Расцвет кровавой розы

≪Не отдавать дневник≫

Он уже давно все спланировал. Ему понадобился целый месяц, чтобы найти главную улику, главный кусок пазла, зовущегося Маньяком — записки его матери. Он ни за что не потеряет их теперь. Пришло время отстоять себя. В его пурпурных глазах сиял леденящий холод решимости, будто он выполнял в этот момент свою работу. Его обязанность…вернуть себе свободу! Курьер подался вперед и впился в его холодные губы, закрыв глаза. Убийца удивился, отшатнувшись назад, но после расслабился, ответив на прикосновение. В его сердце затрепетало счастье от осознания, что это реальность. Хако ответил ему — он поцеловал его сам. В таком случае, дневник более не имел значения. Больше нет смысла скрывать это. Он расскажет ему все до мельчайшей детали, как самому дорогому сущ- Рябь перед глазами. Его мысли посыпались, смешавшись вместе и разбившись на кусочки. Пурпурные глаза перед ним растворились, утонув в непроглядной тьме. Черный, черный…нет красного, он не видит более его. Почему? В ушах раздавался громкий звон от выстрела. Тепло в груди растекалось кровью по коже, формируя красное пятно на белой ткани. Маньяк попытался нащупать это тепло, но вместо него поймал ладонью дуло пистолета, обжигающее подушечки пальцев. — По…чему? Хако…почему? Я не вижу тебя больше, здесь только черный… Он протянул к нему руку, но она внезапно ослабла, повиснув на его плече. Тело теряло контроль. Сознание путалось в осколках мыслей. — Не смей называть меня так. Это имя только для одного человека, к которому ты не имеешь никакого отношения, — прошептал Курьер, отстранившись от его губ и посмотрев на лицо, дрожащее от боли. По бледным щекам стекали слезы. — Ты настолько ненавидишь меня, мой ангел? … я же…больше…никогда… — Да, я никогда не был ангелом. И тем более твоим. — Моя роза…я поранился о твои шипы, мой прекрасный цветок. Его слова прерывались, пока он пытался произнести их, чувствуя, как сердце замирает после каждого импульса. Все медленнее и медленнее, заставляя его забывать остатки воспоминаний. — Ха…ко…я лю- Выстрел. На этот раз последний. Убийца не смог закончить свое последнее слово и закрыл глаза, свалившись на него тяжким грузом. Топор выпал из его рук, звонко ударившись о пол. Курьер аккуратно перехватил обмякшее тело. Его жизнь, наконец, подошла к концу. Это должно было произойти рано или поздно. Байкер убрал свой пистолет за пояс и взял его под руки. Тяжелый… Он взглянул на его смертельно бледное лицо и провел кончиками пальцев по лбу, приподнимая челку. Как будто бы спит… На нем не было ни одной морщинки сожаления — словно кукла, а не человек. Его длинные ресницы спокойно прикрывали глаза. Совсем, как живой, будто ожидал от него такого, будто был готов умереть от его руки. Кровь, стекающая по белым одеждам, сочеталась с красным освещением в комнате — он словно принадлежал этому месту. Курьер нахмурился, смотря на него. Сердце стянула невыносимая тоска, будто он сделал что-то непоправимое — то, о чем пожалеет еще не раз.… Нет. С этого дня его жизнь, наконец, снова вернется к своему прежнему ритму. Больше ему ничего не угрожает. Никаких убийц, никаких ошейников — только свобода и душный городской ветер, бьющий в лицо…

***

Снаружи шел сильный дождь. Его капли разбивались о землю подобно пулевой дроби, оставляя темные пятна на земле и пробиваясь сквозь нее. Он стоял, как будто не замечая ничего вокруг, не сводя взгляда с густого куста красных роз рядом с надгробной деревянной табличкой, которую сам же и вырезал из досок для розжига камина, что нашел в поместье.

«Здесь спит вечным сном самый опасный Маньяк 100-летия»

Он не знал его возраста, не знал его прошлого, не знал, что движет им — что он вообще знал про того, с кем прожил под одной крышей целый месяц? Курьер никогда не интересовался им так сильно, как сейчас, когда уже было поздно задавать вопросы. Пока он смотрел на разрытую им же землю, сердце стягивала странная грусть. Он не понимал, почему так чувствует себя, ведь теперь, наконец, обрел желанную свободу, наконец, вернул свою нормальную жизнь. Почему же оставлять это место было так больно? — Тс… Курьер нахмурился, чувствуя, как тело холодеет от зябкого ливня, пропитавшего одежду и покалывающего кожу морозом. Почему он теряет себя? Почему ему не хватает смелости выжать педаль газа и оставить это место навсегда? Вздрогнув от мурашек, пробежавших по спине от резкого удара грома, байкер сел рядом с надгробием. Во мгле поблескивал фиолетовым его полностью заряженный мотоцикл. Верный товарищ уже был готов увезти его подальше от этого места, но у него не получалось так просто уйти. Идиотские мысли и сожаления останавливали его. «Моя дорогая роза, я никогда тебя не оставлю.» Шепот над самым ухом и призрачные объятия, будто тот был прямо за его спиной. Курьер обернулся, подскочив на ноги и прижав ухо ладонью. Этот голос настолько врезался в его память. Почему ему так сложно его забыть? — Тссс…черт! Негодующе бросив ругательство, он запрыгнул на сиденье и наклонился к рулю, пытаясь сосредоточиться на быстрой езде. Пурпурные глаза мельком посмотрели на могилу в последний раз и, выдохнув, будто оставлял здесь остатки пережитого, парень нажал на газ. Мотоцикл заревел под ним и заискрился молниями, сливающимися с серой пеленой ливня. Дневник плотно завернут в непромокаемую ткань и спрятан во внутренний карман на груди. Он больше не вернется сюда…

***

***

С того случая прошло 3 года. Никто не спохватился за него, и история с похищением и пытками никогда не была освещена в новостях Кансая. Как же? Никого и не заботила в этом мире судьба акудам, да и тем более что ему, что Маньяку — обоим сулила смерть, попадись они на глаза палачам. Город лишь с облегчением вздохнул, что более никто не тревожит его отрубленными головами и несанкционированными взрывами — мир определенно стал лучше, когда двое акудам S-класса исчезли из него без следа. Думая так, он каждый раз задавался вопросом — вернись он туда, распознали бы его, как преступника, которому сулил срок в 745 лет, а может уже и больше? Хорошо, что ему не предстояло в ближайшее время об этом узнать. Покинув особняк Маньяка, он лишь раз вернулся в город, чтобы собрать вещи и снять деньги с печати в подпольной лавке, которые были раскиданы повсюду в Кансае для акудам, вроде него. Собрав все необходимое и перезарядив мотоцикл, Курьер рванул в другую часть мира, которую совершенно не знал до этого. Город заставлял его не раз вспоминать этот случай и перекручивать в голове. По какой-то причине воспоминания о смерти Маньяка были ему крайне неприятны, потому он более не мог оставаться тут. Здесь, за сотни километров от Кансая, он оборудовал себе новое убежище, взяв себе вместе с этим и новое имя — Хаато. Он хотел начать все с нуля, жить по-другому, ведь теперь у него в руках невероятная загадка и цель — разгадать ее. Его способности, как курьера, были здесь не настолько востребованными, но, главное, что жизнь стала намного спокойнее, да и в этом окраинном маленьком городке все стоило гораздо дешевле — он без проблем продолжал жить на выручке с перевозок, даже не требовавших его особых навыков, вроде доставки предметов быта или продуктов. В какой-то степени Курьер привык к этому, но чего-то все так же, как и прежде не хватало… Захлопнув входную дверь, он прошел внутрь единственной комнаты своей квартиры, скинув жилетку на стул у входа. Удивительно, но здесь всегда было невероятно чисто и просторно, да и сам воздух как будто был принесен из совершенно другого места — свежий запах бесконечного путешествия и поиска, в которое превратилась его жизнь. Он никогда не включал свет, боясь попасться на глаза кому-то, пришедшему из его прошлого, и каждую ночь завешивал окна шторами. Тихо…это значило, что мысли снова вернутся к нему в последующий час. Единственный свет в его небольшом убежище был настольной лампой. Он включил ее и осветил засоренный клочками бумаги стол. Некоторые были склеены и сшиты вместе, другие разорваны на части, но вместе Курьер понимал их — это пазл. Все кусочки давно собраны воедино, кроме одного — он до сих пор не понимал, как Маньяк был связан с ним. Казалось, все так просто, но, в то же время, любое его предположение находило свое опровержение. Ни одной лазейки не было к тому, что они хотя бы на секунду пересекались в прошлом, чтобы он мог услышать от кого-то его имя — откуда он знал его? Тогда…это ведь точно было его имя? Ни у кого во всем мире не могло быть такого же — он знал, никто не станет называть так своего ребенка, кроме его собственной матери. — Черт… Этот пробел его раздражал. Он объехал множество мест, описанных матерью Сатсу, но ни в одном не было ни единого упоминания о нем. Только Маньяк знал ответ на это — единственный, кто выжил после того инцидента 20 лет назад и единственный, у кого он более не мог ничего узнать. Ему уже стукнул третий десяток, а он продолжал бегать по всевозможным сторонам света в поисках своих давно утерянных воспоминаний. В такие года принято иметь жену и детей, спокойный уклад семейной жизни, но разве все это было для него? Маньяк сделал его жизнь такой, да…он и впрямь никогда не оставлял его. Во снах и наяву - каждую секунду Курьер чувствовал прикосновения его холодных губ к своей шее и тихое дыхание усопшего — это его ноша? Разве его убийство не должно было стать избавлением от проклятия? — Ха…ко? — А?! Его мысли резко прервал звонкий голосок. Он обернулся, посмотрев на дверь и включив фонарик. Свет упал на маленькую девочку, пробравшуюся на порог. Похоже, он забыл закрыть дверь, но… Кто она? Девочка потерла глаза, щурясь от яркого света, направленного на нее. Белое платьице, черные колготки и светлое маленькое пальто с длинными полами на молнии. Не стриженные отросшие волосы, кукольное фарфоровое личико и большие красные глаза. Ее ноги в белых сапожках, неуклюже стояли в проходе. Она подняла взгляд на байкера. В его глазах дрожал необъяснимый страх… Он хотел что-то сказать и достать пистолет, но сглотнул слова и не посмел даже дернуть рукой в сторону оружия. Кромешная тьма за ее спиной разбивалась серебристым сиянием луны. Это сияние... На лице девочки растянулась игривая улыбка, и она приставила к губам небольшой окровавленный ножик, облизнувшись и прищурив глазки. — Хуху, Наш-лааа ~

Конец?