Глаз, что скрывает на дне

Ночь. Тик-так, тик-так… Часы в своем обычном ритме напоминают о быстротечности времени, но сейчас Третьякову раздражал этот звук впервые. Словно его никогда раньше не было слышно, словно в ее пространство проскользнуло что-то инородное и разрушающее. Девушка сидела на кухне уже несколько часов и активно листала ленту в социальных сетях. Чай, который она себе сделала перед тем, как отправиться в постель, давно остыл, а на внутренней стороне чашки образовался ободок коричневатого цвета. Она так и не притронулась к напитку, так и не смогла уговорить себя на здоровый и крепкий сон. Снова. Просторы интернета имеют свойство поглощать все внимание пользователя, даже если ему приходится несколько раз пересматривать одну и ту же страницу, параллельно зевая от скуки. За ночь она выложила несколько постов с фотографиями, ответила на некоторые комментарии подписчиков и даже посмотрела небольшое количество отметок со своим именем, щедро проставив лайки и репосты. Ее занимал этот процесс, поглощал и выдергивал из темноты кухни, воздух в которой наполнялся зимним холодом от приоткрытого окна. На часах уже было около четырёх утра. Периодически Мария поглядывала на время и обещала себе, что вот-вот отправится в спальню, уже скоро. Иногда людям бывает тяжело заснуть, поддаться теплу мягкой постели и беззаботно провалиться в мир Морфея, а причины этому есть всегда. Обязательно есть. Третьякова на стабильной основе засыпала под утро уже пару месяцев, но не чувствовала себя от подобного образа жизнь физически неполноценной, вечно уставшей или же больной. Каждый новый день ее лицо сияло незримым светом, темные глаза изливались зеркалами ярких солнечных лучей в разгаре лета, а улыбка, казалось, была пришита на лице творцом-кудесником, которому удалось подобрать идеальные пропорции небесной красоты. Мария очень любила на сцене собственной жизни амплуа счастливой женщины и манерной леди. Той жизни, в которой она не способна себе позволить общество собственных мыслей и желаний. И вот она, та самая причина, по которой, в половину пятого утра, белокурый ангел сидела в полной темноте. Она наслаждалась тем, что другие не видели. Одно видео за другим и вот она — долгожданная провокация, побуждающая Марию Владимировну, замужнюю женщину, мать уже взрослого сына и правильную всю из себя леди на отрицание, на защиту личной жизни и репутации. Однако, в то же время, вызывающая жаркие иннервации внизу живота, сбивающая дыхание, не поддающаяся рациональному объяснению. Провокация в обертке с надписью #маура. При просмотре подобных видео, наедине с собой, Третьякова разрешала своим порочным, пачкающим белоснежный образ ангела, мыслям погулять. Они не были идеальны, как ее лицо, они постоянно прятались в тени от чужих глаз и резвились, словно дети, переевшие глюкозы, когда выходили из тюремных камер железного самоконтроля. С самого начала своей работы в реалити-шоу «Пацанки», Мария не пыталась себя обмануть, каждой клеточкой тела она давно понимала, что испытывает дикое сексуальное влечение к своей начальнице, а помимо всего этого, хранит в сердце издавна воспеваемое всеми поэтами чувство любви. Бал маскарад Воланда бесцеремонно и грубо прервали тяжёлые, сонно плетущиеся шаги мужчины. -Маш, ты вообще ложилась в постель? Светловолосая подняла голову, гордо вытянув лебединую шею, и, чуть прикрыв глаза, улыбнулась нежеланному гостю ее волшебных грёз. — Нет, не ложилась. Скоро пойду, хорошо? Ее супруг редко вмешивался не в свое дело, всегда умел разграничивать понятия: «наше» и «мое», однако в последнее время Третьяковой казалось, что его присутствие плавно перерастает в навязчивость. Вместо того, чтобы вернуться обратно в комнату, Баев подошел к супруге сзади и положил руки ей на плечи. — Тебя все еще беспокоит эта глупость? — Мужчина усмехнулся, нежно поглаживая бледную шею кончиками пальцев. Его взгляд был направлен на экран телефона, который совершенно спокойно занимал место в левой ладони Марии и выдавал с потрохами информацию, которой несколько минут назад была поглощена его хозяйка. Белокурая нажала на кнопку блокировки и встала из-за стола, продолжая расплываться в небесной улыбке. — Нет, меня совершенно не беспокоит эта, как ты выразился, глупость. Пойдем спать? У тебя завтра самолет, не забыл?