Изувеченный

— Я слышал, ты в отношениях… это правда? — спрашивает Тайсон, сидя напротив за столиком в кафе. — Да. Тайсон опускает взгляд и кусает губы. Молчит. Он прекрасно понимает, что у него нет шанса. До него уже дошли слухи о том, что Арон теперь занят. Да, ему жаль этого молодого омегу, но ничего, кроме сочувствия, он ему предложить не может. Арон всегда воспринимал Тайсона, как младшего брата, которого надо защищать и беречь. — Прости, — выдавливает он, вздыхая. — Ты не виноват, — омега скромно отводит глаза. — А он… он сильно тебе дорог? — Я собираюсь прожить с ним жизнь, — говорит Арон напрямую. Он не будет давать омеге ложных надежд: незачем. — Здорово, — Тайсон вжимает голову в плечи. Но не плачет, это уже хорошо. Арон представлял более слезливую реакцию, а, зная малыша Тайси, поплакать тот любит. — Наверное, мне пора, не стоило вообще приходить… — Я заплачу, — Арон подзывает жестом официанта и расплачивается за еду. — Идем. Твой водитель припарковался тут? Он помогает омеге надеть верхнюю одежду. Тайсон игнорирует его и не смотрит в лицо. Ему больно. «Ох… Он это перерастет. Все проходит», — Арон выходит на улицу, осматривая припаркованные машины. Он прощается с Тайсоном, направляясь к своему авто. Арон так и сидит, сжимая руки на руле. А что он вообще мог ему сказать? Помягче не вышло бы. Да, омежка ранимый, его оберегали и лелеяли с детства — единственный сын в семье же. А поскольку семья Тайсона дружит с семьей папы, то и Арон знал омегу с рождения. Сейчас тому семнадцать, учится в элитной школе, собирается поступать в столичный университет. Рею и Тайсону пророчили брак, но омега всегда больше тянулся к нему. По блеску глаз можно было понять — влюблен той первой и чистейшей подростковой любовью. Но, опять же, Арон не мог представить его в роли супруга, да и не сможет. У него есть единственный любимый человек. Других он попросту не видит. Внезапный стук в окно выводит из раздумий. По ту сторону Тайсон. Арон тянется и открывает ему дверь на сидение рядом с собой. — Что такое? — Мой водитель, он только что позвонил мне и сказал, что машину забрали на штрафстоянку непонятно за что, он разбирается, — Тайсон округляет светло-серые, и без того большие, глаза. — Да что же это сегодня… — Садись давай, довезу до дома, со мной надежнее, чем на такси, — он вздыхает, разжимая руки на руле. Омега неохотно садится. Видно, насколько ему некомфортно. Тайсон поправляет светлые волосы, склоняет голову так, что пряди заслоняют лицо. Арон молча выезжает на дорогу и так же молча едет весь оставшийся до особняка родителей Тайсона. Ворота открываются — охранник узнает его машину. Ему всегда тут рады: папа Тайсона очень милый и мягкий омега, а отец приходится Арону начальником. Именно благодаря этим связям он сейчас работает в фирме, в которую попасть самостоятельно бы не смог: слишком высокая конкуренция за рабочие места. — Спасибо, — Тайсон поворачивает голову в его сторону, но стоит посмотреть на него, как омега тут же отворачивается. — Ты… — он трет ладони, сложенные на коленях. — Зайдешь на чай? — Я был бы не против поговорить с твоим отцом, если он дома, — Арон кивает ему и выходит из машины. Осматривает светлый двухэтажный дом, украшенный новогодними гирляндами. На улице начинает темнеть. Он заходит следом за омегой, сидит на просторной кухне, ожидая, пока ему сделают чай. Отца Тайсона — Фридерика — тут не оказывается, он с супругом уехали на банкет к друзьям. Странно только, что в большом доме ни одного домработника, хотя обычно те снуют туда-обратно. Арон недолго сидит, выпивая горячий напиток в несколько глотков. Он все посматривает на наручные часы. Через полчаса ему нужно забрать заказ из ювелирного магазина. — Мне пора, — он чешет шею, хмурясь. Между ними напряженная атмосфера. — Спасибо за чай, Фридерика я не дождусь, буду ехать. Спокойной ночи, малыш Тайси, — Арон, как раньше, треплет его по волосам. — Я уже не маленький, — обижается Тайсон. — Конечно, буду называть тебя Тай в честь твоего взросления. Но только после восемнадцати, — он улыбается, наблюдая за тем, как омега смотрит на него исподлобья. Арон прощается с ним и уходит. Выезжает из тихого района обратно в центр шумного города. Чуть ли не превышает скорость — он спешит. От волнения в горле пересыхает. «А если он не согласится? Я вижу наперед, как он, возмущаясь, говорит, что мы слишком мало знаем друг друга…» — Арон быстро заходит в магазин и забирает заказ, расплачиваясь. А дорогой обратно вертит в одной руке небольшую коробочку. «Ладно, подожду пару месяцев, пока спрячу. Будет подходящий момент — и предложу», — он вздыхает. — «Если я не покажу серьезность своих намерений, он точно найдет более надежного. Взрослый омега же, ему нужны гарантии. И как именно мне преподнести кольцо… в еду засовывать не вариант, еще зубы поломает. Это будет стопроцентный отказ». Арон прячет коробочку в кармане, сжимая ее во внезапно вспотевшей руке. — Никуда ты от меня уже не денешься… — шепчет под нос он, напоминая себе маньяка. Рядом стоящий сосед с седьмого этажа так и смотрит на него. С опаской. Арон открывает квартиру и сразу же расслабляется. Атмосфера тепла окружает и заставляет улыбнуться. Его родной уголок не пуст, теперь кроме статуэток его тут ждет любимый омега. Он улавливает вкусный аромат с кухни и спешит туда. Как и ожидалось, Лир к его возвращению наготовил различных блюд. — Я говорил тебе, что ты идеальный? — он подходит и обнимает омегу со спины, наклоняясь к шее и втягивая приятный запах. — Ты холодный, — Лир пытается вырваться. Кажется, он не настроен на нежности. — Что случилось? — сразу улавливает неладное Арон. — Давай просто уточним на будущее, что если ты встретишь кого-то другого, то скажешь мне об этом. Я пойму. Не нужно скрываться от меня по углам, хорошо? Лучше от обмана не станет. — Ты чего? Резко захотелось побежать за коробочкой, достать из нее кольцо и надеть ему на палец, не давая права на отказ. Он сдерживает себя, понимая, почему Лир говорит ему это — его бывший муж долгое время изменял, в конце даже не скрываясь. — Это невозможно, — усмехается Арон, снова прижимая строптивца к себе. — У меня встает только на тебя, — за это он получает острыми коготками по рукам. — Арон! — омега возмущается, но вскоре прекращает трепыхаться и сдается. Держать его вот так в руках приятно — такого худенького и сравнительно с ним самим миниатюрного. И теплого. А через минуту Лир поддается окончательно, поворачивается и позволяет себя целовать. Арон рассматривает его лицо беглым взглядом, останавливаясь на ясно-голубых глазах. Их цвет всегда завораживал, но теперь, когда взгляд этот полон блеска, завораживает до невозможности сильно. «Мой», — чуть не произносит он и целует омегу снова, сминая его мягкие губы своими и проникая языком в рот. Арон запускает руку в его волосы, едва-едва сжимает. Ему очень приятно вот так ощущать власть над своим омегой — есть в этом что-то исконно первобытное.

***

Он вздрагивает от звонка телефона. Тянется в сторону, стараясь не разбудить Лира, спящего прямо на нем. Вот и посмотрели фильм: как итог — уснули в обнимку на диване. Арон переводит взгляд с милого лица Лира на экран смартфона. Это Фридерик, начальник. — Немедленно приезжай ко мне домой, — и голос у него разозленный. — Сейчас же! — Что случилось? — как можно тише спрашивает Арон, косясь на своего омегу. Лир начинает шевелиться и трется носом о его плечо. — Ты прекрасно знаешь, что! — Фридерик прикрикивает так, что невольно вспоминаются все возможные проблемы по работе. И где он мог промахнуться? Начальник раньше не повышал на него голос, ведь знал его с детства и чуть ли не считал своим названным сыном. — Ох, скоро буду, — Арон вздыхает, замечая, что Лир все-таки просыпается. Экран телефона гаснет. Гудки. Омега недоумевающе смотрит, потирая сонные глаза рукой. Приходится аккуратно вылезти из-под него, укутать его пледом и поцеловать в висок со словами: — Спи, солнце, я ненадолго поеду к начальнику домой, там какие-то проблемы по работе. — Хорошо, — в полудреме бормочет Лир и мгновением позже начинает сопеть. Арон задерживается, любуясь им. Поправляет взлохмаченные рыжие волосы, гладит и наклоняется, чтобы вдохнуть аромат. Как же приятно нюхать омегу, который пахнет им! Помеченный и заласканный — любой другой сразу поймет, что Лир занят. «Мое желание присвоить его себе чуть-чуть нездоровое», — признает он. Арон собирается, выезжает и через каких-то двадцать минут останавливается у дома Фридерика. Все это время он размышляет над причиной столь неожиданного «вызова». Вроде бы, на работе все было в порядке, да и Тайсона он не обижал. Не будет же Фридерик злиться на него за то, что он выбрал не его сына? Никаких договоренностей о браке не было, так что и нарушать нечего. Арон хмыкает. У крыльца дома он встречает папу. Не удивляется — папа тут частый гость, с малых лет дружит с супругом Фридерика. Однако что-то тут не так. По одному взгляду видно, что папа «играет роль». — Как ты мог? — Приехать сюда? — пожимает плечами на его претензию Арон. — Фридерик позвонил. — Я не об этом! — продолжает папа, гневно упирая руки в бока. Когда он так кривится, все его тщательно скрываемые морщины прорезаются сквозь слой макияжа. — Ты прекрасно знаешь традиции этой семьи и знаешь то, что их омеги теряют Чистоту только после брака. И что ты сделал в итоге? — Не думал, что омега может потерять невинность, если с ним выпить по чашечке чая, — Арону смешно. Вспоминается случай полугодичной давности, когда «дорогой папочка» подсыпал ему какой-то порошок в еду, от чего у него начался преждевременный гон. Рядом был Тайсон, но, даже несмотря на альфьи инстинкты, Арон не притронулся к нему: перед глазами возник образ Лира, и никого другого в тот момент не хотелось. Он уехал домой и «опорочил» фотографии с изображением любимого, рассматривая их и «снимая напряжение» понятным образом. На следующий день ужасно болела рука… Папа пытался подстроить их с Тайсоном близость, чтобы потом под шумок сыграть свадьбу: если бы Арон испортил омежку, ему пришлось бы брать его в супруги. Но что происходит сейчас? Арон уверен в своей памяти. Он пробыл тут не дольше десяти минут и уехал. Между ним и Тайсоном, кроме родственных объятий на прощание, ничего не было. «Интересно, что за хитрый план ты продумал на этот раз, папочка», — он нехорошо щурится. Сжимает руки в кулаки. Что бы ни случилось, Арон не собирается сдаваться. Заходит за Бланшем в гостиную, сразу же встречаясь взглядом с хмурым Фридериком. В кресле сидит заплаканный Тайсон, а рядом его папа. — Негодяй, — выдавливает Фридерик. — Сначала объясните, в чем меня обвиняют, — Арон сжимает челюсти. Это ему совсем не нравится. — Я просил не портить его до свадьбы?! Просил! — начинает кричать грубым басом Фридерик. — Тебе так сильно чесалось?! — разъяренный альфа едва ли не кидается на него с кулаками. — Милый, тише, тише, ты пугаешь нашего мальчика! — перекрикивает его супруг, прижимающий к себе рыдающего Тайсона. — Я не спал с вашим сыном, — Арон тоже повышает голос. — Вы в своем уме? Он маленький! Я не воспринимаю его, как омегу, он мне как младший брат. К тому же, у меня есть пара. Тайсон, что это за выдумки? Омега рыдает все сильнее, захлебываясь слезами. Кажется… он не притворяется. Тайсон на такое неспособен, омега слишком простой и искренний для этого. Кроме того, Тайси всегда переживал за свою чистоту и берег себя для будущего мужа. У них в семье с этим строго, традиции. Арон принюхивается и осознает, что чистый запах омеги поменялся. Тайсон действительно с кем-то спал, причем, недавно. А теперь наверняка испугался реакции родителей и соврал, что это с ним сделал Арон. Вот только… Тайси и ложь? Не похоже. — Сын, расскажи ему то, что рассказал нам, — Фридерик подходит к омегам. — Успокойся, никто не будет тебя наказывать. Ты не виноват. — Я… я, — Тайсон всхлипывает. Его папа гладит его по спине. — Ну, мы были в кафе, потом он отвез меня домой, и… Сказал, он сказал, что уезжает. Я ушел спать, то есть, уснул, но проснулся от укола… Мне сюда, в шею, — он хватается за горло. — Это был какой-то наркотик, я совсем перестал соображать. Я пытался его остановить, но… не мог. Тело было, как не мое, оно меня не слушалось, я не хотел, папа, я не хотел, — омега снова начинает плакать сильнее. — О, Боже, — Арон потирает переносицу, хмурясь. — Это был не я. И подумайте логически, зачем мне это делать? — он ужасается еще и от того, что омегу все-таки кто-то поимел, да еще и против его воли под действием препарата. — Не лги, сынок, ты давно засматривался на Тайсона, — встревает папа. — Все молодые альфы действуют по велению похоти. — Совершил, так имей совесть признать! — Фридерик идет к столу, открывая ноутбук. — Камеры наблюдения все засняли. Вот, смотри, твоя машина заезжает во двор. Твоя же? Ты был тут. — Я уехал через десять минут, ваши камеры это засняли, — Арон раздраженно цокает языком. Он чувствует себя облитым грязью. Родной папочка сильно постарался, чтобы подставить его. — Смотри сюда, — старший альфа включает следующее видео, на котором какой-то человек в похожей одежде походит и отключает камеру. Одну за другой. — Твоя серая кофта с капюшоном. И твои черные брюки. Вот, волосы — такой же длины и цвета. Думаешь меня одурачить? Только тебе известно, что наружные камеры отключаются вручную, а внутри дома с помощью компьютера. Ты все это спланировал. Чертов маньяк… — Допустим, я выключил камеры, — Арон пытается уловить логику происходящего. — Но потом? Где доказательства, что с Тайсоном это сделал именно я? — Это был ты, — осипшим голосом произносит Тайси и всхлипывает, вытирая красные от слез глаза. — Было темно, но… Это был твой силуэт, твои волосы, одежда. И запах похожий… Боже… Зачем ты это сделал? Ты ведь говорил, что проведешь жизнь с другим. Я не понимаю… — Я одевал его, на нем есть… следы, — выдавливает папа Тайсона. — Можно сделать экспертизу… — Едем. Немедленно, — Фридерик оживляется. — Арон. Если результат не совпадет с твоим ДНК, то я принесу свои извинения. Но если совпадет — твоих извинений мне будет мало, — альфа зло рычит. — Вот увидите, что не совпадет, это невозможно, — заявляет он. — Я готов сдать необходимые материалы для экспертизы. Его трясет от злости и смешанных эмоций. По дороге в клинику Арон смотрит на папу и думает, насколько низко тот опустился. Бланш устроил практически изнасилование ни в чем неповинного Чистого омеги, и все ради собственной выгоды. В итоге это привело бы к вынужденному браку, но есть последний спасительный якорь: экспертиза. Арон чисто физически не был рядом — он в то время забирал кольцо из магазина. И результаты независимые, подделать нельзя. Фридерик лично проследит за правильностью анализов. Бланш так помешан на идее «правильного» продолжения рода и традиций семейства Флаксбергов, что готов пойти ради них на все. Арону жаль малыша Тайси, оказавшегося жертвой плана Бланша. Омежка не заслуживает того, чтобы его первым альфой стал непонятно кто. «Я лично перегрызу глотку тому, кто это с ним совершил. Мой маленький братишка… черт!» — он сильно злится. Слышит скрежет собственных зубов. — «Он же думает, что это сделал я, и наверняка уже простил меня, он излишне добрый. Но… я докажу ему, что непричастен, и найду настоящего виновника. Впрочем, виновник наемный, а заказчик сидит рядом со мной и притворяется безучастным». …Он возвращается поздним вечером. Материалы сданы, осталось ждать результата — они будут через несколько дней. Папа Тайсона работает в клинике, он лично проведет экспертизу. Но результат-то не совпадет — так и всплывет безумный план Бланша. «Как же я его ненавижу», — Арон пинает только что снятый ботинок. Снимает второй и замечает сонного Лира в дверях. — Ты недовольный, начальник тебя отчитал? Не даст премию, что ли? Или уволил? — расспрашивает ничего не подозревающий Лир. «Он не должен знать. Это мои проблемы, я не собираюсь его в это втягивать», — Арон подходит к нему и без разъяснений обнимает. Дышит его запахом и только так успокаивается. — Скажи же хоть что-нибудь, — просит Лир, поднимая на него взгляд больших и чистых глаз. Арон снова любуется им. Для него не существует никого красивее. — Нет, не уволил, просто отчитал. — Так долго отчитывал? — Да мы потом посидели, выпили, — и тут он осознает, что от него не несет спиртным и быстро исправляется: — Кофе выпили. В знак примирения. Лир смеется и доверчиво жмется к нему, мягкий и теплый. Рядом с ним забываются проблемы, темные мысли отходят в дальние углы сознания. Лир продолжает быть его солнцем, и утратить «светило» совсем не хочется. Долгие годы Арон мог лишь наблюдать, не осмеливаясь подойти. Теперь же этот омега находится в его объятьях, одетый в его растянутую футболку и пахнущий им. Мечта сбылась. Арон попросту не может потерять его теперь.

***

— Да какого хрена?! — телефон начинает трястись вместе с руками. Родители Тайсона прислали фотографию результатов. Совпало. И следом гневное сообщение от Фридерика: «Несмотря на это все, сын согласен стать твоим супругом, чтобы избежать позора! Или ты вступаешь с ним в брак, или попадаешь в тюрьму за изнасилование несовершеннолетнего». Арон со злости ударяет кулаком по стене. Кривится, выдыхая сквозь сжатые до боли челюсти. Папочка хорошо постарался и как-то раздобыл соответствующее «вещество». «Срочно надо что-то предпринять. Лир не должен узнать, и, тем более, поверить», — он выскакивает с квартиры прежде, чем любимый выходит с кухни. Несется на машине, наплевав на правила дорожного движения. В магазин, где покупал украшения. У них ведь есть камеры видеонаблюдения? Да и записи, во сколько клиент забрал заказ. Этим можно будет доказать, что он в то время, пока Тайсона кто-то насиловал, был в другом месте. Конечно, с экспертизой сложнее, но выдвинуть предположение, что соответствующие материалы просто украдены и это подстава — можно. Да, Фридерику проще поверить в его причастность, чем в некую подставу. Однако Арон не собирается вступать в брак с нелюбимым, и, тем более, садиться за решетку за то, чего он не совершал. В ювелирном магазине все тот же продавец-омега. — Здравствуйте, вы помните меня? Я два дня назад покупал у вас кольцо. — Впервые вас вижу, — пожимает плечами омега и отводит глаза. Кажется, папочка и тут позаботился: купил его молчание. — Простите, пожалуйста, у меня клиент, — продавец выдержанно улыбается. — Мне нужны записи с ваших видеокамер, — не сдается Арон. — Они не работают, — кивает ему омега и отворачивается к другому человеку. Он возводит глаза к потолку, с досадой вздыхая. И что делать теперь? «Я обязательно придумаю», — Арон выходит из магазина, отправляясь домой. Он думает поговорить с Лиром, пока это вместо него не сделал Бланш. Он останавливается у набережной, прогуливаясь в раздумьях и поисках выходов из сложившейся ситуации. А возвращается домой под вечер, обнаруживая Лира на диване, уснувшим с телефоном в руках. Омега звонил ему, но Арон написал сообщение, что расскажет, куда ушел, когда вернется. Он приседает рядом с диваном на пол. «А если я не смогу найти доказательства и мне придется попасть в тюрьму?» — Арон наклоняется над Лиром, едва прикасаясь к губам пальцами. Омега приоткрывает их и улыбается. — Вернулся, — шепчет. Лир перемещает руки ему на плечи, приобнимает, притягивает к себе. Расслабленный и спокойный — омега и не подозревает, какая информация его ждет. «Я не готов рассказать сейчас… он выглядит счастливым, я все испорчу», — он вздыхает. Но тут же слегка улыбается, поглаживая лицо Лира. Наклоняется и кратко целует. После еще, и еще. Сложно остановиться, когда чувствуешь ответное желание. Взаимность. — Опять уснул с мокрыми волосами? — Арон запускает пальцы во влажные пряди, разделяя их. Спускается к шее, на которой красуется незажившая метка — не успевает она зажить, как он ее обновляет. Арон отодвигает ворот махрового халата на омеге, оголяя его плечо и часть груди. Склоняется, целует нежную кожу, втягивает ее губами. Он хочет насладиться им, пока у них есть время. Неведомо, как развернуться дальнейшие события. Может быть, это последний раз, когда Арон может вот так к нему прикасаться. — Что бы ни случилось… Прошу, верь мне, — он склоняется над ним. — О чем ты? — Неважно. Верь только моим словам. Он развязывает пояс халата, распахивает — а под ним голая кожа. Лир сводит ноги вместе, пытается прикрыться и краснеет — все еще стыдится показывать себя в ярком освещении. Арон не понимает, почему. Может, его тело и несовершенно с точки зрения общепринятого идеала красоты, но для него Лир красивее всех прочих. Он отстраняется и стягивает с себя пиджак и рубашку, следом штаны и любимые носки в розовый горошек. Делает это быстро, пока его омега не передумал и не убежал. Арон переводит взгляд на Лира и понимает, куда направлен его взгляд. — Это что, — омега зажимает рот, еле сдерживая смех, и смотрит вниз, приподняв голову. — А? Трусы… со слоником? — и в открытую смеется. — Ну и что? — Но… хобот, — и продолжает смеяться. — Чем тебя не устраивает мой хобот? — Арон нависает над ним и пока Лир сбит с толку, перехватывает его обе руки и заводит выше головы, прижимая их там своей ладонью к дивану. — Поймал. Сейчас проверим, как ты отреагируешь на мой хобот в действии… Лир под ним изысканный — Арон не может отвести от него взгляд, все исследуя плавные изгибы. Задерживает взгляд на торчащих сосках, которые так и тянет потрогать. Взглядом выше — к губам, припухшим и покрасневшим. Он продолжает придерживать руки омеги, припадает губами к изнеженной коже, втягивает ноздрями ее аромат. Лир нетерпеливо извивается, но руки не выдергивает. Ему тоже нравится. Арон дышит часто, в горле пересыхает. Он полностью перемещается на диван, нависая над омегой. — Теперь тебе не смешно? — и наклоняется, но не целует, спускаясь ниже, к шее, которую так и хочется прикусить: обновить метку. Тут, у изгиба, запах насыщеннее. Он вдыхает его на полную грудь и в открытую наслаждается доступностью Лира под ним. — Ты пахнешь насыщеннее, — шепчет он, целуя шею. У омеги через несколько дней течка, и они планировали провести ее вместе. Но теперь неизвестно, есть ли у него столько времени… Арон отвлекается и безудержно целует нежную кожу, оставляя красноватые следы. Слушает сбитое дыхание омеги, его приглушенные стоны, и это заводит сильнее. Арон сжимает его соски пальцами, слегка оттягивает, после чего втягивает один из них губами, лаская языком. А Лир вовсе не против: выгибается навстречу. Хорошо ли ему сейчас? Он собирается спросить, но вместо этого целует. Прикасается к мягким губам омеги своими и сразу же углубляет поцелуй. И Арон целует его глубоко, и не думает отстраняться, впиваясь в губы омеги и наслаждаясь возможностью прикасаться к нему вот так. Он просовывает руку между их тел и тянется вниз, но не к своему члену, а к небольшому по сравнению органу омеги. Обхватывает, двигает рукой, слыша, как Лир стонет его имя ему же в губы. Он пробирается рукой дальше, натыкаясь на липкость — большое количество природной смазки. Лир давно потек. И Арон гладит пульсирующий анус, обводит круговыми движениями. Не встретив на лице Лира оттенков сопротивления, слегка нажимает и проталкивает один палец внутрь. Туго. Все еще туго, несмотря на то, что они часто этим занимаются. — Мне продолжить? — спрашивает он, отстраняясь от губ. — Еще спрашиваешь? — усмехается Лир и сам насаживается на палец. Арон добавляет второй. Нутро омеги туго обхватывает его пальцы — ему вспоминается, каково входить в него членом. Он кусает губы, чтобы не сорваться. После целует Лира, сильнее и быстрее проталкивая пальцы. Арон собирается довести его до разрядки. — Стой, стой, — омега дрожит, изворачиваясь. Вырывает руки из ослабевшего захвата и перехватывает ими запястье его руки. — Лучше… — тянется к его члену и обхватывает ладонью, приспуская трусы со слоником окончательно. Его прикосновения слишком остро ощущаются. — Лучше вставь. Арон поворачивает голову в сторону спальни и тут кое-что вспоминает. — У нас кончились презервативы. Черт… я собирался купить, но забыл. У тебя скоро течка, сейчас опасно, — он запинается, осматривая возбужденного, тяжело дышащего омегу. Останавливает взгляд на впалом животе и представляет его выпуклым. Ему очень сильно хочется видеть Лира беременным своим ребенком. Но это — решение обоих, он не имеет права хитрить и оплодотворить омегу без его согласия, каким бы ярким ни было желание. — Может… ты был бы не против? — выдавливает Лир и смотрит на него умоляюще. — Если бы у нас получилось, ну, зачать… Я хочу забеременеть от тебя. От услышанного Арон чуть ли не задыхается. — Нет, я не против, — быстро уверяет он, не в силах удержать довольную улыбку. — Давай попробуем, — Лир шумно сглатывает и отводит взгляд. Смущен. Арон проводит руками по бокам хрупкого омеги под ним, разводит его ноги пошире и пристраивается между ними. Собственный член уже болит от возбуждения, низ живота болезненно стягивает пульсацией. — Люблю тебя, — шепчет он омеге в губы, надавливая головкой изнывающего члена на анус. Он хочет поскорее ощутить тугость его омеги, но ему хорошо от одних мыслей, что делает он это именно с Лиром. Сколько бы раз он с ним ни был, каждый — как впервые. Он толкается внутрь, сразу входя наполовину и дурея от ощущений. Арон прикрывает глаза, чувствуя, как сильно омега сжимает его в себе. И он в несколько мелких толчков входит до упора. Всматривается в лицо омеги, запрокинувшего голову и приоткрывшего губы. Лир обхватывает его талию ногами и сильнее сжимает в себе, шепчет, как ему хорошо, называет ласково по имени. Омега прижимается плотнее и сам втягивает в поцелуй, проявляя небывалого жара инициативу. Арон быстро перенимает главенство, целуя так страстно, что забывает дышать. Он подхватывает Лира под ягодицы, сжимая их руками, приподнимает, устраивается поудобнее. Рычит омеге в губы. Арон подается назад и тут же медленно входит до упора — он совершает неторопливые движения, еле сдерживаясь, чтобы не сорваться на быстрый темп. Он осознает происходящее и осознает, что если будет груб, то Лиру будет больно. Он устраивает его ноги у себя на талии поудобнее и при этом продолжает целовать. Лир стонет, и его несдержанный голос действует сильнее феромона. Арон забывается в ощущениях, начиная толкаться быстрее. Омега реагирует на каждое движение: скромный Лир оказывается громким. Его возбужденное лицо, взгляд, припухшие от поцелуев губы… То, как он выгибается, стонет, запрокидывает голову и впивается ногтями ему в спину — все это сводит с ума окончательно. Арон не может продержаться дольше, он чувствует приближение сильнейшей разрядки. За миг все его тело сотрясает от вспышки наивысшего удовольствия. И только после он осознает, что продолжает выплескивать семя внутрь своего омеги. Арон тяжело дышит, сердце стучит учащенно. Жарко — пот катится по вискам. Он одним движением выходит из Лира, замечая, что омега тоже кончил себе на живот. И скорее всего, несколько раз. Но Арону мало этого. Если это его последние часы рядом с любимым, то он желает провести их так, чтобы потом запомнить надолго. Он отстраняется, рассматривая, как расцветают на шее и груди омеги красноватые следы. Перестарался. Спускается взглядом ниже. Лир дрожит, сжимает руками простыни, а из пульсирующего ануса вытекает сперма. И от этого вида Арон возбуждается снова. И Лир, как на то, тоже не намерен останавливаться: приподнимается навстречу, обнимает и неожиданно кусает его в шею. Арон чувствует, как омега обхватывает его член рукой и двигает, пытаясь принести удовольствие. Он на инстинктах рыкает и подминает Лира под себя, опрокидывая его обратно на поверхность дивана. Арон властно целует его, выпуская наружу сущность собственника. Он желает снова обладать им. И снова кончить внутрь, чтобы точно показать миру, что Лир — занятой омега. Ни один альфа не посмеет к нему прикоснуться. И Арон на инстинктах впивается зубами в изгиб шеи. На языке металлический привкус. Отстраняется — в месте укуса выступила кровь. Он слизывает ее, наслаждаясь видом временной метки. И пусть, она исчезнет к следующей течке, как и положено природой — но Лир будет носить ее на своей шее несколько дней, а во время течки получит уже долговременную. Он довольно расцеловывает шею, снова спускается к груди. Грудная клетка омеги быстро опускается и поднимается, Лир несдержанно стонет, как только он всасывает один из сосков. Арону невыносимо хочется войти в него снова. Он переворачивает омегу на живот и приподнимает его зад, заставляя Лира прогнуться в спине и выпятить ягодицы. Арон любуется видом. Бедра омеги перепачканы смазкой и белесым семенем, которое все еще сочится из пульсирующего отверстия. Он без предупреждения приставляет член и входит одним рывком почти до упора. Лир в ответ крупно вздрагивает и стонет особо громко. Арон слышит это и больше не может сдерживать звериную суть. Первые толчки слабые, но дальше — быстрее. Он выходит и входит, проталкиваясь внутрь полностью. Кажется, Лир срывает под ним голос, хватаясь за обивку дивана пальцами, но Арон продолжает нещадно вдалбливать его в диван, позабыв обо всем. Он сжимает его тело в руках, кусает, целует все, что попадается. Ему слишком хорошо. И даже после ослепляющей разрядки ему мало. Арон не отпускает омегу, снова и снова вторгаясь в него. До тех пор, пока оба не выбиваются из сил настолько, что Лир даже теряет сознание.

***

Арон просыпается от десятого по счету будильника. Он обнаруживает себя на кровати, а рядом лежит Лир, закинув на него ногу и руку. Омега тихо сопит, улыбаясь во сне. — Прости, — шепчет Арон, осторожно целуя его в лоб. — Это был перебор… — М-м? — Лир слабо мычит и едва разлепляет сонные глаза. — Я что, выжил? — шутит. Он вовремя выползает из-под омеги, сбегая к шкафу с одеждой и вытягивая халат. — Я уже попросил прощения! И в самом деле, ты же выжил… — А вот ты не выживешь, подожди у меня, я до тебя доберусь со скалкой! — Лир привстает и угрожающе сверкает глазами. — Все тело болит. Меня будто через мясорубку прокрутили, понимаешь? — продолжает возмущаться омега. — Собака дикая, ты меня всего покусал, я тебя мало кормлю, что ли? — Вчера, помниться, тебе все нравилось, — Арон прячет усмешку в ладони, отворачиваясь. Завязывает пояс халата. Махровая ткань проходится по свежим следам от ногтей на спине и плечах. Печет. — Между прочим, ты меня тоже покусал и поцарапал, котеночек. Лир вспыхивает и прячется под одеяло. — Ладно, в знак примирения приготовлю тебе завтрак. — Аптечку лучше принеси, — бурчит из-под одеяла омега. — Обработаю тебе твои царапины… Арон выходит из спальни довольный. Босые ступни холодит пол. Надо бы в ванную — но сначала завтрак. Он ищет тапки, но находит только один: под диваном. Местонахождение второго так и остается неизвестным. А что, если его украл домовой, который позавидовал и обиделся на них за столь насыщенную ночку? Или сосед сбоку — бедолага наверняка утомился, пока стучал им то в стенку, то по батареям с требованием «убавить звук». Звонок телефона заставляет дрогнуть и вспомнить про ситуацию, устроенную Бланшем. Арон ощущает, будто его резко скидывают с небес на землю. В груди холодеет. Это Фридерик. — Да? Слушаю, — Арон закрывает дверь на кухню, чтобы Лир не услышал. — Я дал тебе достаточно времени подумать. Ну? Как собираешься исправлять ситуацию? — Повторю в который раз, я этого не делал. Результат экспертизы неверный, я вообще был тогда в другом месте, — он уже не знает, как себя оправдать. — Хватит. Или брак, или… — Я не сделаю Тайсона своим супругом, — заявляет уверенно он. — Хотите — судитесь, но вы не заставите меня вступить с ним в брак. Да, я понимаю, его честь опорочена, но опорочена она не мной и не мне за это отвечать. — Упертый осел! Ты продолжаешь утверждать, что это не ты, хотя все факты свидетельствуют об обратном, — Фридерик начинает злиться. — Раз так, то знай, я этого так просто не оставлю. Мы немедленно едем в отделение полиции подавать заявление. Ты должен понести ответственность за свой поступок. И раз не хочешь мирным путем, то тебя ждет наказание по закону. И гудки. Арон стоит на кухне, смотрит на плитку под ногами. Он только начал исполнять свою мечту о создании счастливой семьи, как фундамент рушится. И снова — как тогда, когда ему было пятнадцать — по воле папы. Однако на этот раз он не собирается пускать все на самотек.