Шоколад создаёт ощущение влюблённости

После экскурсии мы вернулись домой. Несколько дней родители пытались аккуратно выведать у меня, что же произошло, но я умело избегала разговоров, отмахиваясь легкой фразой, что никакого «особого приза» в конце не было. Мне не хотелось вдаваться в подробности, пусть тайна останется при мне. Виктория тоже не отступала — она пыталась проникнуть в мою внутреннюю крепость, но я просто захлопывала дверь перед её настойчивостью, оставляя её одну с догадками. Внутри моей комнаты царила тишина, нарушаемая лишь ритмичным биением сердца и мыслями, которые как бурлящий поток всё не унимались. Прикосновения магната безжалостно кружились в голове. От одной только памяти о его руках, скользящих по внутренней стороне бедра, низ живота сжимало, а ноги теряли опору, подкашиваясь. Трепет и возбуждение смешивались с волнением — чувство, которое невозможно было унять. Я ждала момента, чтобы рассказать обо всём Джен. И вот, наконец, она собирала у себя дома компанию — что-то отмечать. С самого утра я металась в подготовках, заполняя себя новыми задачами, чтобы не думать о Вонке. И это было вполне успешно. — Мне нечего надеть, — тяжело вздохнула я, опершись на шкаф, перебирая одежду. — Где же Джен? — взглянула на часы. Девушка должна была уже давно приехать, но её всё не было. — Заждалась меня? — резко ворвалась в комнату Рейс, не церемонясь. — Что опять случилось? — Похоже, пойду в одних трусах, — махнув рукой в сторону шкафа, я отвернулась. Ещё минут тридцать мы вместе перебирали вещи — каждая одежда отлетала с мнением и пометками: «Это я уже носила», «Слишком белое», «Это просто грязное». — А это что? — Женевьев внезапно вытащила с вешалки пиджак Вилли и с любопытством крутила его в руках. — Чей это вообще? — Вот о чём я и хотела рассказать, — забрав пиджак, я начала быстро переодеваться, всё чаще ловя себя на том, что слова выходят с дрожью. — Не может быть… — прищурившись, Рейс уселась на кровать, её глаза заискрились от любопытства. — А полная история будет? Я глубоко вздохнула и понемногу начала рассказывать обо всех событиях этой экскурсии. Когда речь зашла о том моменте, когда мы остались одни, глазки подруги расширились, она чуть ли не кричала от восторга. — Даже сейчас, рассказывая, у меня всё сводит, — закончила я, посмотревшись в зеркало. На мне была прекрасная комбинация: поверх пиджака я затянулась коосет, а ноги украшали классические туфли — образ полной таинственности и провокации. — Влюбилась, Вел? — игриво прошептала Рейс, став за моей спиной, ощущая, как её дыхание касается моей кожи. Я только закатила глаза, толкнув её в плечо. — Ладно-ладно, хватит разговоров, поехали уже, — улыбнулась девушка.

***

Время на часах давно перевалило за полночь. Я уютно устроилась на диване, в руке — лёгкое, игристое вино, от которого кружилась голова. Вокруг меня царила теплая, почти опьяняющая атмосфера: кто-то лениво потягивал напиток, кто-то затягивался дымом сигареты, а где-то посреди комнаты без стеснения обменивалась поцелуями, не замечая ничего вокруг. Я вздрогнула от мысли — где же Джен? Скорее всего, она уже давно в одной из комнат с Дженсеном, растворившись в своём мире. Вздохнув, я поставила полупустой бокал на стол, и мои слова — тихое шептание — растворились в пульсирующей музыке: — Надо было остаться на фабрике… Но Рейс, как кошка, бесшумно подкралась ко мне и уселась рядом, положив голову мне на плечо. Её теплое дыхание было как вызов. — Всё-таки влюбилась? — её голос был мягким, но игривым. — Кто-то же говорил, что взрослые мужчины — «слишком старые»? Я фыркнула и ответила наигранной серьёзностью: — Он молодой. Женевьев, качнувшись с дивана, уверенно заявила: — Вел, поезжай к нему. Но шаги под весом алкоголя не позволили ей подняться, и она снова упала на мягкую обивку. — И что я скажу? — прокрутила я в голове, откатывая глаза. — «Привет, может, ты всё-таки мне вставишь?» — И тут же потянулась к бокалу, в который кто-то подлил вина. — А почему нет? — раздался голос Джен. — Тем более помни его слова, — Рейс прокашлялась, понижая голос: — «Шоколад создаёт ощущение влюблённости», — она посмотрела на меня с серьёзностью, но тут же рассмеялась от того, что я закатила глаза. — Я смотрю, у тебя теперь любимая фраза появилась? — С иронией спросила я, на что теперь глаза закатила Женевьев. Я лишь тихо цокнула, перечитывая взглядом комнату. Джен начинала говорить что-то ещё, но тут к ней подошёл Дженсен и позвал за собой. Я осталась одна с мыслями, которые сталью скользили по внутренней поверхности души. «Ты об этом пожалеешь», — эхом звучало в голове. Сделав глоток вина, я вскочила с дивана и, не медля, вызвала такси. Поездка миновала в суматошных мыслях — это безрассудство, дурная идея, но кто не рискует, тот не пьёт шампанское. А ещё я вспомнила о пальто, оставшемся на фабрике — так что, у меня даже есть повод приехать. Выйдя из машины, немного шатаясь, я стояла у ворот, прислушиваясь к ночи и своему сердцу. Алкоголь раскрыл во мне решимость, и я, перебравшись через забор, уверенной, но всё же слегка неуверенной походкой направилась ко входу. Дверь удивительно поддалась — она не была заперта. Холл фабрики встретил холодным воздухом и пустотой. Никого. Мои шаги отдавались пустым эхом, и я пошла налево — в поисках чего-то, что пока сама не придумала. Коридор затягивался в бесконечность, но усталость застала меня неожиданно — я вошла в первую попавшуюся дверь. Это была кухня. Чувство голода вспыхнуло внутри, и я медленно двинулась к холодильнику. Вдруг позади послышался громкий, почти вызовный «Мяу». Я вздрогнула — это наврядли Вилли. Обернувшись, я увидела большого серого кота — по всей видимости, мейн-куна, который спокойно восседал на барной стойке. Мы молча смотрели друг на друга. — Что ты кричишь? — прошептала я, осторожно протягивая руку. Кот внимательно понюхал её и, удовлетворённый, позволил себя погладить. — Хороший мальчик, — сказала я, нагнувшись к нему, и заметила ошейник с именем «Дракула». Мы молчали вместе минут десять, пока Дракула не спрыгнул с барной стойки, оставив меня наедине с мыслями и этим тихим призывом судьбы. Тогда я увидела его — ту самую фигуру, ради которой всё и было затеяно. — Давно стоишь тут? — вопрос вырвался из меня, когда я оперлась спиной о стойку, складывая руки на груди. — Достаточно, — ответил Вонка, слегка кивнув. Его глаза отражали неожиданность, но не удивление — даже не понятно в шоке он или ожидал чего-то подобного. И всё же я была здесь. Магнат медленно и уверенно приближался ко мне, не отводя взгляда ни на секунду. Его глаза горели тихим огнём, будто пытались заглянуть прямо в самую глубину моей души. Я стояла, каждое мгновение ощущая, как сердце бьётся всё быстрее, а тело наполняется дрожью — смеси страха, предвкушения и запретного желания. Я не могла понять, что именно влекло меня сюда на самом деле. — Мисс Линд, — голос его был ровным, низким, как бархат, — совсем недавно вы говорили, что я нарушаю ваше личное пространство. Мы оказались так близко, что я почувствовала тепло его тела, ударяющее в меня как мягкая волна. Колени едва не подогнулись, но я удержалась на ногах. Его взгляд не отпускал меня ни на миг, и в этом молчании между нами рождалась напряжённая интимность. Я ответила тихо, почти невинно, но с тенью вызова в голосе: — И продолжаете нарушать. Дыхание становилось всё более прерывистым, в воздухе словно застыл густой, тягучий пар желания, от которого становилось жарко и влажно. Его пальцы медленно распускали шнуровку моего корсета, едва касаясь кожи через ткань. Я чувствовала каждое движение, и между нами словно вспыхивали искры. В глубинах сознания звучал тихий голос «Ты дура», но я намеренно закрывала на него глаза, отсекая все сомнения. — Ты сам сказал, что я ещё приду, — я растегивала пиджак, чувствуя, как дрожь с каждым касанием охватывает всё тело. — Вот я здесь. Бери меня, ведь я — приз, за которым охотятся многие. Мои руки уже лежали у него на шее, я уменьшала просвет, чтобы не оставить между нами ни дюйма. — Откуда такая уверенность, что я из тех, кто хочет тебя, Валери? — спросил он тёплым и чуть насмешливым голосом, но отстраняться не стал. Его рука уверенно легла мне на талию, как будто желая удержать меня от падения, заставляя почувствовать себя одновременно и защищённой, и беззащитной. Едва ощутив прикосновение его второй руки, сжимающей моё бедро, я вздрогнула. Это было настолько неожиданно и вместе с тем естественно, что я почти не замечала, как алкоголь и прилив волнения смешивались в беспокойное пламя внутри. — Если бы тебя действительно интересовали деньги моих родителей, — тихо говорила я, устремляя взгляд в его глубокие глаза, — ты бы не уделял мне столько внимания. Я поддалась вперёд, позволяя всем страхам и сомнениям раствориться в воздухе за пределами этой комнаты. Каждым поцелуем я отдавалась мгновению — медленному, мягкому, как шелк на коже, который обещал нежность и страсть сразу. В глубине мыслей я готовилась к тому, что он оттолкнет мне. Но этого не произошло. Он крепче прижал меня к себе, словно не желая отпускать. Рука с лёгкостью заплелась в мои волосы, ощутимо надавливая затылок, заставляя тихо простонать. Воздух казался раскалённым. Комната превратилась в маленький, запретный мир жара и желания. Сняв пиджак, я осталась в одном белье, чувствовала каждую деталь — шелковистость ткани, тепло собственного тела, каждой клеткой ощущая его взгляд, оценивающий и проникновенный. — Кто-то бегает за тобой месяцами и получает отказ, — прошептал он с лёгкой усмешкой, — а мне хватило лишь избавиться от твоей сестры, чтобы ты разделась передо мной. Его пальцы начали медленно спускать лямку лифчика вниз, касаясь почти обнажённой кожи. Мурашки пробежали по спине, как электрический заряд, от малейших прикосновений, которые в этот момент казались вечностью. Я молча закатила глаза, а руки потянулись к краю его футболки — желая ощутить его тепло, связь, неразрывную и настоящую. — Не так быстро, Валери, — его голос снизился до властного шёпота, останавливая меня. — Ты сейчас пьяна и не до конца соображаешь. Завтра, проснувшись, ты будешь меня ненавидеть. Да, от части он был прав. Но это были бы мои проблемы, а не его. Он впился губами в мою шею, слегка прикусывая кожу, и воздух вокруг нас будто вспыхнул ещё ярче. Я громко выдохнула, чувствуя бедром его желание. — Это было обидно, — надула губы, немного откинувшись, чтобы встретиться с его бесстыжими, блестящими от желания глазами. — Когда ты будешь трезва, Валери, — прошептал он, ласково поглаживая меня по скуле, — тогда у нас будет всё, что ты захочешь. Я продолжала смотреть на него, слегка нахмурясь, раздираемая противоречивыми чувствами. Изверг.