Расцвет кровавой розы

<< Инстинкт >>

«Однажды надкусив мою плоть, ты уже никогда не заснешь. Мы вместе продолжим убивать бабочек.»

Красные пятна впитались в охровую ткань его толстовки. Костяшки пальцев сомкнулись на шее, сдавив судорожное дыхание. - Нкха… Вздох хватался за остатки разума. Белый свет разжег пламенем искру. Инстинкт падения. Инстинкт саморазрушения. На лице акудамы расцвела кривая линия улыбки, обнажив скрытые за плотью клыки. - Аха…хах…кха… Он улыбался, так непривычно, так незнакомо, впервые так...красиво. - Х-Хако. Существо дрожало на нем. Обтянутое кожей, изуродованное создание. Оно держало нож в одной руке, в другой - его шею. Когти, отросшие на пальцах, сгребали кожу, обдирая ее и оставляя за собой красные следы. Кончики ногтей окропились кровяной росой. Судорога пробежалась онемением мышц по телу под ним: слабому телу, принявшему безумие. Шприц у шеи опустел, и Маньяк откинул его в сторону как скучную игрушку. - Хуху… Глаза Курьера под ним таращились вперед так, будто сейчас вот-вот выкатятся из орбит, раскатятся в разные стороны по полу разбитыми осколками. Рот приоткрыт, а с уголков губ стекала белая пена. - Доктор говорит, это лекарство счастья. Счастья…я желаю тебе только счастья, мой Хако! Склонившись к нему, убийца в наслажденном благоговении слизывает красные капли из-под своих жилистых пальцев. Под его теплым языком смуглая кожа пульсировала в агонии, раскрывая синие дорожки вен, набухающие от раздраженного бешеного биения сердца. Соната предсмертного транса. Резонанс судорог тела на последнем издыхании – настоящий реквием по жизни. Тело Курьера судорожно пыталось выбраться, отдергивая собственные конечности, скуля от разрывающего сердце давления, но бесполезно…слишком он был слаб, слишком близко подошел к пропасти… - Нкха… Горло издавало лишь бессвязные кряхтения и бульканья от удушения. Маньяк смотрел на кривляния этого человека с невероятной любовной лаской и надеждой увидеть лишь больше. В аметистовых глазах, казалось, даже не разглядеть прежнего безумия - лишь чистая беспрекословная любовь к тому, что билось в агонии под давлением его смертоносных желаний. - Хако…мой прекрасный Хако. Горячий язык исследует дрожь исцарапанной когтями шеи, останавливая свой путь у подбородка и кусая. Серебристый блеск ножа ложится в треморные пальцы Курьера как влитой. Обжигающий холод сливался в сознании с окружающей его белой тюрьмой стен, заставляя ладонь вцепится в предмет мертвой хваткой. - Ты видишь это? Чувствуешь это? Как весь твой мир перекрашивается красным? Как он меняет свою структуру, становясь таким же мягким, как отбитые кусочки свежего мяса? Ты ведь чувствуешь это, мой дорогой? Холодная рука гладит окровавленную толстовку, спускаясь к поясу его джинс и распуская тугой ремень, доставая набухший от предсмертного оргазма орган. - Ты чувствуешь? Это невероятное влечение... Шепчет ему убийца, прикусывая за ухо и оставляя у него кровавый подтек. Тело вздрагивает, кряхтя в смешанном стоне и запрокидывая голову назад. Мышцы охватывает напряжение, сдавливая органы и кости – невероятное ощущение силы, бескрайних возможностей. Но не здесь! Не здесь! Где-то за тем бурным потоком сознания… Пальцы впиваются железными когтями в белую ткань одежд партнера. - С…са…. - М? Что такое, мой драгоценный цветочек? Нежно будто котенка, он поглаживает холодными исполосанными шрамами пальцами вдоль его члена, зажимая головку и сдавливая до боли сильно. Жертва издает стон, еще один и еще, теряясь в животном потоке ощущений на грани экстаза и погибели. - Хееее…хочешь, чтобы я потрогал тебя в другом месте? Жужжащие электрические лампы жалили его сознание. Тело Курьера мелко задрожало и выгнулось, пронзенное импульсом. Наркотик ворвался в сердце, бурей разметая потоки крови и стягивая мозговые лабиринты, искривляя их потоки. Отчего? Отчего? Размягчение церебральных оболочек вводило в невероятный поток наслаждения. Новый за новым круг безумия. Все ниже и ниже, он ощущал, как сознание больше не принадлежало ему. Как тело разъедали маленькие насекомые яда, а кожа растворялась, становясь крыльями сизых бабочек. - Ах, Хако…это твои вены. Ты их еще не видел так близко? Спрашивает в умиленном удивлении Маньяк, замечая, как Курьер пытается выдрать из собственной руки зубами локтевой сосуд. Его лицо искривлено в судорожном движении и наполнено жаждой. Бабочки, бабочки…сладкими потоками железа лезли в рот, разлагаясь на языке. Трепет его волос сменился ощущением чужой холодной ладони. Приятные нащупывания, исследующие, пробирались к его ушам и растворялись в потоке дрожащего шума. - Хако, ты выглядишь таким счастливым… Белый экссудат окропляет его тело, смачивая губы. Бабочки сцепляются крыльями в тонкую улыбку перед ним. Аметистовые глаза горят перед ним пламенем. Ах, какое приятное жгучее чувство. Так легко и беззаботно в этой красной колыбели. С губ слетает холодный вздох. Чешуйки цветных крылышек, будто кто-то пролил на пол коробку разных окрасов гуаши, они оплетали все тело. Синие узлы стягивают конечности, красиво расцветают на самом его сердце. Нет…не его. Оно не принадлежало ему. - Кха… Х-хако… С придыханием доносится до него шепот. Маньяк держит мягкой хваткой его запястье, по-прежнему сковывающее окровавленный нож. Белый начинает медленно гнить, расплываясь в текучем разъедающем красном. - Т…т-ты попал в самое сердце. С сожалением шепчет ему змеиный голос мужчины над ним. Потом сменяется судорожным вздохом и стоном, ностальгично любовным. Теплая жидкость опутывает нитями его смуглые пальцы, окрашивая в блеск красного заката. Вес пропадает в тот момент, растворяясь в тумане перед глазами и отдаваясь по стенам органичным звуком падения человеческого умерщвленного тела.

***

Легкий стук каблуков разряжает белую комнату-клетку лаборатории. Женский смех и тихий голосок накладывается поверх равномерных чавкающих звуков. Как сильно все переменилось стоило лишь только добавить в эту драму небольшой «сюрприз». А эта девушка была полна «сюрпризов»…буквально распрятанных по всем уголкам ее большой лаборатории – заслуживало уважение. С тех пор, как жизнь и смерть перестали существовать для нее как факт, подобное маленькое происшествие казалось в ее глазах лишь неудавшейся театральной постановкой. Под ослепительным свечением белых ламп существо сидело на другом существе. Они более не походили на людей - совершенно нечеловеческого вида безумные создания. Одно замахивалось ножом, другое стонало от каждого вонзания лезвия в теплое мясо собственной плоти. Существо сверху молчало. Вторая рука, равнодушно отброшенная в сторону, кровоточила, образуя на белоснежном снеге пола красную лужу. Из нее трубками торчали иссиня-бордовые провода вен, оплетая змеиными объятиями бледные обескровленные сосуды монстра. - Чудное зрелище. Мои милые зверушки решили умереть вместе! Ничего…вам уже как раз было пора покинуть мой маленький эксперимент. Задернув нос, Доктор вскинула в руке небольшой шприц с зеленоватой жидкостью внутри. Ее пухлые губки растянулись в захватывающем удовлетворении. Подойдя к одному из монстров со спины, она ловко вонзила тонкую иглу в его шею, прекращая бессмысленные мучения. Нить его сознания в тот момент окончательно порвалась, распустив багровый ураган.

***

- Хако! Снова тот мальчик из сна. Красивый разглаженный комбинезон в клеточку и яркая солнечная улыбка. Курьер взглянул на свои руки. Совсем маленькие, такие непривычные и кажется совсем слабые. Интересно, можно ли ими удержать руль мотоцикла? - Хако, Хако! Ты чего завис? Мальчишка наклонился к нему. Ой, наверное пялится в трансе на свои руки кажется окружающим странным. - Хако, смотри! Смотри! Он поднимает голову на мальчишку и смотрит на него с интересом. Тот протягивает ему свои руки. В них трепещет крылышками маленькая сизокрылая бабочка. Бедное создание, кажется она была ранена и не могла найти равновесие. Болтаясь из стороны в сторону, она лишь снова неуклюже плюхалась в детскую ладонь, так и не вставая на лапки. - Она красивая… Лишь отвечает он и тут же отводит взгляд, чем заставляет мальчика смутиться и неловко спрятать бабочку за спину. Бабочки…бабочки – эти слабые беспомощные создания рождали в нем плохие воспоминания. - Хако, будешь счастлив вместе со мной? Внезапный вопрос. Лицо мальчика озаряется прежней улыбкой. Счастье. Что это? Что-то приятное? Он поднимается на короткие ножки себя из прошлого и отряхивает короткие шорты. - А как быть счастливым? - Ммм….мы должны обниматься, много целоваться, а потом пожениться и построить дом! Задумавшись, произносит ребенок напротив него, закрывая обеими руками бабочку за спиной и приставляя тонкий пальчик к бледным губам. - А! Мама всегда счастлива, когда видит папу! А я счастлив, когда вижу Хако! - Но мы мальчики…это не про нас. Дует щечки мальчишка на слова своего собеседника, но тот не теряет напор. - А ты скажи, что любишь меня! - Нет. Ты не девчонка. Продолжает настаивать он, сжимая руки в кулачки. - Тогда! Я люблю Хако! Заявляют ему с полной уверенностью в ответ, заставляя детские щечки покрыться легким румянцем, а глазки убежать от счастливого лица. - Не шути так. - Не шучу. Его хватают за руки, с прежней напористостью и тянут ближе, заставляя столкнуться один на один с восхищенным взглядом ярких сизо-сиреневых глаз. Бабочка судорожно выскакивает из ладони и, порхая, улетает в далекую белую высь этого загадочного пространства. Курьер смущенно поджимает губы. - И я тебя… - Ура! Значит мы сделаем друг друга счастливыми! Вскидывая руки, мальчишка утягивает его в объятия. В них прохладно и уютно. - С-…Сатсу… Сон обрывается. Больше здесь не было ничего. Ни яркой улыбки, ни серебра волос, ни багровых ураганов крылатых насекомых. Белое пространство опустело навсегда.

Конец?