ДРУГОЙ

Просыпаюсь от постоянной вибрации на мобильный телефон, в голове ветер, и я открываю веки с такой тяжестью, что мысли сами по себе связываются в одно единое, пронося все моменты с этой ночи, словно на зло, цепляясь за каждую деталь. Судорожно ищу рукой телефон, но не нахожу, поднимаю взгляд, и чувствую его под одеялом. Имя на экране сразу же ударяет грубо и больно. «Егор». Кусаю губу и запрокидываю голову на подушку, но не могу взять трубку. Это сложно! Безумно! Неужели ему есть что мне сказать? А мне? Ответы которые не приходили ко мне за весь момент осознания, что трубку все же нужно будет взять. И я чуть ли не на последнем гудке поднимаю её и прислоняю к себе. — Алло. Аня, привет. — произносит его голос на легке. — Привет… — говорю, кусая сухую губу, и жду ответа. — Я если тебе вчера дал выходной, ты бы не могла его взять на другой день и прийти ко мне сегодня? Слушаю его, отрывисто дыша и не понимаю о каком выходном он говорит. Словно обстоятельства подшучивают с меня и выставляют за дуру. Такое возможно? — Да ты не… — пытаюсь сказать о том, что о никаком выходном мы не говорили, но не успеваю, так как меня перебивают. — Я тебе два дня даже дам, но только сегодня приедь, — говорит он совершенно не строго. И я понимаю, что возможно что-то произошло, и сейчас у меня нет ни времени, ни желания думать о прошлой ночи. Желание одно: помочь ему. — Хорошо. Я сейчас соберусь и приеду, — откидываю все мысли в сторону и открываю одеяло, чувствуя холод по гусиной коже от ветра с приоткрытого окна. — Подожди, ты на такси? — Да. — Я вызову к тебе водителя, напиши свой адрес мне в смс. Это быстрее будет просто. — Хорошо. — Жду. Егор откидывает трубку, и я медленно прислоняю телефон к губам, не понимая, что сейчас было? А вдруг он хочет обсудить эту ночь и сказать, что ничего не было? Или…? Мысли разделялись на два лагеря, не давая возможности произнести что-то наперекор им. Сердце в груди отрывисто бежало со стороны в сторону. Мои губы пересыхали, и складывались в трубочку, но сейчас было настолько сложно собрать себя в недостающий пазл, что казалось я просто обратно лягу, и никуда не поеду. Но могла ли я так сделать? Все мои мысли утром были о том, что я не возьму трубку, не поеду к нему больше, и буду весь день просто в отключке. Но он просто позвонил, и я не смогла прийти к тому решению, чтобы отрубить все корни насовсем. Так странно он говорил о выходном, и не слова о моём исчезновении… Или же это разговор не по телефону? Пока мысли во мне входили в кураж, от Егора пришло смс: «Жду адрес». Дрожащими руками, выписывая буквы по клавиатуре, я отправила ему в ответ свою геопозицию, и откинув телефон, пошла собираться. Мне пришлось как-то собрать себя, в который раз, так ранимо и сильно, взяв всё своё терпение на нереальных оборотах, просто поставить все эмоции на паузу и встретится с ним. Принять это как должное. Умываясь в ванной, и осматривая себя в зеркало, мешки под глазами свидетельствовали о недостатке сна, и вместе с ними по моему телу прошла дрожь, когда я увидела синяки на запястье и по руке, укусы на шеи, и на предплечье темные следы от зубов. Такое чувство, что меня вчера били, кусали и просто издевались. Измотали по полной. Прислоняюсь пальцами к синякам на руке, проводя к шеи, ощущая, как зуд проходит по коже не приятно и с отголоском воспоминаний. Я же сама этого хотела. Хотела. Терпела, что бы почувствовать его. Ощутить, как раньше. Не сдержалась. Я ведь так хотела залезть к нему в голову, чтобы показать, как было до. А залезла просто в постель. Со вздохом, я не решила скрывать эти отпечатки, а просто вытерла лицо белым полотенцем, и с горечью на губах пошла к шкафу, одевать наряд этого дня. Спустя пару минут на мне кожаные коричневые шорты свободного кроя с большим поясом, под ними телесные колготки бледного цвета и гольф оттенка капучино с молоком. Завязываю хвост, поднимая его выше, и обуваюсь. Рукав гольфа не прикрывает синяки на запястье, и только подумав скрыть их слоем тональной основы, мне резко вибрирует смс: «Водитель на месте. Выходи.» Забывая обо всем, и хватая джинсовку с рюкзаком, я выбегаю с квартиры, захлопнув дверь. Чем ближе я была к мыслям, что совсем скоро мы встретимся, мне становилось дурно, душно и не понятно. Почему так? Почему так больно и страшно? Я не знала. Не знала, что меня ждёт за разговор, скажет ли он что-то о нашей ночи, или оставит её там, где ей место быть? Как я себя поведу? Словно у меня был выбор: говорить ему что-то о своих мыслях или нет. Был выбор только не говорить, потому что я не знала, что я смогла бы произнести, как и зачем. Чтобы ещё больше себя опустить туда, где боль пронзает и руководствуется всем телом и душой. Спускаюсь по лестничной клетке, словно на пробежку, и выхожу с подъезда. Перед мной темный, всё тот же затонированный майбах, как после кино, в нашу не первую встречу, и сердце шепчет сесть на заднее сиденье. Воспоминания о том дне эхом проносятся по коже и щипают, как электрофорез в поликлинике. Затаиваю дыхание и смотрю по сторонам, подходя к машине. Открываю дверцу и сажусь в салон, не смотря на сиденье рядом. Мысли бьются ключом, пока я не поворачиваю взгляд. Рядом со мной сидит Егор, с телефоном в руке, в чёрной кепке, такого же цвета куртке и джинсах. Моё сердце уходит в пятки, и дыхание сбивается со всех биоритмов. Я не понимаю, что происходит, и смотрю на него, кажется с отвисшим ртом. Нет мне кажется, это состояние просто внутри. Захлопываю дверь, и пытаюсь произнести хоть что-то. Но водитель уезжает с места, и Егор начинает разговор вместо меня. — Привет. — улыбается он во все свои 32, показывая хорошее настроение. — Пприввет… — говорю испугано, чуть не заикаясь. — Мне нужна твоя помощь. — переходит он с улыбчивого настроения на более серьезное, и просто обжигает взглядом, так что я опускаю его и только потом поднимаю сново на него, — Мы сейчас в супермаркет. — Супермаркет? — Да. Нужно закупиться, сегодня ко мне приедет друг детства, он проездом в Москве. Решили посидеть у меня, и посмотреть футбол. Надеюсь ты мне поможешь с приготовлением блюд. Черт. В мыслях такой каламбур, что я просто всё откидываю на потом, и думаю только о том, что бы это не был Стас. Только не он. Но слова о том, что друг проездом, немного успокаивают. Не успокаивает одно, что он решил не вспоминать то, что было ночью. Неужели это такая тактика? Все эти его взгляды они для того, чтобы опрокинуть меня в краску? Дышу. Слабо. Но пытаюсь. — Поможешь с выбором продуктов? — Хорошо. — А завтра у тебя будет законный выходной. Мотаю утвердительно, и поворачиваю взгляд к окну, пытаясь прийти в себя. Но Егор словно играет со мной. — Я когда проснулся, думал, что ты в комнате, за эту неделю привык к тому, что дома кто-то есть. — произносит он совершенно легко. И я теряюсь, не понимая, разве он не спросит о том, почему я ушла? Или он оставил всё так как есть и ему не интересно это. Не могу скрыть внутри себя, что это меня не цепляет, так как каждое его слово показывает то, что он решил забыть о том, что нас связывало. Почему у меня так не выходит? Да не выйдет даже… Глотаю громко, пытаясь сглотнуть ком, который не позволяет спокойно дышать. — Ты как? — задаёт блондин самый удачный вопрос. — Я? — перевожу на него свой взгляд. — Да, я же с тобой здесь, или нет? Ты какая-то задумчивая. — улыбается Егор. — Не выспалась просто. — поправляю волосы за ухо и случайно открываю своё запястье. Егор серьезно хмурит брови, смотря в мою сторону и дотрагивается к руке, потягивая её к себе. — Что это за синяки у тебя? — проводит удивлённый взгляд по мне, словно не понимая, откуда они взялись. Он это серьезно сейчас? Смотрю на него так, словно я на каком-то шоу, где нужно играть удивление на каждый его вопрос. — Ничего. — пытаюсь вытянуть руку, но понимаю, что он схватил её уверенно сильно. — Тебя кто-то обидел? — смотрит он пронзительно и уже с оскалом на зубах, играя желваками. Так что мне хочется просто встать и выйти с этой машины даже на бешеной скорости. В окно, дверь, куда угодно, но не говорить ничего. От слова «вообще». — Нет. Никто не обидел. — набираюсь сил и отвечаю, прижимая губы. И Егор прошёлся по моей руке, касаясь обожженным взглядом тела. — Если кто-то только попытается это сделать, ты только скажи мне. Я не позволю обижать тебя. — говорит он уверено. И я совсем путаюсь во всем что происходит сейчас, словно это не он, и вчера был не он, и вообще это всё сон. Неужели можно действительно так играть, что между нами ничего не произошло? Кажется я просто на пределе до того момента, как кричать ему о том, что я не могу, так же как он сделать вид, что не помню. Я помню. Ожогами по коже, но помню, все те моменты, где отдавалась ему без мыслей на что-либо, просто чувствовала его дико и сильно, до хрипоты в горле. — Всё нормально. — вынимаю пальцы с его руки, и кладу их на колени, судорожно сжимая их. — Прости, если я полез не в своё дело. Но хочу, что бы ты знала, что я всегда могу помочь. — Спасибо. Но всё хорошо. — призрачно улыбаюсь, уже как сумасшедшая, веря в это. Но он просто не оставляет мне выбора. Совсем. Егор откидывается на сиденье и запрокидывает голову, выдыхая. — Я вчера так напился, что вообще ничего не помню, даже когда ты ушла. Надеюсь ты не видела меня в таком состоянии. Что? На секунду мне кажется, что всё услышанное просто словестный мираж, и он обязательно исчезнет с минуты на минуты. Но слова не исчезают с головы даже, когда я сжимаю и открываю веки. Он не делает вид, а просто не помнит? Сново не помнит? Мне казалось, что забыть всё как сон будет очень сложно и больно, особенно, когда тело чувствует, душа помнит. Но я не знала, что будет так больно, когда ты смог забыть всё за нас двоих… Молча кусаю губу, и сжимая подлокотник, который между нами создаёт расстояние. Тогда я не знала, что виной всему не алкоголь в его крови. Тогда я сново училась дышать с обломанными крыльями.