информации. Альма останавливается, поднимая взгляд. — Давно ты являешься частью, — она кивает головой назад, подразумевая зал собраний, — этого процесса?.. Громила возобновляет шаг, Альма тоже. — Около шести лет, — просто отвечает он. — Сначала их было пятеро, потом поняли, что не справляются, и подключили ребят помладше. Тех, у кого котелок варит, — смеется он, постучав себе по виску. — Взяли троих, я был среди них. Альма сосредоточенно размышляет. — Помладше? — переспрашивает она. — Сколько лет первым пяти?.. Она тут же жалеет о заданном вопросе, потому что сама на него тут же отвечает. Ей же обо всем уже рассказала Вайлет. — Двадцать шесть Элдеру, — произносит он, — Рокоту, Тобиасу, Портеру и Флавию по двадцать пять, они всего на несколько месяцев младше него. Альма согласно кивает, по крайней мере она теперь знает их имена. Не запоминает с первого раза, но знает. Она снова поднимает на Громилу взгляд. — А сколько лет тебе и другим двоим ребятам? — Энтони и Уэйду столько же, сколько и мне, — он чуть улыбается. — По двадцать четыре. Альма непроизвольно улыбается. Громила всегда казался ей взрослым; сильным, мускулистым, с густой бородой и шрамом на половину лица. Сейчас, когда она впервые слышит его возраст, он кажется ей совсем мальчишкой. Теперь Альма понимает, по какому принципу происходит отбор в круг вышестоящих, поэтому следующий вопрос срывается непроизвольно. — Тогда что я здесь делаю?.. Громила бросает на нее взгляд и вызывает лифт. — Если ты думаешь, что отбор проходят, учитывая возраст, то ты ошибаешься, — замечает он. — В Тринадцатом есть еще парни, которым по двадцать четыре, но их здесь нет. Здесь есть и девушки того же возраста, но их тут тоже нет, ты наверняка заметила, я прав? Разумеется, она сразу замечает, что на собрании их не было. Альма старается мыслить шире, но все идеи сводятся к тому, что девушек здесь недооценивают, раз всем заправляют парни. — Долго молчишь, — замечает Громила, — не в те дебри мыслишь. Цех легкой промышленности, — дает он ей подсказки. — Кто им заправляет? — Мегги, — тут же отвечает она. — Хорошо, — кивает Громила. — А кто главный на кухне? — Оливия, — незамедлительно реагирует Альма. Лифт трогается с места. Громила кивает. — О чем ты думаешь, когда слышишь слово «Питание»? — снова спрашивает он. Альма активно соображает, глаза ее лихорадочно бегают, когда она сдвигает брови. — Выращивание, уход, сбор, обработка, охота, рыбалка, собирательство, приготовление, снабжение, складирование и просчет на будущее, — выстроив логическую цепочку, произносит она. Громила какое-то время молчит, и Альма поднимает взгляд. Она видит, как Громила улыбается. — Оливия бы ответила, что это готовка на кухне, — замечает он, — поэтому можно сказать так: она контролирует этап, а Портер весь процесс, который ты назвала. Альма начинает понимать, о чем ей толкует Громила. Девушки концентрируют свое внимание на чем-то конкретном. Она вспоминает, как в день знакомства с шитьем, Мегги рассказывала ей о процессе производства, но на деле снова и снова возвращалась к переработке льна. Вайлет, в свою очередь, была сконцентрирована на пошиве, к созданию полотен она ни разу не прикасалась в ее присутствии, хоть и знала весь процесс от и до. Альма вспоминает, как в цех однажды приходил выделяющийся на фоне остальных юноша с похожей военной выправкой, как у Элдера. Сейчас Альма понимает, что это был один из них. Один из тех, кто контролирует весь процесс. — Нам нужны люди, способные мыслить широко, — произносит Громила. — Мне всего шестнадцать, — произносит она, почему-то зациклившись на том, что все юноши старше нее как минимум на восемь лет. — Элдеру было столько же, когда пять сотен детей остались одни после бомбежки, — тут же реагирует Громила. Альму это отрезвляет. Ей не всего шестнадцать. Ей уже шестнадцать. Мысли проясняются, она понимает, что он имеет в виду. — Я видел твой взгляд, Альма, когда включился свет в блоке земледелия. Элдер был прав, — жмет он плечами. — Как, впрочем, и всегда. Альма смотрит на Громилу, не в силах произнести ни слова. Значит, Элдер первый понимает, на что она способна. Значит, он намеренно направляет ее в самом начале на кухню, чтобы понять, как долго она вынесет рутину и что предпримет. Он с самого начала замечает ее способности и не обращает внимания, когда в момент знакомства она произносит, что способна только петь. Он просто прокладывал ей дорогу к осознанию. — Следующее собрание будет послезавтра, — сообщает ей Громила, спиной выходя из лифта. — Слушай внимательнее остальных, предлагай идеи. В скором времени ты тоже найдешь свой процесс, — обещает он. — Уверен, ты затронешь тему, которая еще не поднималась. Громила ободряюще улыбается ей и Альма не может не улыбнуться в ответ. Приятный трепет окутывает ее организм, побуждая расправить плечи. Она не просто сможет следить за процессом, она сможет на него повлиять. Альма теперь внимательнее смотрит по сторонам и обращает внимание на мелочи. В ее расписании появляется новый блок, и вскоре она знакомится с внушительным цехом домашних животных. Альма не просто теперь посещает задания, она делает зарубки на память и ищет бреши, чтобы сразу их залатать. На втором собрании она один раз задает вопрос по поднятой руке и один раз предлагает вариант решения проблемы, но ее воспринимают довольно равнодушно, только Элдер выслушивает предложение до конца, но все равно его не принимает. Альма не отчаивается и продолжает слушать и запоминать. В электрике и оружии она пока совсем ничего не смыслит, Альма принимает решение сконцентрироваться в первое время на задачах, в которых разбирается. Особое внимание она уделяет земледелию, сельскому хозяйству в целом и легкой промышленности. Проходит почти целый месяц, на поверхности все сильнее опадают листья, приближается конец октября. Альма получает в своем расписании «Охота» на законных основаниях, Мегги ставит к количеству зимних курток плюс один, но не расстраивается, а только радуется: Альма так удачно охотится, что кроличьих шкур теперь в цехе на пару месяцев вперед. С новыми обязанностями Альмы старые никуда не исчезают. Почти не исчезают. На шитье она по-прежнему ходит, Вайлет все еще ее лучшая подруга, только наряды на кухне полностью пропадают. Альма радуется этому немыслимо, но вида не показывает. Она не скучает ни по краснощекой Оливии, ни по несносной Бекки и ее подружкам, ни по запаху лука и терпкому вареву душистой руты. На радостях она совсем не помнит о самом важном. Альма начинает теснее общаться с ребятами из блока земледелия и придумывает новую стратегию удобрения земель. Ради интереса она предлагает скрестить несколько семян, и из этого получается что-то стоящее. Она рассказывает девушкам из блока с домашними животными про то, как делать масло, и вместе с Флавием — юношей, контролирующим процесс разработок — собирает маслобойку, вспоминая, как в Двенадцатом Дистрикте они всем ансамблем старались сделать масло, так горячо любимое Мод Беж. Дистрикт Двенадцать теперь кажется ей далекой, неправдоподобной жизнью. Воспоминания о нем постепенно начинают стираться. На собрании Альма выходит к яркой, электронной доске и рассказывает о том, как удобрить земли, объясняя процесс перегноя сорняков, после чего вместе с Флавием представляет общему вниманию маслобойку, на что получает первое одобрение не только со стороны остальных юношей, но и настоящую улыбку от Элдера Койна. К середине ноября сельское хозяйство начинает сдвигаться с мертвой точки. Альма так вдохновляется идеей модернизации и развития, что тут же выстраивает новую стратегию. По ее подсчетам больше четверти акра земли к началу следующего года будет засажено, а это значит, что у них будет больше еды. — Это заключение наводит меня на мысль, — ходит она вдоль доски, — что нам следует поднять демографический вопрос. Все собравшиеся тут же замолкают, приятная новость о статистике забывается, улыбки стираются, все смотрят на нее с некоторым осуждением. Уэйд реагирует первым. — Альма, — начинает он, — ваша с Флавием маслобойня работает, и это прекрасно, но не слишком ли рано ты хочешь поднять данный вопрос? — спрашивает он, нервно проведя пятерней по рыжим, слегка отросшим волосам. — Я согласен, — подтверждает Портер, сверкнув ярко-синими глазами. — Оливия давала мне отчет, что продуктов поступает больше, но это такой период. Скоро зима… — Верно он говорит, — поддерживает Громила. — Я согласен, что в процессе земледелия большие успехи, ребята в блоке мне сами об этом говорят. Дичи также поступает больше, но, Альма, подумай сама, разумно ли говорить об этом, лишь опираясь на просчеты? Сегодня все хорошо, а завтра? Ты подумала о завтрашнем дне? — Стоп! Громила замолкает в ту же секунду, потому что в зале гремит голос Элдера Койна. Он строго смотрит на Альму, стоящую перед ним, желваки его нервно дергаются. — Альма Грей, здесь поднимаются вопросы насущные, требующие непосредственного вмешательства и решения. — Но ведь это!.. — Молчать! — стучит он кулаком по столу. Альма непроизвольно вздрагивает, закрывая рот. Щеки начинают гореть. — Вопрос не будет поднят, Альма Грей, ты меня услышала? Она коротко кивает, все еще стоя у доски и сцепив перед собой руки. Элдер Койн поднимается с места, его примеру следуют остальные. — На сегодня все, — холодно и сдержанно произносит он. — Подготовить мне отчеты на следующее собрание. Можете быть свободны. Альма терпеливо ждет своей очереди на выход, хоть и хочет сорваться с места самая первая. Щеки сильно пылают, она тщетно закрывает правую сторону лица волосами. Перед уходом ей впервые не хватает смелости посмотреть на Элдера Койна. На шитье вечером она почти не разговаривает с Вайлет, остро восприняв такой жесткий ответ Элдера на ее простое предложение. За ужином натянуто улыбается, делая вид, что все в порядке, и Сейн ей верит. Он всегда ей верит, но Громила знает ее теперь куда лучше него. Он лишь коротко кивает, словно успокаивая, и Альма кивает в ответ. Ничего другого просто не остается. Утром она готовится морально к тому, что выйдет на свежий воздух, потому что жутко устает в четырех стенах и уже настраивается на охоту, но в ужасе округляет глаза и стонет, закатывая глаза. — Наряд по кухне, нет, ну, ты представляешь вообще! — раскрасневшись, злится она, с грохотом поставив поднос после завтрака на конвейер, ведущий к мойке. — Поверить не могу! — Это же Элдер, чему ты удивляешься? — смеется Громила, поставив поднос рядом. — Он меня так наказывает, да?! — выходит из себя она. — За предложение?! Громила качает головой, не без улыбки наблюдая за ее метаниями. — Этот вопрос никогда никем не поднимался… — Я неделю на поверхности не была! — все еще пылит она, прослушав слова Громилы. — Так хочется сейчас выйти на охоту и… — она рычит, показывая в воздухе, как кому-то сворачивает шею. Громила терпеливо ждет, когда из нее все выйдет. Выдохнув, она сдувает со лба прядь и скрещивает на груди руки. — Полегчало? — Да, — бурчит она. — Так вот, Альма, — ведет он ее в сторону выхода, — этот вопрос не поднимался никогда. Элдер закрыл его много лет назад и сейчас воспринимает в штыки любую попытку обсуждения, — объясняет ей Громила. — У нас прогресса в земледелии лет пять не было, а ты сдвинула все с мертвой точки и уже хочешь двигаться дальше… — Разумеется! — Я-то понимаю тебя, но и ты пойми его, — просит Громила. — Он контролирует столько параллельно текущих процессов, что сейчас, когда один из них выбился вперед, он… — Не может в это поверить, — заканчивает за него Альма. — Именно, — кивает Громила. — Так что не паникуй, возьми себя в руки и иди чистить картошку. Альма показывает ему язык перед уходом, но понимает, что в его словах есть смысл, и он огромен. Элдеру нужно время на осознание. Она это время ему дает, хоть и проникается к нему временной неприязнью за то, что ей снова придется войти на кухню. Она слышит громкий голос Оливии еще за несколько метров до входа и сразу начинает злиться. Альма успокаивает себя тем, что наряд всего один, и больше ей не придется появляться на кухне. — Добрый день, Оливия! — едва переступив порог, произносит она, перекрикивая общий шум. — Альма Грей! — словно обрадовавшись, отзывается кухарка. Оливия действительно улыбается, и Альма на секунду думает, что та правда рада ее видеть. — Давненько тебя здесь не было, — замечает она. — Где пропадала? — На шитье, — тут же отвечает Альма. Она почти не лжет, потому что шитье у нее действительно есть. — Швея, значит, — кивает она. — Нож в руках, надеюсь, держать не разучилась? — Разумеется, нет, — радушно и с легкой улыбкой отвечает она. — Тогда вперед, — указывает она в дальнюю часть кухни. — Картофель сам себя не почистит. Альма даже позволяет себе улыбку. Ее веселит, что Громила предположил точно тоже самое. Она вздыхает и заплетает на ходу колосок. Волосы немного отрастают за эти месяцы, и теперь могут крепко держаться в одной косе. Добравшись до места, она замечает, как рядом с ней сидит темноволосая девушка в широком клеенчатом фартуке, склонившись над своим тазом с картофелем. Альма сразу ее узнает и расцветает. — Марта, — улыбается она, присаживаясь рядом, — я так давно тебя не видела! Девушка не поднимает головы, да и держит ее слишком низко. Темные пряди падают на лицо, выбившись из пучка на затылке. Марта одна из немногих не стригла волосы вместе с остальными этим летом. — Марта? — слегка коснувшись плеча, снова зовет ее Альма. Девушка повинуется движению и мешком падает плечом к стене. — Марта! — кричит Альма, вскакивая с места. — Кто-нибудь! Марте плохо! Она тут же оказывается рядом на коленях и берет лицо девушки в ладони. Она вспоминает, как встретила ее посреди ночи в ванной, и внутри сворачивается комом страх. Она совсем забыла об этом! Что, если Марта серьезно больна? Что, если бездействие Альмы повлекло за собой эпидемию, которая всех их отправит на тот свет? Альма чувствует, как от страха холодеют руки. Кожа Марты бледная, под глазами девушки синие круги, на щеках застыли слезы. Альма бьет ее по щекам, продолжая звать по имени, как вдруг чувствует, что ткань комбинезона на коленке становится холодной и влажной. Воздух пахнет металлом и солью. Альма наклоняется, убирая рукой край клеенчатого фартука Марты, и видит, что на полу возле табурета находится лужа крови. Альма лихорадочно соображает и тут же понимает, что никто из них не поймет того, что здесь произошло. Понимает только она и поймет единственная женщина в этом Дистрикте. — Всем отойти! — гремит Альма, выставив за собой руку. Взволнованные девушки стоят сзади, сбившись в кучу. Никто и не рвется подходить, все боятся. Даже Оливия, самая грозная и громкая, стоит за ней с бледными щеками. Такой Альма ее еще никогда не видела. — Бекки, — строго произносит Альма. Блондинка вздрагивает. — Принеси мне второй фартук, срочно! Бекки тут же срывается с места. — Оливия, — тем же голосом зовет она. Кухарка непроизвольно делает шаг вперед, опустив руки по швам. В глазах девушки ужас. — Иди ко мне, помоги мне ее поднять! Бекки несет фартук. Оливия тут же оказывается рядом, они закидывают руки Марты себе на шею и поднимают ее с места. Багровая лужа крови заставляет девушек взвизгнуть в ужасе. — Тихо! — рявкает Альма. — Бекки, иди сюда, надень фартук со спины, чтобы прикрыть ее! Блондинка с настоящим ужасом в глазах смотрит на лужу крови. Альма знает, что все девушки с кухни закалены. Она своими глазами видела, как они спокойно разделывают туши оленей, кроликов, ласк, белок и куриц. Они не боятся крови животных. Они боятся человеческой крови, потому что ни одна из них ее в таких больших количествах не видела. — Живо! Бекки вздрагивает и повинуется, надевает на Марту второй фартук, прикрывая комбинезон, и завязывает спереди веревочки. — Молодец, — Альма старается дышать ртом, чтобы не чувствовать запаха соли и металла. — Бекки, нужно отмыть это на полу, чтобы никто больше не увидел. Ты справишься? Девушка лихорадочным взглядом смотрит то на лужу, то на Альму. — Бекки! — Да, — тут же кивает она, — справлюсь. Альма и Оливия тащат на себе Марту в медпункт. Оливия тяжело дышит. Альма никогда не видела, чтобы кухарка чего-то боялась. По пути им никто не попадается, потому что все добросовестно выполняют дневные задания, находясь в определенных блоках. Когда они заходят в лифт, Оливия прерывисто вздыхает. — Она?.. — шепчет кухарка. — Жива, — отрезает Альма. — Она просто без сознания. — Хорошо, — также тихо отвечает Оливия. Они приходят в медпункт через несколько минут, Альма вставляет карточку, чтобы выйти, и они заносят тело Марты внутрь. Пожилая медсестра вскакивает с места. — Теплой воды, чистые простыни, свежий комбинезон, тряпки, полотенце, — четко произносит Альма, глядя женщине в глаза. Той хватает двух секунд и одного взгляда на Марту, чтобы понять, что произошло. Альма благодарна судьбе хотя бы за одного понимающего человека. — Помоги мне ее уложить на кушетку, Оливия. Девушка повинуется, и они укладывают Марту на не заправленную постель. Оливия замечает торчащую из-под фартука штанину комбинезона, испачканную кровью. Альма накрывает это место клеенчатой тканью. — Можешь идти, — холодно произносит Альма, — дальше я сама. Она подходит к Марте и опускает прохладную ладонь ей на лоб. Веки девушки едва трепещут, она постепенно приходит в себя и морщится. — Где… — Тшш, — успокаивает ее Альма. — Поспи, Марта, все будет хорошо, я о тебе позабочусь. — Где… — находит она в себе силы, — где Портер?.. Оливия, до того стоящая недалеко от них, в ужасе распахивает глаза. Лицо ее искажается гримасой боли, она прикрывает рот ладонью и выбегает из блока, стараясь оставаться незамеченной. У нее это получается. Альма сразу понимает, о ком она говорит. Портер. Это глава процесса питания, под его началом находится Оливия. Портера назначили главным еще в первый год, Оливию тоже. Громила как-то ненароком упоминает, что у них интересные взаимоотношения, но он не очень любопытный. Альма сразу все понимает, а еще ей становится ясно, почему Оливия так спокойно относится к Сейну. Все оказывается очень просто: сердце Оливии занято Портером. Альма старается не придавать значения ее словам в бреду, но знает, что называет она его имя не просто так. Медсестра молча приносит все, что попросила Альма, и они вдвоем ее переодевают и моют. Альма старается дышать ртом, а затем просит женщину сжечь комбинезон, и та согласно кивает. Марта забывается глубоким сном, когда медсестра ставит ей капельницу, и Альма устало потирает лицо ладонями, сидя рядом с ее постелью. Стратегия Элдера Койна в демографическом вопросе оказывается с брешью. Он поступает гуманно, не лишая жителей возможности физической близости и при этом контролируя массовую контрацепцию, но он не учитывает погрешности. Неизвестно, как это случилось на самом деле. Возможно, Марта каким-то образом узнала о свойствах душистой руты и перестала есть еду, подаваемую в столовой. Этот вариант Альма сразу отметает, потому что знает, это невозможно. Скорее всего организм Марты оказывается настолько сильным, что ей удается зачать, но не удается сохранить. Душистая рута продолжала попадать в ее организм в небольших количествах с пищей, тем самым медленно убивая плод и заставляя ее мучиться. Если бы Альма поняла это чуть раньше. Если бы. Альма смотрит на спящую девушку, которая пока не знает, что произошло, и на приборы, которые ее окружают. Мерный писк аппарата даже слегка успокаивает. Медсестра подходит к Марте и берет подушечку ее безымянного пальца руки, протирает ее чем-то светлым, после чего подставляет небольшой прибор и, резко дернув рукой, замирает. Слышится надрывный писк. — Что вы делаете? — подается Альма вперед. — Проверяю уровень гемоглобина у нее в крови, — отвечает она и качает головой. — Слишком понижен. Альма наблюдает за тем, как на подушечке пальца Марты набухает шарик крови. Медсестра возвращается и заматывает ей палец. Альма молча смотрит на то, как белая марля сразу пропитывается алым. Кровь совсем не сворачивается. Марта слабая. Как такая слабая девушка смогла зачать? Альма сосредоточенно смотрит на постепенно алеющую марлю. Новая стратегия точным выстрелом попадает в сознание. — Как вас зовут? — выдыхает она, продолжая смотреть на красное пятно. — Иви, — произносит женщина. Альма поднимает взгляд. — Очень приятно, Иви. Меня зовут Альма Грей. — Я помню, Г-38, — старческим голосом скрипит она. — Г-38 с аллергией на свинец. Альма поднимается на ноги и игнорирует ее слова, направляясь к большому и светлому монитору. Ей пришлось вернуться в медпункт и не под дулом пистолета, а добровольно. Альме кажется, что она здесь не в последний раз. — Иви, скажите мне, — спокойно произносит она, когда берет со стола прибор, с которым женщина подходила к Марте, — он может определить что-то еще, помимо гемоглобина? Женщина, сначала с подозрением смотрящая на чужачку, чуть смягчает взгляд. — Группу крови, — отвечает она, — и резус-фактор. Альма чуть хмурит брови. Эти слова ей совсем непонятны. — Скажите, — решается она задать вопрос попроще, пока вертит в руках прибор, — можно ли как-то определить сильнейших особей для продолжения рода, чтобы они дали здоровое потомство? Иви с интересом склоняет голову, глядя на девушку под новым углом. — Резус-фактору, например, — кивает медсестра. Альма оживает мгновенно и, оставив прибор на столе, подходит ближе. — Расскажите, — просит она. Иви давно не видела такого живого интереса в глазах. Последние годы в глазах детей она видит только печаль. — Будущие родители могут иметь разные резус-факторы крови: положительные или отрицательные, — объясняет она. — Если родители оба положительные, то и ребенок будет с таким же резус-фактором. Если отрицательные, то и ребенок тоже. Альма действительно старается понять. — Если у мамы положительный резус-фактор, а у папы отрицательный, то проблем также нет, — Иви на мгновение замолкает, — но вот если у мамы отрицательный, а у папы положительный, возникает резус-конфликт — несовместимость матери и плода. Альма на мгновение смотрит на спящую Марту. — И ребенок может погибнуть? Он становится слабым? — Верно, — кивает Иви. — Он может погибнуть. Альма снова встает с места и подходит к большому монитору, в котором, она уверена, скрывается целая сеть данных. Иви буквально слышит, как крутятся в ее сознании шестеренки. Эта девушка чрезвычайно умная и очень напоминает ей главу Тринадцатого Дистрикта. Иви почти видит ее рядом с ним. — Иви, что может ваша база данных дать мне, если я попрошу? — Всё. Альма оборачивается через плечо, сверкая озорным огнем интереса в серых глазах. На следующий день под конец собрания приходит очередь Альмы сказать свое слово. Она никак не показывает Элдеру, что была вне себя от его выходки с расписанием. Сейчас она ему за нее даже благодарна. Альма замечает, как Портер почти все собрание молчит, и это неудивительно. Она рассказывает ему о случившемся с Мартой до начала и обещает хранить секрет и скрыть все от Оливии при одном условии: он вступится за нее, если Элдер Койн снова посмеет закрывать ей рот. Альма встает возле электронной доски и кладет перед собой папку с записями, каждую строчку которой выучила ночью. Ей необходимо видеть глаза Элдера Койна, когда она будет говорить об этом. Ей нужно, чтобы он слушал и, что самое главное, услышал. — Господа, — кивает она присутствующим, — у меня есть законные десять минут на выступление, и я прошу выслушать меня со всем присущим каждому из вас уважением, — смотрит она на Элдера. Глава Тринадцатого Дистрикта чуть приподнимает голову. — Мои просчеты с увеличением объема урожая не ошибочны, но вы правы, — смотрит она на каждого, — все необходимо проверять, все нужно тестировать, — медленно вводит она всех в курс дела. — Будь то маслобойня, новые посевы, альтернативный способ охоты или… Вопрос, который я хотела поднять в конце прошлого собрания. — Стоп! — тут же рычит Элдер. — Постой, — просит его Портер. Голос юноши убитый. — Позволь ей сказать. Элдер собирается что-то ответить, но Громила чуть кашляет. — Я тоже хотел бы послушать. Альма с благодарностью на него смотрит. — Поддерживаю, — в унисон произносят Флавий и Уэйд. Энтони, Рокот и Тобиас просто кивают в знак согласия. Элдер заводится от злости, желваки его снова дергаются, когда он сжимает челюсти, но глава Тринадцатого Дистрикта быстро берет себя в руки. — Хорошо, Альма Грей, — вкрадчиво произносит он. — Мы тебя слушаем. Альма прогоняет тревогу и волну мурашек, собираясь с мыслями. Она сжимает перед собой в замок ледяные руки. — Результат прироста урожая будет заметен на складах уже через несколько месяцев, — начинает она, — далее будет только увеличиваться, это станет для нас мощным толчком и даст возможность увеличить численность населения. Среди присутствующих слышится шепот. Глядя Элдеру Койну в глаза, Альма не замечает, кому он принадлежит. — Но для этого нужно время, — замечает Альма. — Перед настоящей волной увеличения урожая, будет лишь репетиция, — делает она в воздухе кавычки. — Именно то, что происходит сейчас. Мы пробуем, мы тестируем, мы репетируем. Элдер Койн чуть вскидывает брови. Глядя только на него, Альма замечает всё, даже самую маленькую мелочь. — Это я и предлагаю, — кивает она. — Фокус-группу, — конкретизирует она. Перешептывания становятся громче, она все также смотрит только на него. — Я прошу вас дать мне согласие на проведение медицинского обследования населения Дистрикта Тринадцать, чтобы я не без помощи моей будущей коллеги Иви смогла отобрать проверенную и сильную группу из пяти пар, которая сможет дать первое потомство. Альма только сейчас понимает, что ее не перебивают. К ней впервые прислушиваются. Она набирается смелости, чувствуя на себе одобряющий взгляд Громилы. Он был прав, она действительно затрагивает тему, которая еще не поднималась. — Я хочу взять под контроль демографический процесс. Элдер Койн молчит, все остальные также свою точку зрения высказывать не торопятся, потому что первым обычно всегда выступает глава Дистрикта. Элдер Койн поднимается с места, все следуют его примеру. — Нам всем есть над чем поразмыслить, — спокойно произносит он. — Отчеты по текущим вопросам каждого процесса ожидаю к следующему собранию. Можете быть свободны. Ножки стульев скрипят по полу, юноши поднимаются с мест и друг за другом направляются в сторону выхода. Альма поворачивается к Элдеру боком, чувствуя страшную досаду, и готовится выйти последней, следом за Громилой. — Альма Грей, останься. Громила поворачивается к ней лишь на мгновение, а после коротко и ободряюще кивает, закрывая дверь. Альма морально готовится к неизбежной нотации и повышенному голосу, потому что Элдер Койн такой, он по-другому не умеет. Слышится звук ножек стула по полу. — Присядь, — спокойно просит ее Элдер. Альма поворачивается к нему лицом. Элдер Койн сидит на своем месте, устало сжав переносицу пальцами, а рядом с ним стоит выдвинутый для нее стул. Ей точно придется услышать немало лестного в своей адрес, она морально оказывается к этому готова и просто садится на стул, подложив руки под бедра. — Незнание их бережет, — негромко произносит Элдер, поднимая на нее взгляд. Альма поражается. Это не те слова, что она ожидала. — Они не знают, как выглядели их родители под обломками. Не знают, что происходит на поверхности, — он на мгновение замолкает. — Они не знают, что мы добавляем это в еду. Не знают, что будет, если не добавить. Альма знает, что Иви доложила Элдеру то, что случилось с Мартой. Она сама ее об этом попросила. — Она не знала, — Альма не понимает, спрашивает он ее об этом или просто констатирует факт. — Не знала, — тихо отвечает она. — Это случайность, Элдер. Альма слышит, что он себя винит. Винит за смерть первого за десять лет так и не появившегося на свет ребенка. Элдер горбит плечи и проводит рукой по коротким волосам. — Есть ложь во благо, — словно старается доказать он что-то самому себе. — Я делаю это ради них. Альма видит, что сейчас происходит то, что они оба предпочтут после не вспоминать. Это слабость. Минутная слабость, опущенные руки и скорбь в воздухе. Альма поднимается с места, начиная напевать мотив баллады, и встает рядом. Она мягко касается его волос, и он тянется за лаской. Альма позволяет ему уткнуться лбом себе в живот. — Я знаю, — шепчет она. Элдер Койн тяжело вздыхает и закрывает глаза, ощущая вибрации ее голоса. Альма Грей, что-то тихо напевая, гладит его волосы.