Теплые росчерки души

      — Ты помнишь правила, малышка? — мягкий мужской голос обволакивал сознание Эико. — Ты отвечаешь на вопросы, а я думаю, устраивают ли они меня, понятно?       Повязка на глазах не позволяла девушке увидеть, в каком углу комнаты сейчас находится Сугавара. Прочная веревка оплетала ее руки, обвивала талию, перекрещивалась на груди, заканчиваясь тугой петлей на шее.       Несильный удар хлопушкой стека по ягодице отрезвляет, возвращает в реальность.       — Поняла, — тихо, но четко произнесла Эико, заерзав на коленях.       Еще один удар, уже сильнее, он оставляет едва заметный в полумраке комнаты розовый след на бледной коже.       — Как ты должна обращаться ко мне, малышка? — бархатно произносит Коуши ей на ухо, прикусив хрящик сразу после фразы.       — Папочка.       Стон сорвался с губ неожиданно. Внезапное сочетание неизвестности, приятной боли и болезненных ласк сводили с ума. Кожа зудела, ожидая прикосновения теплых знакомых рук или холодной кожи стека.       — Замечательно, — похвала сочеталась с поглаживанием вдоль позвоночника стеком. — Что я просил тебя делать, если ты задерживаешься допоздна, где бы то ни было?       — Звонить тебе, папочка, — незамедлительно ответила Эико, вытягиваясь по струнке, ощутив, что уже ничего не прикасается к спине.       — Правильно, — судя по исходящему звуку, Сугавара был прямо напротив нее. Мужские пальцы мягко обхватили ее подбородок и вздернули голову вверх, словно девушка могла увидеть его через повязку. — Что сегодня случилось, малышка?       — Мы с девочками доделывали групповой проект и засиделись в библиотеке университета, — начала рассказ девушка так, словно уже не пыталась сумбурно оправдаться перед парнем буквально полчаса назад. — Было не очень поздно, но по дороге мы попали в пробку, я решила не беспокоить тебя, ведь забрать меня ты бы все равно не смог, — рука Сугавары скользнула ниже, нежно прикасаясь к шее, чуть надавив, пройдя по ключице и ниже, к оплетенной веревками груди. –Я приехала домой только в одиннадцать вечера и заставила папочку беспокоиться.       — Верно, — вместо того, чтобы ожидаемо дотронуться до нервно вздымающейся груди, Сугавара резко потянул за конец веревки, и петля на шее затянулась чуть туже, мешая, но не перекрывая путь воздуху. — Я говорил, что накажу тебя, если ты будешь заставлять меня переживать за тебя на пустом месте?       — Да, папочка.       Стоило Эико произнести ответ, как натяжение веревки ослабло, а внешнюю сторону бедра обожгло неожиданным и более сильным ударом. Девушка закусила губу, к месту удара прилила кровь, разливаясь приятным теплом. Эико терялась в эмоциях, в собственных ощущениях. Страха не было, несмотря на то, что Коуши был разозлен, девушка безоговорочно доверяла ему. Доверилась, когда он оплетал ее веревками, словно хитрый паук, доверилась, когда он показал ей стек, доверилась, когда он завязал ее глаза.       Ощущение неизвестности обостряло все ощущения. Легкое прикосновение пальцев к задней стороне шеи и вверх, запутываясь в ее светлых волосах. Мурашки побежали по телу Эико, она попыталась устроиться поудобнее и снова удар стеком. Более легкий невесомый шлепок, но по низу живота, почти по лобку. Девушка даже не простонала, лишь всхлипнула.       — Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, малышка, — горячий шепот в самые губы, ее так возбуждает чувствовать его дыхание так близко, но не иметь возможности дотронуться.       — Да, папочка, — Эико знает, что это был не вопрос, но надежда на то, что хотя бы ее дыхание дотянется до него стоит того, чтобы ответить.       Она буквально чувствует, как Сугавара усмехается. Он натягивает веревку, вновь затягивая петлю на шее. Секунда, вторая, третья. Они тянутся, кажется, вечно, но внезапно дышать становится легче, а кожу выше веревки парень покрывает цепочкой поцелуев. Сугавара знает, останутся следы. Ровный и розовый от веревки. Неровные и фиолетовые от его поцелуев.       — Мне кажется, ты не усвоила урок, малышка, — произносит Коуши и спускается языком от ямочки между ключиц к груди, обводит по краю ореолы нежно-розового соска, всасывает его и тут же прикусывает. — Наказание не должно приносить тебе столько удовольствия.       Шевеление воздуха вокруг. Эико знает, Сугавара отошел от нее, но куда? Хочется покрутиться, попробовать прислушаться, но нельзя. Он запретил, а она и так наказана.       Удар стеком. Еще один. Еще.       Спина. Плечи. Грудь.       Стек ложится на сосок, оглаживает его. Эико замирает, ждет, что же последует дальше. Удар.       Стон вырывается из ее губ, ощущения заставляют выгнуться в спине. Девушка изнемогает. Влага, от которой намокает внутренняя сторона бедер, уже пачкает простыни, Эико жаждет, чтобы к ней прикоснулись, снова ласкали эти теплые, чуть шершавые привычные руки.       Коуши словно читает ее мысли. Он сминает ее грудь, грубо, но его рукам это позволено. Его губы жадно целуют ее ключицы, но ему можно оставлять засосы, она вся его. Его зубы прикусывают тонкую кожу на шее, но ему разрешено оставлять эти грубые метки.       — Как думаешь, я позволю тебе кончить сегодня?       Его пальцы скользят меж сведенных бедер, собирая на себя влагу. Сугавара мягко щипает ее половые губы, скользит вдоль промежности, не дотрагиваясь до клитора. Эико протяжно стонет, пытается двинуть бедрами навстречу его пальцам, ощутить их, но рука тут же пропадает. Сильный удар по ягодице и следом за ним поглаживающее ощущение того же стека, что только что причинил боль.       — Ты не ответила на мой вопрос, малышка, но я задам другой, пусть и знаю на него ответ, — Коуши оглаживает место удара теперь уже своей рукой, девушка ощущает его дыхание на своей коже, — Ты хочешь, чтобы я позволил тебе кончить?       — Да, папочка.       Быстрыми уверенными движениями, Сугавара развязывает веревки, освобождая девушку от пут. Стоит рукам освободиться, как Эико подносит их к повязке.       — Можно, папочка?       — Вопросы задаю я, малышка, — он грубо опрокинул девушку на кровать, убирая ее руки от повязки, удерживая ее запястья одной рукой над головой Эико. — Ты же не хочешь, чтобы я снова связал тебя?       — Нет, папочка.       Коуши отпустил руки девушки. Его горячие губы и ловкие пальцы, казалось, были везде одновременно. Вот он посасывает ее сосок, сжимая рукой вторую грудь, и в тот же миг те же руки у нее на талии, прижимают как можно ближе. Сейчас она кожей чувствует, Сугавара одет, чуть грубоватая ткань джинсов щекочет ее ноги, пуговицы от рубашки впиваются в нежную кожу на животе. Однако, хорошо, что это не его рабочий костюм. Тогда Эико бы душу продала за возможность видеть его.       Из фантазий девушку вырвало ощущение рук на внутренней стороне бедра, разводящих их в стороны. Поцелуи, поднимающиеся от коленей все выше и выше. Язык Сугавары ловко собирает с ее промежности смазку, толкаясь внутрь нее, наконец накрывая клитор.       Наконец-то полученная ласка болезненно хороша. Коуши сосредотачивает все свое внимание на ее клиторе. Прикосновения языка, посасывания, Эико кажется, что большего удовольствия быть не может, но парень добавляет пальцы, вставляя сперва два и через некоторое время добавив третий. Девушка судорожно цепляется за простыни, буквально поскуливая от удовольствия. Ритмичные движения внутри в сочетании с языком быстро доводят Эико до пика, она поднимает бедра на встречу, с громким стоном готовясь рухнуть в пропасть наслаждения, но Сугавара отстраняется.       — Папочка, — с мольбой в голосе произносит Эико. — Пожалуйста, папочка.       — Тшшш, малышка, легче.       Девушка чувствует, как приятно тяжелое тело накрывает ее, слышит звон расстегивающегося ремня. От предвкушения в животе образуется тяжелый ком желания, а раздвинутые ноги наливаются свинцом. Коуши берет ее за руку, прижимает ее к стоящему члену. Эико нетерпеливо обхватывает его пальцами и привычным движением, нежно сжимая, несколько раз проводит от основания до головки.       — Хочешь его, малышка? — как бы Сугавара не старался, собственное возбуждение он скрыть не мог, его голос срывался на выдохе, а у самых губ можно было уловить едва сдерживаемые стоны.       — Да, папочка, скорее, прошу тебя.       Эико обхватила его руками, сжимая в пальцах рубашку. Подрагивающий член касался ее промежности, дразня, ничего не давая. Девушка нетерпеливо всхлипывала, мольбы перемешивались со стонами.       Сугавара вошел резко, на всю длину. Медленные, размашистые толчки доводили до исступления обоих любовников. Эико ловила полной грудью воздух, голос уже охрип от громких стонов. Порыкивания Коуши на ухо, его губы, впивающиеся поцелуем вее. Темп движений парня ускорялся, с каждым толчком подводя Эико все ближе и ближе к пику удовольствия. Неожиданно руки Суговары сорвали с глаз девушки повязку, разметав светлые волосы по подушке. Удивленная, так долго ждавшая возможности открыть глаза, Эико зажмурилась.       — Открой глаза, малышка, — грудной рык парня подействовал как оплеуха. — Если не откроешь, я уйду и оставлю тебя в таком состоянии до завтра.       Эико распахнула веки и его карие глаза встретились с ее голубыми. Еще несколько толчков и девушка, протяжно застонав, кончила, царапая спину Коуши даже через рубашку. Сугавара кончил сразу за ней, сжимая возлюбленную в объятьях.       — Я надеюсь, ты усвоила урок, малышка? — спустя пару минут парень лежал рядом с возлюбленной, поглаживая кончиками пальцев следы на девичьей шее, оставленные им.       — Да, папочка.