ДРУГОЙ

— Что случилось? — не доброжелательно окинул взглядом Эда блондин. Брюнет волнительно ходил по комнате, где они находились вдвоём и подбирал нужные слова. Молчание по-секундно отдавало стрелкой на часах, а хаос в душе был не принятен ни одним словам. — Дело в том… — Не томи. — не хватало терпения у Егора, и его грубый голос давал об этом знать. — Аня не такая, как ты подумал, — перевёл взгляд брюнет на Булаткина. Егор ухмыльнулся, понимая, что не готов обсуждать эту тему. — Все они не такие. И та мадам, что сидела на мне тоже в их копилку. — Она другая, понимаешь? — медлил Эд, пытаясь начать разговор, который давался ему не легко, с одной стороны — друг, общение которого ему было важно, с другой стороны девушка, которая стала в его же игре пешкой. — Это всё? Если да, то ты мало ещё видел «других» и «не других тоже». — Дело в том… — Эд, слушай, я правда не собираюсь об этом говорить, и я не знаю, что она тебе там понарассказывала, мне абсолютно по*уй. — выделял грубо каждое слово Егор. — Именно поэтому сейчас ты закидываешься? — Это не твоё дело. — отрезал блондин и обернулся в сторону выхода. — Я не сказал тебе важного, в новогоднюю ночь Аня знала, — говорил с отдышкой, волнуясь Эд, — что ты будешь там, и именно поэтому поехала в сити со мной, а насчёт Тиктока — это я её уговаривал, она не испытывала огромного желания участвовать в этой съёмке, просто была не против помочь. И в этот клуб я её позвал, чтобы ты подумал, что она ко мне приехала. Но она ехала туда не ко мне, она хотела увидеть тебя, и я сказал, что ты там будешь. Егор медленно возвращался в сознание, прокручивая каждую приведённую ситуацию, в которой Аня по его внутренним отголоскам была замечена, как сотни девушек, которые были у него. Меркантильные, со своими желаниями и мыслями на его счёт, без особого принятия его тем, кем он есть на самом деле… Другим. Егор молча подошёл, размеренно, грубо дыша, и ощущая конкурентность, которую он уже победил. Внутри него играли демонические заглушки. Желваки на скулах включались в роль сильнее, а глаза наливались агрессией. Эд чувствовал, как был не прав, и как его игры, чтобы получить девушку, которая была склонна к другу, закончились провально. — На*уя ты пытался заполучить то что по праву моё? — схватил за шиворот Эда Егор и вбил в стену, ударяя жестко, и без права помешать и оказать сопротивление, его сильная рука вмиг припечатала удар в нос. — Я не слышу ответа бл*ть! — звучал голос блондина ещё грубее и ярковыражено. Эд опустил глаза, как школьник, а затем поднял их, направляя прям в Булаткина, словно не боялся всего этого замешательства. — Она тебе не нужна. Даже сейчас, ты скорей всего пойдёшь снимать напряжение с той эскортницей. А утром возможно вспомнишь о Ане и встретишься с ней ещё на раз. Но разве тебя будут интересовать её чувства к тебе? У той блондинки на диване по-моему их предостаточно на одну ночь. — смеялся Эд в лицо другу, показывая его истинное влечение. — Сука. — резко схватил за глотку друга Булаткин, — Не смей судить меня по тому, что ты не знаешь. — в дикой агрессии, испепеляя злость и гнев, Егор наклонил парня вниз и ударил в живот коленом, от чего брюнет скорчился и начал судорожно кашлять. — Тебе не стать мной, и тем более не залезть в мою голову, что бы оценить моё мышление к той или инной ситуации. — Егор. Бл*ть. Тебе она н*хер не нужна! Ты сам это знаешь! — Мне н*хер не нужны такие друзья, как ты. — поднимая и заряжая кулаком в солнечное сплетение, Егор отпустил Эда, и грубо дыша вышел с комнаты, понимая, что все эти отголоски флешбеков не просто так дурманили его разум. В голове мысли играли словно на струнах души. Хотелось разнести всё вокруг и убраться к чертям. Егор подобрал куртку с дивана, и вышел с квартиры, не отвечая на возгласов собравшихся. По пути одеваясь, и вызывая лифт. В глазах темнело, он словно возвращался в те моменты, которые думал, что никогда запомнит. Булаткин зашёл в лифт, облокачиваясь на поручень. Слова в голове делали хаос. Словно мысли о ней были удушьем. Эд сидел у стены, приводя дыхание в порядок, скорчившись и вытирая кровь с носа, понимая, что эту игру он проиграл. *** 02:30 Мои часы на запястье неустанно тикают с сердцем на пару. Я чувствую его удары, и не могу сомкнуть глаза. Кажется мое сердцебиение достигает дневную норму в несколько десятков раз. Может ли это привести меня к тому, что я потеряю сознание и не приду в себя, через минуту, десять, час и день? Что он будет делать в это время? Отвечать на звонки, важных ему дел, проводить время в компании своих друзей или новых дам? Я сбилась со счета времени, когда мне просто было легко. Ах, да. Мне так здесь было только с ним. Говорят нужно найти человека не с которым тебе вечно будет хорошо, а того без которого будет плохо. Я нашла. Нашла тебя среди этих городов, стран и часовых поясов. Средни сотни разных глаз, и ударов сердца не в попад. Мне кажется я ощущаю, когда боль дурманит твою голову, а страсть выворачивает все принципы на изнанку. У тебя они свои. И различие между нами, что ты их не променяешь и не отдашься моменту, чтобы попробовать по-другому, не касаемо твоих внутренних факторов «да или нет». А я уступлю своим принципам рядом с тобой. И это не значит, что у меня их нет. Просто любовь делает меня другой. Мне хочется тебя касаться, изводить узоры пальцем на теле, любоваться твоими татуировками, и хотеть себе такую же, но с тобой. Молчать когда тебе грустно. И смеяться, когда весело. Смеяться тогда, когда хочется, чтобы ты отвлёкся от рабочих дел, и заметил солнце в себе. Оно большое. Больше, чем планета в галактике, и только тебе решать, когда ему светить. Вспоминаю моменты, когда ты сжимал мою руку, а у меня мир уходил из-под ног. Как интересно тебе нравится просыпаться? Когда я считаю твои ресницы, или утопаю в твоей футболке и готовлю яичницу на завтрак? Хочу тебя обнимать, когда ты сходишь с пьедестала своего настроения, и твои руки сжимают невидимую агрессию. Хочу успокаивать каждый твой повышенный тон, пониженным своим. Нежность исходящая из рук, обволакивает меня так же трепетно, потому что всё, что идёт от меня, это любовь. И она значительно больше, чем плохое настроение с утра, проблемы на работе, или пробки в час-пик. Просто я так хочу быть твоим успокоительным в этом мире. Одним единственным человеком, после которого вкус других не ощущается даже на треть. Я сижу в ванной, обнимая колени, на мне тоже самое платье, смытый горечью мейкап, и покусанные губы. Я обнимаю себя так, словно меня бы обнимал ты. Сильно, грубо, уверенно, что так никто больше не сможет обнять. Разочаровалась ли я в тебе? Нет. Совсем нет. Как можно разочароваться в том, что ты не знаешь. В том, что тебе преподнесли и показали. Разочаровалась ли я в Эде? Тоже нет. Просто каждый в этом мире борется за свои ощущения, чувства и эмоции, и когда они не исходят от тепла, трепета, заботы по человеку, то внутри все переворачивается. И ты начинаешь создавать вещи, которые раньше и не пытался создать. Говорить то, что и не мог говорить. Делать. Делать это не от чистого сердца. А потому, что думаешь, что любишь. Нет. Когда любишь, не причиняешь другому вреда. Как можно причинить боль, когда ты всей душой за тепло? Мне не хотелось не спать, не оставаться здесь, но и не уходить. Я слабо понимала, чем займусь завтра и всю оставшуюся жизнь. Одно я поняла точно, что не смогу взять и заставить человека поверить мне, а не его восприятию, на которое повлияли слова других. Мне нужно было взять себя в руки, как кричала подруга сквозь дверь, потом она правда успокоилась и поняла, что у неё не выйдет меня ни поддержать, не понять. Но я и не искала этого ни в ком. Мне просто нужно было сидеть на полу, обнимать себя и вспоминать самое приятное, что есть во мне. Иначе бы я не смогла просто держаться и перепутала бы дверь с окном. Не совладать собой в ситуациях, хуже, чем делать вид, что у тебя все хорошо. Просто в один прекрасный момент у тебя будет один выход. И он совсем тебе не понравится. Я упрямо кусала губы, и думала о нём. Даже сейчас я переживала о человеке, который отказался от меня и поверил словам, которые совсем не касались моей души. Я не знала, что с ним, но я знала, что со мной. И это такая невыносимая боль, что даже весь переворот мыслей в голове, все равно давали её отголоски по рёбрам. Вдох. Меня терзает невыносимая печаль. Печаль по плечам которые не обнять. И если бы была подходящая песня к моему состоянию, то это была бы тишина. Потому что именно сейчас мои слёзы неустанно, навзрыд, срываются с глаз, и я закусываю руку, чтобы хоть как-то перекрыть боль, которая режет мне вены невидимым ножом. Закрываю глаза, чтобы не видеть ничего вокруг. Но слышу, как кто-то стучит в номер, и меня словно возвращает с мыслей в отель. Маша поднимается с кровати и на носочках идёт в сторону двери, что-то ворчит под нос, но я не разбираю её слова. Прислушиваюсь. Словно понимаю, что сейчас произойдёт то, что перевернёт мое состояние с ног на голову. Но смогу ли я по прежнему дышать? Мужской голос слышится не в попад, я тихо дышу, чтобы услышать его по-лучше, чтобы узнать… Эхом по коже режутся его слова, они то гладят, то заострено проходят по ушной раковине. Я слышу поворот ручки двери, которая закрыта, слова Маши, и мужской голос, который врезается в память. Здесь стены такие крепкие, что я не могу разобрать и слова. Но отчетливо понимаю, что это не персонал отеля. Молчу. Не дышу. Ручка выворачивается в сторону с такой силой, что кажется дверь сейчас откроется и без ключа. Стуки. Хлопки. Грубый голос. Выдох. Я слышу его… Подождите… Может я схожу сумма? 03:00 Как он может быть в такое время здесь? Как он может стучаться в мою дверь? Как он может? Он? Вопросы переполняют мои эмоции, и я судорожно поднимаюсь, держась за стену. Ручка двери судорожно ходит вокруг, словно сейчас вырвется к чертям. И я, пересиливаю себя, чтобы повернуть замок, и заглянуть в глаза своему страху или желанию, увидеть его сново. Поворот ключа. — Открой дверь! Или я снесу её н*хер!!! — лицо Егора которое врезается в мои глаза сразу же, как дверь открывается. Он грубо дышит, и смотрит на меня то ли со злостью, то ли с облегчением. Его ярко выражение голубые глаза направлены в мои, судорожно бегают, и не могут остановится. Он злой. Напряженный. И совсем другой. Мне кажется я перестала слышать своё сердце… — Ты.Плюс.Я.Равно.Удушье. — сложно дыша произнёс Егор.