Бессердечный

Тепло. Когда я просыпаюсь во второй раз, чувствую себя лучше. Словно огромную каменную плиту, что я все время тащил на своих плечах, кто-то заботливо перенял в свои руки. Тело кажется немного отдохнувшим и более послушным, горло практически не саднит. Удивительно, что со мной творит его тьма. То, что должно приносить только разрушение и боль, помогает мне выжить. Демон до сих пор держит меня в своих объятиях. И если раньше я едва ощущал окружение, то теперь ясно чувствую жар его кожи. Мне кажется, если он отпустит, Имя тут же заберет меня. Окутает холодом, скомкает мое естество и скинет в непроглядную бездну, откуда уже не будет выхода. Словно ребенок, я замираю, плотно прижавшийся к крепкому телу демона, уткнувшись лицом ему в грудь, будто спрятался от всего мира. Демон. Мое крохотное, надежное убежище. Вряд ли у меня когда-нибудь получится вернуть все то, что я задолжал ему. Он спасал меня бессчетное количество раз, ни разу не причинил вреда, хотя мог, не шел против моей воли. Я никогда не перестану удивляться его терпению. Даже если все это только ради силы Имени. Он пустил корни в моем сердце. Чем больше я думаю об этом, тем отчетливее понимаю, что необходимо сделать. Пусть не хочется, пусть тяжело, мучительно настолько, что скручивает нутро. Но я должен рассказать ему и отвадить, пока не поздно. Они не пожалеют его. Измучают, изуродуют. Истязают физическую оболочку и только потом проведут изгнание. Собственные мысли заставляют сердце съежиться. Чуть сильнее вдыхаю аромат лаванды. Держу глаза закрытыми, навечно запечатляя в сердце ощущения. Я буду лелеять воспоминания его объятий, где всегда спокойно и безопасно, до конца моей жизни. Жаль только, что он может наступить так скоро. Его руки расслаблены. Грудь равномерно вздымается. Видимо, он спит. Мне нужно разбудить его, узнать, сколько прошло времени. Но прервать сон кажется кощунством. Не знаю, по какой причине, но он кажется мне гораздо более уставшим, чем обычно. Возможно, я выпил слишком много его тьмы. Он ведь изначально пришел ко мне за силой. Вряд ли у него ее осталось слишком много. Хотел бы я знать, как устроены демоны на самом деле, но вряд ли старые книги в кабинете отца откроют мне правду. Все они начнут лгать о том, что высшая чернь только и ждет, как бы нам насолить, чтобы пробраться в мир и питаться за счет невинных людей. Зато Имя превозносят. Я морщусь от собственного упоминания своего недруга. Недавние события, когда Имя буквально сжирало мое сознание, пока я старался отбежать от дома на безопасное расстояние, заставляют вздрогнуть, порождая абсолютно иррациональный страх. Лучше бы демон убил меня сегодня. Если он заберет мою силу и оборвет жизнь, это станет лучшей концовкой моего существования. Не придется больше бороться, не нужно будет страдать и терпеть. И чувства к демону, что ядовитыми бабочками ютятся в сердце, перестанут выкручивать душу. Стоит мне шевельнуться, как за спиной тут же раздается утробное урчание, от которого теплеет на сердце и в то же время холодеет в душе. Я не позволю Пину закончить так же, как и кот, попавшийся деду. Он не заберет его. Мягкие лапки шуршат одеялом, затем осторожно забираются на меня, и совершенно беззастенчиво Пин устраивается в выемке между наших с демоном тел, уткнувшись влажным носом мне в ухо. — Пин, — едва слышно шепчу я, — только не разбуди его. — Он не отходил от тебя весь день. Все во мне сжимается от бархатного голоса. В горле неожиданно пересыхает, волнение жаром прикасается к вискам. Все слова теряются, вся уверенность мгновенно тает, а я даже толком объяснить не могу, почему. Из-за того, что он сделал для меня, или из-за того, что предстоит сделать мне?.. — Спасибо, — все же удается вымолвить, пусть хрипло и неуверенно, — я думал, оно заберет меня. — Я бы не позволил, — тут же отзывается демон, и его губы утыкаются мне в макушку. Меня огорчает, как сердце превращается в комок беспокойной теплоты от его действий. Он обращается со мной так, будто ему действительно было страшно потерять меня. Не силу. Меня. Только вот тогда, теряя сознание, я точно помню, что не смог позвать Пина. Это последнее ясное воспоминание. Как демон догадался, что мне нужна помощь? И как смог найти меня? И что он сделал, чтобы вырвать меня из лап Имени? Сомневаюсь, что поцелуя было достаточно. Или же мне просто обидно, что я ничего не чувствовал. — Как ты узнал? — Я — твой личный телохранитель. Как я мог не знать? Я чувствую, как он усмехается. Скорее всего, Пин следил за моими передвижениями и привел демона сразу, как только увидел, что дела плохи. Только странно, что он сразу не встретил меня поодаль от дома. Мне кажется, я смог бы заметить моего кота. Сам демон не мог следить за мной. Если бы он пробрался к дому Хранителей слишком близко, его бы молниеносно обнаружили, и, если бы не поймали сразу, пошли бы по следу. Даже несмотря на то, что деда и отца нет в доме, Эдита и Милосердная использовали бы зов автоматически. — Как ты себя чувствуешь? — его голос звучит привычно тягуче. — Лучше, — я говорю искренне. Демон тихо выдыхает, будто от облегчения. Так странно разговаривать с ним и не смотреть в глаза. Ловлю себя на мысли, что мне хочется посмотреть в его лицо. Коснуться смуглой кожи пальцами, очертить линию бровей и форму губ. Я бы скользнул вниз по его шее, прижал бы ладонь к месту, куда укусил его в нашу первую встречу. Интересно, затянулись ли раны от моих зубов. А я ведь так и не спросил. Потому что раньше мне было все равно. Я чувствую, как тепло в комнате от его тьмы. Она, словно невидимый туман, сгустилась у кровати, создавая вокруг нас оптимальную температуру. Думая об этом сейчас, наверное, его тьма — то же самое, что и мое Имя. Разница только в том, что у них с демоном идеальный симбиоз, а у меня бесконечное противостояние. — Не голоден? — очередной вопрос вырывает меня из задумчивости. — Хочешь пригласить меня на обед? — уточняю насмешливо, немного сожалея о том, что отведенное мне время в его объятиях подходит к концу. — На ужин, — поправляет он мягко. Я открываю рот, но ничего не отвечаю. Я пришел сюда, чтобы предупредить их. Заставить уйти. А в итоге тяну кота за хвост разговорами, только бы побыть с демоном еще немного. Изголодавшийся до ласки разбалованный ребенок. Прав был отец, называя меня паршивой овцой. Я забочусь только о своей шкуре. Как и сейчас. Отец и дед могут вернуться в любую секунду и отправиться на мои поиски. Не сомневаюсь, что Милосердная выскажет им все, как на духу. И если они отправятся в город, наверняка почувствуют чернь. — Винсент? — напоминает демон, и руки его чуть напрягаются. Я сглатываю и упираюсь руками в его грудь, вынуждая отодвинуться. Сперва он застывает в нерешительности, но затем послушно разжимает объятия и отстраняется. Пин, прекративший урчать, быстро пробегает по моему бедру, отходит к изножью кровати и усаживается, сверкая в меня вопросительным огнем глаз, чутко считывая настроение. Практически сразу мне становится холодно. Я чувствую на себе пристальный взгляд демона, но не могу заставить себя открыть глаза. — Сперва мне нужно поговорить с тобой, — скорее выталкиваю я, чем произношу. Кровь бьет по вискам, в груди все немеет от отчаяния. Необходимость оттолкнуть его вот-вот норовит расплющить меня, как ловушка с движущимися друг на друга стенами. От них никуда не сбежать и не деться, тебя просто раздавит, как таракана. И никакого волшебного инструмента под рукой, способного остановить их движение. Даже если такой есть, он лишь оттянет неизбежное. — Винсент, — снова завет он, и голос его никак не вяжется с прожигающим меня взглядом. Такой ласковый. Чуткий. Он снова подталкивает меня. Как и всегда, когда видит, насколько мне тяжело. Готовый понимать и слушать, прибегать на помощь даже без просьбы, словно он волшебник. Сегодня он подарил мне гораздо больше, чем я мог себе представить. Он дал мне спокойствие. Время. И все ради Имени. Почему-то на ум приходит река, рассказами о которой он успокаивал меня. Темные, мутные воды и мириады серебристых нитей, плывущих по течению без особого смысла. Описание похоже на мою бесцельную жизнь настолько, что становится неуютно. Я раскрываю глаза, тут же встречаясь с его, и быстро отвожу взгляд. Я не могу. Не могу смотреть в его глаза. Это малодушно, но я не могу. Я не знаю, как сказать ему. Тело ноет и покалывает, когда я пытаюсь привстать. Даже после щедрой порции темных сил, я до сих пор чувствую, насколько Имя выпотрошило меня. — Осторожнее, — предупреждает демон, поддерживая меня широкой ладонью между лопаток. Убедившись, что я вполне в состоянии сидеть на кровати, он приподнимается вслед за мной, спускает ноги вниз, оставаясь сидеть на краю кровати, пытаясь заглянуть мне в лицо, но я упорно не смотрю на него. — Спасибо, — запоздало благодарю я и снова замолкаю. Его тьма словно вибрирует в воздухе. Я буквально кожей ощущаю ее нарастающее напряжение. Я знаю, что веду себя странно. Но ничего не могу с собой поделать. Так же, как и с тем, что демон и его сила до сих пор не доверяют мне. Все кажется таким необычным. Я словно здесь, но одновременно где-то далеко. Будто тем, кто попытается прогнать демона, буду не я. — Винс… — Вам с Пином нужно уходить. Мы начинаем одновременно, но я заканчиваю свою фразу, а он обрывает себя на начале моего имени. Несколько долгих минут он сохраняет молчание. Сидит напротив, словно изваяние, даже дыхания не слышно в гробовой тишине. Только глаза продолжают буравить меня с удвоенной силой, в то время как я неотрывно смотрю вниз, на свои руки, лежащие на одеяле между ног.