Глаз, что скрывает на дне

В теплой машине, по правую руку от директора школы мирно посапывала Мария почти всю дорогу. Лукина постоянно оборачивалась в сторону светловолосой и не могла сдерживать улыбку, которая наглым образом поселилась на лице и по-хозяйски управляла его мускулами. Несмотря ни на что, этот вечер был самым счастливым за долгое-долгое время. Им никогда ранее не доводилось находиться друг с другом в такой непринуждённой, домашней обстановке. Сейчас они выглядели, как семья, и чувствовали это мгновение с бархатным жаром в сердце. Тихо, спокойно и тепло. Лукина не торопилась гнать машину на полную скорость. Сейчас у нее было лишь два желания: провалиться в этот момент, как в вечность и прижаться к любимой женщине, трепетно и нежно, как дитя к сердцу матери. Совершенно чужие люди вдруг преобразились друг для друга в тот самый спасательный круг посреди океана, в тот самый глоток воздуха во время шторма, в последний шанс на то, чтобы почувствовать жизнь с ярко выраженным постукиванием пульса под кожей. В салоне автомобиля тишина, а улица покрыта одеялом ночной темноты, сквозь которую пробивался слабый свет от фар. Мария Третьякова доставлена точно по адресу, в целости и сохранности. Пришло время расставаться. Пришло время… -Маша, — шепотом проговорила Лукина и коснулась плеча первого заместителя. В глубине души она надеялась на то, что сон окажется сильнее ее попыток разбудить спящую. Она готова была дежурить возле дома любимой женщины сутки напролет, лишь бы видеть милый сердцу образ. Однако Лукина прекрасно понимала, что не имеет на это никакого права. Единственное, что от нее требуется — доставить коллегу домой, убедиться в ее безопасности и убраться восвояси. -Машенька, — голос наполнен любовью и нежностью, однако прозвучал так, словно признание в любви уже стоит на крыльце, нервозно заламывая пальцы рук, глядя в пол и заикаясь самым нелепым образом. Лаура одернула руку и сделала глубокий вдох, собираясь с новыми силами для контроля над самым диким и опасным зверем, над своими эмоциями. Тишина была прервана звонким голосом Третьяковой. Проснулась она сразу же, как только автомобиль остановился, но не хотела открывать глаза, не хотела уходить. Глупо надеялась на то, что сможет замедлить ход времени. — Мы уже приехали? — Вопрос ради вопроса. Разумеется, она прекрасно понимала, что машина стоит напротив ее дома, и, безусловно, слышала сладкий, как мед, голос темноволосой, которая произносила ее имя мгновение назад. — Да, Мария Владимировна, мы уже приехали. Вы как себя чувствуете? Дальше справитесь самостоятельно? — Лукина в своем репертуаре. Взгляд пронзительный и холодный, словно по щелчку пальцев, а голос покрылся острыми льдинками. — Спасибо, Лаура Альбертовна, что подвезли. Мне даже неловко, но не могли бы Вы мне помочь дойти до двери? Стыдно признаться, но ноги ватные. Я действительно немного перебрала, — светловолосая наигранно-стыдливо усмехнулась и чуть прищурила глаза. Она не была пьяна, разве что слегка, для храбрости. Свет в коридоре включать никто не торопился. Третьякова сбросила каблуки и наглым образом облокотилась на свою спасительницу, надеясь смахнуть такую фривольность на алкоголь. Лукина чувствовала, как сердце сжимается в тиски, как низ живота тонет в жарком желании прижаться всем телом к небесной женщине. Ртом пыталась поймать воздух, а вместе с ним предательски улавливала дурманящий аромат светлых волос. — Лаура Альбертовна, а Вы не могли бы… — белокурая тихо захихикала, повернулась лицом к директору школы и неуверенно провела рукой по ее животу. Пауза, разрывающая пространство.  — Что? — Недоверчиво спросила брюнетка, слегка дрогнув от желанных прикосновений. Маша сделала шаг, который разделял их тяжело вздымающиеся груди и издала еле слышимый стон. — Вы не могли бы поцеловать меня?