Только Ненадолго

Они были близки. Это факт, который нельзя отрицать. Они были неразлучны ни днем, ни ночью. Днем, хотя Лиза проводила время в библиотеке, выполняя свои обязанности Библиотекарки Мондштадта, она смотрела на закладку с прижатым цветком сесилии и думала о Джинн. Мягкий цветок великолепного жемчужно-белого цвета с солнечно-желтыми тычинками постоянно напоминал Лизе о ней, и Лиза могла только улыбаться каждый раз, когда лицо Джинн приходило ей на ум. Вечером, покончив со своими обязанностями библиотекарки, она вальсировала в свой кабинет. Она была более чем готова провести несколько своих ночей в компании Джинн, когда та была занята сжиганием полуночного масла, копаясь в своих бумагах. И она велела Лизе будить ее в тех редких случаях, когда та могла случайно задремать. На что, конечно же, Лиза ответила согласием. Но Лиза ничего не могла с собой поделать. В тех редких случаях, когда Джинн все-таки засыпала, Лиза сидела в своем обычном углу, оторвавшись от книги и наблюдая, как Джинн бормочет во сне, и в ее изумрудных глазах светились нежность и обожание, которые она приберегала только для нее. Ох, но она знала, что должна была разбудить ее. Она действительно знала. Но ей хотелось, чтобы Джинн спала подольше. Может быть, лишние пять-десять минут, чтобы дать ей еще немного времени отдохнуть. В конце концов, Лиза была одной из тех, кто знала, как много работает Джинн. В еще более редких случаях, когда Джинн не реагировала на аккуратные толчки и мягкий голос, который обычно будил ее, все, что Лиза могла сделать, это просто накинуть свой собственный плащ на Джинн, которая крепко спала. Затем она закрывала окна, и только серебристый луч лунного света падал на ее перчатки. Первозданная тишина ночи вкупе с редким мерцанием свечей и редким бормотанием Джинн во сне предоставляли Лизу самой себе. Она сидела у стола и молча наблюдала за Джинн издалека. Потому что это все, на что она была способна. Среди редких моментов, когда Джинн засыпала, еще реже попадались моменты, когда ей не хотелось целовать Джинн во сне. Чтобы разбудить ее легкими поцелуями и напомнить, что у них есть кровать, в которой они могут спокойно спать. Просыпаться рядом с ней по утрам, и чтобы это лицо было единственным, что Лиза будет видеть каждый вечер перед сном и каждое утро, когда их день вот-вот начнется. Ее Спящая Красавица при тусклом свете свечей. Когда облака разошлись, и лунный свет хлынул на них с неба, как молоко, мягкие лучи осветили ту часть стола, где соприкасались их пальцы. Лиза вздохнула. Она вздохнула с сердцем, полным тоски, и знакомый одуванчиковый аромат повис в воздухе, только чтобы приблизить ее пальцы к пальцам Джинн.

—

Они были близки. Не будет преувеличением сказать, что они доверяли подруга подруге свои жизни. Поэтому, когда Джинн выезжала за городские ворота, она нередко обнаруживала рядом с собой Лизу. Даже если это была короткая поездка к винодельне «Рассвет». — Море из одуванчиков, — как-то сказала Лиза. — Так… Откуда вообще взялся этот слух? — А, кто знает, — Лиза пожала плечами. — Я просто подслушала, как некоторые дети говорили об этом, и они начали это… соревнование. — Поисковое задание, чтобы найти его? — Как всегда, правильно, моя дорогая Джинн, — она рассмеялась. — И они упомянули, что первый, кто найдет сад, получит право на желание от говорящей лисы. — Желание от говорящей лисы?.. — Джинн немного помолчала, а потом продолжила. — Поправь меня, если я ошибаюсь, но эта история… — Тш, тш, — Лиза приложила палец к своим губам. — Не разрушай их надежд и мечтаний. Джинн только рассмеялась в ответ, потому что это означало, что память ее не подвела. Что в «Лисе в море одуванчиков»* нет лисы, исполняющей желания. Если уж на то пошло, то именно лисы просили передать пожелания Анемо архонту. Но, с другой стороны, прошло уже много лет с тех пор, как она в последний раз читала ее… — Ты думаешь о том, чтобы что-то пожелать? — Лиза подмигнула Джинн, которая по неосторожности потратила слишком много времени на размышления, пытаясь вспомнить детали книги. — О, нет, извини, — быстро произнесла Джинн. — Я просто пыталась вспомнить подробности этой книги. Это было много лет назад… Лиза только улыбнулась, все еще спокойно наблюдая за Джинн с лукавой улыбкой на лице. — Ну, это никуда не годится! Что, если ты встретишь говорящую лису без желания? — она рассмеялась. — А, у тебя есть желание, Лиза? — Наверное, — Лиза только пожала плечами. — Я думаю, было бы замечательно, если бы в Мондштадте было поле, полное одуванчиков. «Ага», — подумала Джинн. — «Конечно, это было бы прекрасно». И на короткое мгновение этот образ так легко возник в голове Лизы. Цепкие цветы голубого и белого цветов, яркие, как небо, семена одуванчиков, летящие в воздухе с изяществом и красотой, словно призывая к вниманию всех жителей Мондштадта. Не имело значения, что цветовые вариации были незначительными, но факт оставался фактом: одуванчики были яркими и живыми, летящими на ветрах в неизвестную страну с цветами, из которых почти каждый мог соткать чудесные сны. И, возможно, Джинн будет стоять посреди трепещущего моря, глядя на нее с милой улыбкой, протянув руки, как будто все это время она ждала Лизу. Но, конечно, это была всего лишь фантазия. — Интересно, сможем ли мы убедить людей организовать в Мондштадте настоящее море одуванчиков? Губы Лизы изогнулись в легкой улыбке, хотя гравитация дергала ее за сердечные струны, как ребенок за воздушный шарик.

—

— Похоже, снова пойдет дождь, — заметила Джинн, бросив беглый взгляд на окно. — Думаешь? — Лиза оторвалась от книги. — Что ж, еще один хороший день, чтобы остаться здесь. Дождь начался лишь через несколько секунд после первого замечания Джинн. Через несколько минут аритмичные, но тихие капли дождя, падавшие на стекло, стали грубее. А в отдалении послышался грохот. Короткая вспышка молнии сопровождалась раскатистым громом, и довольно скоро морось превратилась в ливень. Одно из облаков, с блестящими полосами молний, которые колыхались далеко и широко, словно громкие удары барабана, становилось все ближе. С одной стороны монеты — Джинн спокойно наблюдала, чувствуя, как разочарование поднимается к ее груди. Следуя за грохотом ярких огней вдалеке, Джинн разочарованно прищелкнула языком. Она надеялась немного подышать свежим воздухом во время обеденного перерыва, прогуливаясь по Мондштадту, поскольку все утро работала над бумагами. К сожалению, с такой бурей, как эта, назревающей на горизонте, это занятие пришлось отложить. С другой стороны монеты — Лиза спокойно и внимательно наблюдала, чувствуя бабочек в животе. Озорной блеск в ее глазах, а затем горько-сладкий изгиб губ. Лиза спокойно наблюдала, как Джинн ерзает, перебирая пальцы. Зная Джинн так же хорошо, как себя, она могла с уверенностью сказать, что Джинн вела себя именно так, когда у нее были какие-то планы, но теперь она испытывает неудобства из-за чего-то, вышедшего из-под контроля. Читать Джинн было не так уж трудно. Но и это было нелегко. Хотя на этот раз нетрудно было предположить, что Джинн испытывала неудобства из-за сильного шторма, накатывавшего на Мондштадт, подобно волнам. — О, похоже, шторм разрушил твои планы? — спросила она. — Что ты хотела сделать? — Ну, не совсем планы… — Джинн смущенно рассмеялась. — Я просто хотела прогуляться во время обеденного перерыва. — Без меня, Джинн? Дразнила она, положив руку на грудь и притворяясь, что страдает. — Да ладно тебе, — покачала головой Джинн. — Ты же знаешь, я никогда не откажусь от твоей компании. На краткий миг сердце Лизы затрепетало, стало легко и щекотно. Но она ошиблась в сторону осторожности. — Наверное, я действительно особенная, да? — Ну, конечно, — с улыбкой ответила Джинн. — Ну и ну, — поддразнила она. — Это очень смело с твоей стороны, Джинн. И что оставалось делать Лизе, как не смеяться, притворяясь, что Джинн не занимает особого места в ее сердце. Другой вид особенного.

—

Они были близки. И никто не смог бы опровергнуть это. И с этой степенью близости пришли формы привязанности, которые они приберегали подруга для подруги. Поэтому, когда Джинн обнаружила Лизу спящей за своим столом, она смогла только улыбнуться. Ее сердце билось в такт неглубокому дыханию Лизы, на лице застыло спокойное выражение. Ее спина слегка поднималась и опускалась, дыхание было медленным, но ритмичным. В такие моменты Джинн иногда задавалась вопросом, действительно ли Лиза спит или только начинает дремать. Но, несмотря на это, Джинн с улыбкой положила свой плащ на спину Лизы. Лишь на мгновение кончики пальцев Джинн коснулись пальцев Лизы. … Но трудно было не заметить искру, вспыхнувшую при этом прикосновении, и ощущение чего-то знакомого, которое она не смогла определить. Было трудно отстраниться, когда Джинн положила свою руку на руку Лизы, нежно смотря на нее внимательными голубыми глазами. И пока Джинн тихо бормотала слова любви и обожания, она гадала, дойдет ли это до снов Лизы.