Расцвет кровавой розы

      Курьер открыл глаза, почувствовав теплое прикосновение к своим губам. Он так и знал, Маньяк не способен был не понять. Чёрт. Его рука выронила пистолет. Курьер ответил на поцелуй, кусая его губы и крепко обнимая. В последний момент увернуться от пули, нацеленной точно в голову — реакция ментально больного человека поражала воображение. Он был восхищён и в то же время удручён тем, что тот до сих пор не откинулся. Эти глаза, серебристые волосы — да как у него получилось подчинить его себе, используя стандартные клише, которые могли понравиться разве что пубертатным школьницам? Курьер нахмурился, отдаваясь поцелую, сам не веря происходящему в его голове безумию. Металлическая рука сгребла в охапку остатки белых волос, притянув к себе сильнее. — Нха…бол-       Байкер с жадностью впился в его губы снова, кусая и заставляя открыть и так никогда не закрывающийся рот. Из трещин ран на тонкой слизистой выступила капельками кровь. Тёплая и сладкая, такую же он чувствовал в своём горле, когда проснулся на лестничной площадке в лаборатории. Байкер стал слизывать её и кусать, чтобы выдавить ещё больше. Это расплата за подчинение его этому неутолимому голоду. Маньяк простонал, чувствуя боль от укусов, но отвечал с той же напористостью, будто не давая победить себя, пока Курьер не начал задыхаться от депривации воздуха. Отдёрнув его, мужчина вытер губы и кинул смущённый взгляд в его сторону. — В жизни не целовал что-то настолько уродливое. — Хуху~       Проливной дождь стал понемногу сходить на нет, и их отражения в лужах тоже перестали расплываться. — Твой венец… даже на край света я пойду за ним.       Подойдя ближе, убийца лизнул его щеку и запрыгнул на заднее сиденье мотоцикла, будто пригретое для него. Курьер отдёрнулся, поморщившись и утерев щёку, потом бросил на него колкий взгляд. — Слезай, ты идешь пешком. — На-а, нечестно ~ Я сегодня пострадавший.       Безумец. И после таких ранений он все ещё сохранял в себе столько энергии, будто вечный двигатель. У Курьера этот факт вызывал досаду — ещё более безумного партнёра ему не хватало. Партнёра….       В ожидании, Маньяк достал из кармана нож и стал рассматривать в восхищении его лезвие на фоне луны. Странно, но это уродливое создание было даже сейчас чертовски обаятельным.

***

— Что ж, договор есть договор, ты проиграла.       Признаться честно, исходу событий Ученица была более чем довольна. Два самых зловещих акудамы S класса пропали без вести и не показывали своих носов на публику, а Доктор должна ей сотку своих лет, а потому не имеет права противиться больше её воле. — Мы договаривались, если ты упускаешь Маньяка, то сразу становишься под стражу, как мерзейший и наистрашнейший акудама города. О тебе будет знать каждая вшивая собака. — Да, сладкая. Ты права — уговор был. И я как раз успела сделать всё, что было мне положено, чтобы прожить эти сотни лет не тужа.       Доктор протянула ей свои аккуратные запястья и те сразу утяжелились парой стальных колодок. Дама озарилась непоколебимой хитрой улыбкой и невзначай оставила своей напарнице след от помады на щеке. — Ты мне очень помогла, дорогуша. Была рада иметь с тобой дело.       Та в ответ аж заскрипела зубами от злобы, покрывшись лёгким румянцем. — Противная, грязная! — Стерва, чертовка и самая настоящая сучка.       Ответила ей приподнятым тоном женщина, вздёрнув нос и хмыкнув той в лицо. — До встречи на том свете, или может…моя милая чихуахуа прибежит к решётке камеры уже на следующий день, в надежде узнать детали моего зловещего плана?       Пройдя мимо неё, Доктор покорно сдалась страже, уже поджидавшей её на входе в хижину. — Разворотите тут все к чертям! Чтобы и камня на камне от лаборатории не осталось. — Будет сделано! — Хм…       Женщина разочарованно взглянула в сторону люка в своё убежище, строившееся с такой душой и пережившее столько потрясающих кровавых экспериментов, но была ни капли не раздосадована его кончиной. — Не там ищете.       Она провела рукой по своей пышной груди до мурашек соблазнительно. Ученица на мгновение замерла на её пальцах взглядом, но сразу отдёрнула себя от непотребных мыслей. — Все, что вы ищете, уже спрятано здесь, в этом прекрасном теле. Хуху ~

***

      Когда Курьер добрался до убежища, обнаружил, что Маньяк снова потерял сознание и его тело обмякло, крепко прижатое к его плечу. Кровь на губах подсохла блестящей корочкой, будто стойкая помада. Ему нужен был покой. Что ж, раз не убил его, то придётся нашему настрадавшемуся акудаме нести на себе груз ответственности за одного безумца. Он перенёс его тело и расположил на единственной кровати в своём захудалом укрытии. Побитом пулями снаружи и пыльном внутри, на самой окраине Кансая. А после ему оставалось только ждать.       Но, шёл день-два, неделя, а его ноша не подавала и признаков жизни, как будто бы вся она была высосана Курьером в тот дождливый день. Байкер же продолжал выполнять заказы и скрываться от взглядов города — безжалостных и беспощадных. Кормил бессознательное тело с ложечки, принуждая организм глотать и получать питательные вещества, об обратном же процессе…. В общем, это было тяжелое время, но он не сдавался. Курьер знал, что однажды Маньяк примет свою прежнюю форму — такие как он к сожалению не умеют умирать, когда им полагалось бы. Стоило лишь набраться терпения и понадеяться, что проснётся он с памятью и не сильно безумнее нынешнего.       Свободное время Курьер посвятил изучению документов, украденных из лаборатории. Там говорилось об экспериментах над детьми, проводимых для Канто и создании бессмертного сосуда — всё, как и говорила Доктор. Кажется, что-то подобное говорили и те детишки из Синкансена. Мальчик на одном из досье со светлыми волосами и в клетчатом комбинезоне был здесь именован как Сатсу. Странное имя для ребенка, как будто бы его родители пророчили ему судьбу и то, во что их сын в скором времени превратится. Да, этот мальчик из его сна и был Маньяком. Мальчик, который в детстве был участником экспериментов по созданию бессмертия, но не дал никаких результатов тогда, однако же, психические изменения очень сильно заметны и были документированы, в том числе в его отчете по клиническим исследованиям. Кажется, учёным все же удалось достигнуть желаемого, но какими жертвами?       Дальше…он открыл свой отчет. Он был коротким, и об исследованиях не было написано ни строчки, но… — Он мой сводный брат?       Это не могло не шокировать. У них был один отец. Это объясняло его смутные воспоминания из детства и сны в той самой усадьбе, именуемой фамильным домом. И…       «Подопытный #02 одержим образом сводного брата. Использовать в экстренном случае.»       Стоило ли ему удивляться? Стоило ли обсудить это с бессознательным телом, когда оно наконец очнётся? Курьер не видел в этом и толики смысла. Он уже знал всё это и осознанно решил остаться рядом, информация о их отдалённом кровном родстве и подавно не могла уже взыграть на его чувствах. Потому вместо тяжких дум о собственном будущем он лишь глубоко вздохнул и закурил прямо в комнате. Спящие в любом случае не чувствуют душащий запах никотинового дыма и хуже им от этого вряд ли станет, а усталость уже неприятно пробирала всё его тело. Событий за последние дни ему точно хватит на всю следующую неделю, как минимум.       Откинутое запястье, удерживающее горящий окурок тут же перехватили, устранив вредную привычку из хватки намозоленных пальцев. Сизоглазый пригубил его взамест, затянувшись сладким наркотиком и выдохнув дым в его глотку. Курьер закрыл глаза, позволяя его поцелую проникнуть настолько глубоко, насколько тот пожелает. Вкус слюны отдавал пеплом и тошнотворным привкусом кислоты, отчего парень поморщился, разорвав поцелуй и закашлялся, приподнявшись в подранном кресле. — Отвратительно. Раз проснулся, то хотя бы умойся прежде чем лезть ко мне. Пахнешь помойной крысой.       Маньяк вернул окурок владельцу, расплылся в кошачьей ухмылке и стиснул его шею в крепких объятиях, чуть ли не урча от удовольствия. — Эй! Оглох что ли?! — Это наконец-то не сон. Ты живой. Тёплый. Пришёл ко мне, когда я так ждал тебя. Я даже готов тебе простить за то возмутительное предательство!       И что прикажете делать в подобных ситуациях? Должен ли он его оттолкнуть и послать нахер, как полагает характеру, или, наконец, смириться с судьбой? Но Курьер уже внутренне принял безнадёжность своего положения. — Как ты мог обманывать меня всё это время? — О чём ты, мой ангел?       Он ткнул пяткой в раскиданные на журнальном столике бумажки. Спокойные, сонливые до этого глаза моргнули в непонимании. — А ты не знал? — Да откуда мне блять знать о таком?! — Ну там…в доме знаешь генеалогическое древо было. Там ещё твоя фотка зачёркнута. Я тогда всё и понял. — Будто бы у меня было время разглядывать стены, когда ты буквально носился за мной с ножом! — Мы определённо будем вспоминать это как о приятной любовной шалости. Хочешь повторить?       В ностальгии Маньяк блеснул знакомым ножом в руках, провернув его между пальцев подобно шариковой ручке. Где только этот придурок умудрился его снова достать? Курьер точно помнил, как снёс все острые предметы на помойку ещё неделю назад, как раз на такой случай. — Хрен с тобой, — наконец сдался, — Делай, что хочешь. Режь, коли, целуй, соси — только работать не мешай.       За спиной подозрительное молчание и объятия как-то неуютно ослабились. Курьер сделал очередную затяжку и откинул на выдохе голову назад. Маньяк смотрел в пол и как-то непривычно для него дрожал. — Ты успел помимо ножа наткнуться в помойке ещё и на дозу? — Хако.       Курьер вздёрнул бровь, выражая дискомфорт от такого обращения. Но, кажется, мимика прошла мимо цели. — Хако. Я видел в ней тебя. Тебя. Поэтому так хотел убить. Поэтому убил. Мне так хочется вырезать твоё сердце и оставить навсегда себе.       Началось. Этот безумный лепет уже даже казался своего рода возбуждающим. — И что потом? Используешь мой кишечник в качестве скакалки и убежишь на детскую площадку склеивать моей кровью пасочки? Заканчивай с этой детской жестокостью — тебе без малого скоро тридцатник. — Откуда ты-       Парень закатил глаза, вздохнул и снова покосился на бумажки. Маньяк понимающе кивнул. — Не могу ничего с собой поделать, — он пригнулся, с присущей только ему наглостью облокотившись на плечи собеседника, — Я впервые чувствую этот трепет. Аж до мурашек, понимаешь…       Улыбается слишком приторно, слащаво, ностальгично — так и хочется вдарить по беззаботной роже, стерев эту перевозбуждённую ухмылку, но Курьер лишь отводит взгляд и ловко выбирается из-под давления, отвлекая себя просмотром ленты сообщений в рабочих чатах. Не хотелось так резко сдавать свои позиции, а проглатывать подступающие к горлу лишние эмоции было в порядке вещей. Но даже переписка не даёт ему отвлечься надолго. — Хако? Что-то случилось?       Он непривычно долго завис на моргающем красным объявлении и повернул жидкий экран в его сторону. Уже как родные фотографии в профиль и немыслимые суммы вознаграждения. — На нас опять открыли охоту.

***

      Надеяться, что затишье будет вечным, было глупо с его стороны. Сколько бы ни скрывался, куда бы ни поехал — его лицо узнавали, его преступления вспоминали и рассказывали, как детские сказки на ночь. И ладно бы он был один, но с белой повесой на плечах конспирация и подавно шла коту под хвост. — Хако, куда ты так торопишься?       Скрестив ноги и покачиваясь из стороны в сторону на пыльном полу, Маньяк увлечённо наблюдал, как его сожитель в резвом темпе сметал все свои немногочисленные пожитки и оружие в камуфляжную сумку. Лицо и тело убийцы было изуродовано шрамами, но при том всё равно не стало лишено былой обаятельности. — Спасаю наши задницы от неизбежной казни.       Щёлкнув затвором, Курьер перезарядил винтовку и закинул её на плечо, наконец, закончив сборы и указав кивком идти следом. Последнего уговаривать не пришлось и он тут как тут уже был наготове следовать хвостиком. — Зачем? Если кто-то станет угрожать тебе, то я просто их убью. — Ты идиот. И даже не надейся, что я стану второй раз вызволять твою наглую рожу из решёток, лап помешанных женщин и прочей невиданной херни. Лучше тебе больше не попадаться им на глаза, если…- «хочешь остаться подле меня». Но он промолчал, хмыкнув себе под нос и закинув сумку на заднее сидение мотоцикла. — Твоё недоверие ранит страшнее ножа, мой ангел. Но как я могу противиться твоей воле, когда ты так очаровательно просишь?       Курьер хмуро оглянулся на него. От сладости аж зубы свело, но привычная лёгкая тяжесть за спиной давала неизвестное доселе ощущение уюта. Признай он его раньше, было бы всё до сих пор так же понятно и легко? — Куда мы поедем?       Цели не было, был только путь. Хотя Курьер и был далёк от благородного самурая, но всё равно с должной уверенностью посмотрел вперёд на широкое шоссе, распростёршееся за полузаброшенным зданием убежища. — На протяжении сотни километров вокруг Кансая одни лишь радиоактивные пустоши. За их пределами — Канто, но за ним… — Дивный новый мир…да?       Промурлыкал самозабвенно убийца, смотря через плечо. Курьер ответил кивком и завёл магнитным ключом двигатель. — Значит, мы поедем туда, где никого нет? — Никого и ничего. — Звучит как предложение. Мир, где не будет никого, кроме нас?       Убийца довольно сощурился, болтая ногами на заднем сиденье мотоцикла. Последний сорвался без предупреждения, заставив забывшегося в собственных мечтах безумца вцепиться ногтями в чужую талию. — Ах, какой же ты всё-таки нетерпеливый! — Посмотрел бы я на человека, который сможет тебя вытерпеть. — Ты давно не заглядывал в зеркало, мой ангел.       В воздухе запах тёплого после дождевого тумана, вокруг пыль дорог и сбивающий с ног ветер. В глазах яркие огни, блекнущие на задворках мегаполиса, и прощальные гудки пробок Кансая. В голове проплывали воспоминания, картинки событий — как много всего произошло в этом городе с ними? Где бы они не оказались после этого, они точно ещё не раз вспомнят, что было здесь, как было здесь…

***

— Я — Зайка! — А я — Акуленок! — И это программа… — Доброе утро, Кансай! — А сегодня о последних новостях!       На экране высвечивается гордо разукрашенная огнями плаха. Шум и гам зрителей в зале общественной казни заставлял экран непроизвольно дрожать. — Наконец, был снова пойман ужасный акудама, пропавший без вести пять лет назад! — Наши благочестивые каратели, как всегда на высоте! — Особенно с приходом на место главы подающей надежды молодой Ученицы, как её называли ещё пару лет назад. — Все акудамы в столице трясутся в страхе от её имени! — И преступность в городе снизилась на целых 70% за последний год после её избрания. — Гип-гип ура! Жители города наконец могут спать спокойно! — А теперь не переключайтесь, чтобы не пропустить главное событие года! — Казнь Маньяка!       Телевизор покрылся шумами и звук передачи резко оборвался. На смену ему пришли гулкие возгласы зрителей — перетянутого ремнями на плаху вели отъявленного убийцу виновного уже более чем в 1000 смертей мирных жителей. За время его пропажи он немного вытянулся в росте, а серебристо-белые волосы уже спадали ниже плеч. Гротескная кожаная маска скрывала его лицо. Несмотря на это, мужчина довольно непринуждённо шёл на собственную казнь. Толпа галдела, кричала «Убейте его, наконец! Отсеките ему башку! Пусть он сдохнет! Мерзкий убийца!» — ну что за песня для ушей! Даже сама глава отдела смертной казни пришла на это грандиозное мероприятие, как легендарный охотник, поймавший последнее в своём роде дикое животное. Она отдала честь поклоном и встала за микрофон, проверив звук. — Кхм…дорогие друзья и драгоценные жители Кансая! Рада приветствовать вас всех в этот день. Вы наверняка помните, как пять лет назад на этой же самой арене мы не смогли лишить жизни мерзкого убийцу по вине группы преступников, сорвавших мероприятие. Много печальных событий и смертей последовало за этим. Умерли наши дорогие и близкие люди… — она легонько коснулась повязки на глазу, вспоминая, но тут же откинула лишние мысли, встряхнув головой, — Но сейчас, как глава отдела смертной казни я с гордостью заявляю о возобновлении отложенного наказания. Сегодня вы все станете свидетелями этого исторического события.       Девушка вскинула руку, и в ней засиял жёлтой плазмой меч карателя. Толпа загудела возгласами, криками и рукоплесканиями. — На плаху! На плаху! — Казнь! Казнь!       Она отошла в сторону, откинув за собой полы тёмного плаща. Её ученик схватил смертника за шею и прижал аккурат к выемке на плахе, плотно закрыв его голову вместе с запястьями в металлических оковах. Начался обратный отсчёт. Зрители считали вместе с таймером. — Десять! Девять!       Девушка подошла к ручке спуска гильотины, уверенно схватив рычаг. — Восемь! Семь!       Её ученик нервно посмотрел на преступника, проверяя прочность колодок. — Шесть! Пять!       Как будто приняв неизбежность своей смерти, убийца даже не вздрогнул. — Четыре! Три!       Ученику это показалось странным, и он протянул руку, коснувшись его шеи под водопадом тонких волос. — Два!       У него уже не было пульса… — Один! — Мастер! Бегите!       В тот же момент вместе с громогласными орами зрителей в гильотину влетела дымовая шашка и залила всю арену фиолетовым туманом. Осознав, что казни снова пытаются помешать, девушка, немедля, дёрнула за рычаг и с облегчением услышала мягкий звук хрустнувшей плоти и стук головы, покатившейся по полу. Воспоминания хлынули в её голову, пока она, как испуганный кролик, сжимала рукоятку рычага, пытаясь сдержать неунимающийся бешеный стук сердца в груди. Маньяк умер. Умер же, правда? Сиреневая дымка расползлась по сцене и её ноги подкосились от увиденного — на плахе лежало мертвецки бледное обезглавленное тело мирного жителя, а рядом прокатилась мимо голова её ученика. Её белая одежда была забрызгана кровью и только плащ с погонами остался таким же девственно чёрным. Девушка стиснула зубы, пытаясь удержать поток слёз и вскинула взгляд к сцене. К микрофону лёгкой походкой вприпрыжку подошёл мужчина в белом кимоно под два метра ростом, на голове его развевалась белая вуаль. Весь наряд был усыпан яркими алыми пятнами крови, блестящими под светом софитов, как рубиновый песок. — Добрый день, дорогие гости! Рад вас всех приветствовать в этот замечательный день, хуху~. Извиняюсь, но глава отдела смертной казни немного ошиблась мероприятием.       Толпа затихла в непонимании, по людям разбежался нервный шёпоток. Никто не мог понять, что произошло и кто этот человек в белом. Оратор же порылся в полах кимоно и достал небольшой букет ирисов. — Казнь Маньяка отменяется! И сегодня вы все официально приглашённые гости на моей свадьбе! — Чёртов засранец! Ка-…       Девушка, вся в крови убитого ученика, уж было кинулась на него, но её довольно быстро усмирил дротик снотворного в сонной артерии. За ней следом свалились под прицельным выстрелом и другие сотрудники полиции. — Упс, извиняюсь за неудобства… — Это….это же… — когда дымка полностью сошла со сцены толпа наконец ясно начала понимать в каком они положении, — Маньяк! Бежим, скорее! — Да подождите же вы!       Не успел его голос достигнуть их, как несколько подскочивших с мест зрителей в тот же момент лишились голов от взрывов бомб в изголовьях кресел. — Ну вот, а сидели бы на месте остались бы живы. Никакой субординации! Толпы людей такие неосознанные… — Заканчивай уже быстрей… — шепнул ему на ухо второй мужчина в чёрном кожаном пиджаке, выдохнув в сторону сигаретный дым и заткнув за пазуху пистолет. На его подбородке проступала лёгкая щетина, а на лице неглубокие морщины. Человек в белом смутился, прижав букет к груди и засияв яркой улыбкой. — Так вот, рад вас обрадовать, что как акудама этого города я официально ухожу в отставку, а точнее уезжаю на медовый месяц. Гип-гип, ура!       В зал брызнуло конфетти. Люди с заплаканными лицами не смели двигаться после увиденного и просто тряслись в страхе. — А вместе со мной в него отправится и Курьер! Двух зайцев одним выстрелом! Юху! — Я щас блевану…давай сразу к последней строчке, — пробурчал рядом стоящий мужчина. — Ну не ворчи ты…в общем, готовы ли вы стать мужем и м-       Не дожидаясь окончания его слов, мужчина дёрнул его подбородок к себе и нетерпеливо поцеловал. Маньяк, поняв намёк ответил на поцелуй и- — Объявляю вас мужем и мужем! — подкинул букет в воздух. Его в тот же момент прошила в воздухе плазменная пуля. — Бежим…       Не дожидаясь ответа, мужчина утащил свою «невесту», успевшую по дороге тряхнуть головой и сбросить с макушки фату в лужу свежей крови, со сцены. По залу пронеслись крики и гул, прервавшиеся плазменным залпом винтовок и скрежещущим звуком заведённого мотора. Тёмный мотоцикл пронёсся по залу, оставив за собой токсичный фиалковый след, и, разогнавшись, в миг исчез в воздухе. На его месте плазменные пули выели глубокую дыру, но так и не достигли цели.       С этого дня в Кансае больше никогда не слышали о них. Каратели вспоминали об этом, как о клейме на всём их отделе, и всячески пытались замять любые сведения о происшествии, для местных жителей же тот случай и вовсе покрылся дымкой мистики. Кто-то с пеной у рта заявлял, что это были известные повсеместно опаснейшие акудамы S класса, но никто, кроме очевидцев, не верил, что они могли устроить такое глупое шоу. Для превалирующего большинства же случай стал легендой наряду с детскими страшилками — об адском гонщике на плазменном мотоцикле и женщине в белом, лишающей жизни женатых мужчин. Время лечило, город становился с годами всё безопаснее и со временем их позывные и вовсе стёрлись из людской памяти. Никто уже и не вспоминал, что Маньяк и Курьер были когда-то угрозой для их мирного общества.

Конец.