Искра Кибертрона

      Старскрим. Эгоцентричная личность. Немерено слухов и рассказов слышалось ото всех ботов, с которыми мне удалось повстречаться, о неком хитробамперном сикере, являвшимся чуть ли не правой рукой Мегатрона, а так же самым раздражающим механойдом на Кибертроне, о котором отзывались все поголовно с перекошенным фейсом и надеждой на самоликвидацию данного меха. Как глаголили — всем станет легче.       Не завидная карьера у сикера, даже жалко этого меха.       Корпусом тот вышел, впрочем, как и Тандер, довольно привлекательным, только расцветкой отличался и некоторыми деталями. Например, Тандеркрекер имел чуть тоньше сегменты талии и бампера, фейс был утонченный, с мягкий линиями. Старскрим же наоборот, в нижних сегментах был чуть шире, а черты фейса были грубее. Голубой цвет Тандера и красный Старскрима — противоположности притягиваются, да? Что же привлекло Тандера в нем? На вид грубиян и истеричка.       — Заткнись! — огрызается он, яростно зыркнув алыми окулярами на Хот Рода, но пройдя мимо, прямо… к стене? Процессором поехал что ли? Старскрим остановился в конце отсека, возле пустой железной стены. Что-то набрав на своем коммуне, высветилась… Что это? Не вижу отсюда, но очень напоминает схему. Какие-то линии… Возможно карта?       — Юникронова ржа… — выплюнул тот, сверившись с изображение на коммуникаторе. Странный какой-то. Что-то ищет на своем же корабле.       — Бедный Скримми потерялся, — жалостливо проскулил огненный придурок без чувства самосохранения. Ой дурак!!! — Бедный-бедный Скримми. Может проводить тебя до Мегатрона?       Словесные перепалки по слухам Старскрим обожал, похоже именно на это надеялся Хот Род — развязать болтливую глоссу врага и вытащить полезную информацию. Но явно что-то пошло не по обычному развитию сюжета.       Выстрел. Именно! Сикер выстрелил в Хот Рода! Я едва не выдала нас вскриком, вовремя зажав рот руками.       — Повторять не стану, — процедил в последний раз Старскрим, покинув под мертвую тишину тюремный отсек.       Не теряя времени, выпрыгнув из укрытия, я подбежала с взволнованным сердцем к огненному мальчишке, с облегчением замечая углубление в стене, а не сквозную дырку в растерянном Хот Роде.       — Ты придурок, — выдыхаю с осуждением, чувствуя слабость в ногах от случившегося. Испугал до чертиков!       — Согласен с Авророй, — качает головой Импактор. — Дразнить Старскрима…       — Стой-стой, странно это. Он не оскорбил нас.       — Хот Род, ты совсем с процессора слетел?       — Да подожди ругать, Спрингер, — остановил товарища Кэп, — впервые за долгие циклы Хот Род прав.       — Кэп…       — Помолчи, — отмахнулся старик от огненного мальчишки. — Что думаешь, Проул? Мне же не кажется…       — Да. У десептиконов бардак.       Приподняв брови, я в пол-уха слушала автоботов, наблюдая за действиями Рамбла, ожидая сигнала, и изредка кидая взгляд на Рэттрэпа, находящегося на низком старте возле выхода.       Хм… О чем это они? Что они подразумевают под бардаком у десептиконов? Шлак, почему я нервничаю? Даже ладошки потными стали. Или это раздражение к этим двоим автоботам? Этот полицейский так точно настораживает. Проул, да? Фон у него какой-то… туманный. Вроде и ничего особенного, но все же что-то нехорошее есть. Не могу понять…       Прищурившись, прошерстила взглядом по черно-белому корпусу, заостряя внимание на милой детали: дверцах позади спины похожих на крылышки феи. Хи-хи… А со стороны так суров.       Мои исследовании были пойманы с поличным. Упс…       — Что? — морщусь от сурового тона мистера Проуля.       — С вами что-то не так, — не лукавлю, говорю прямо. — Энергетическое поле искажено. Если нужна будет помощь, только попросите.       Множество взглядов приковываются ко мне. Ах… Впрочем, рано или поздно они узнали бы, а скрывать Дар у меня нет намерения.       — Оптимус был прав, ты — Оритения, Чтец Искр, — киваю старику, подтверждая его выводы. Значит Прайм уже…       — Квинтец! Это круто, Ава!       — Ничего классного в этом нет, — немного строго говорю Хот Роду, смягчаясь в конце. — Когда-нибудь ты это поймешь: Дар — это всегда ответственность и лишние чего-то в твоей жизни. Думаю, господин Мираж понимает это, — с нотками тоски мех улыбается мне и я улыбаюсь в ответ, ведь наверняка его редкую способность становиться невидимым использовали в свою угоду некоторые не очень хорошие личности.       — Куколка, — Рамбл готов, значит пора.       — Господин Дай Атлас, если вас не затруднит моя просьба, помогите второй группе добраться до сектора 12.       — Мы поможем, чем сможем, но… Можно вопрос?       — Конечно.       — Вы, — на мгновение он смотрит на кассетников и вновь возвращается ко мне. Похоже господин Дай Атлас не просто за свои военные заслуги занимает верховную должность в управлении Нового Кристалл Сити. Рада, что они в полной мере осознали с кем я связалась и не препятствуют этому. На счет автоботов не уверенна, — не решили, что будете делать после?       — Не уверена, — пожимаю плечами. — Решим, как только мы освободим Рэтчета и Саундвейва…       — Подожди-подожди, — прерывает меня Бамблби, — Аврора, а почему связист Мегатрона под стражей?       — Милашка, неужели? — о чем-то догадавшись, Дрифт выглядел удивленным.       — Ты уверена? — спрашивает Импактор, хмурясь.       — Куколкааа, — ой, Рамбл начинает злиться.       — Уверена, — твердо говорю, спеша к Рэвердж. — Остальное объясню, как-нибудь потом. Ах, и да, — садясь верхом, обращаюсь к мехам, — через два клайка (минуты) все решетки и наручники отключатся, так что попытайтесь выбраться без жертв. Удачи!       Двери открываются, и мы выбегаем в коридор, оставляя трансформеров одних, и мне становиться легче дышать.       — Убедила, — внезапно подает голос Рэттрэп, передвигаясь на четырех лапах рядом. Рамбл бежит впереди, проверяя, чтобы было чисто, как визуально, так и одновременно по камерам, к которым он имеет доступ напрямую с кораблем, благодаря чему, нас до сих пор не засекли. Старая фишка подмены записи на экранах всегда работает! — Ты точно не десептикон.       — Ах-ха-ха, не уж то? — смеюсь, лукаво улыбаясь. — Смешной ты, Рэттрэп. Вроде труслив, как настоящая крыса, но ради товарищей ввязался в нечто сомнительное. Похвально. Правда.       — Слишком много добрых слов и дел за цикл, куколка, — хмыкает кассетник, притормаживая у поворота. — Чисто. Теперь до конца и направо, там лифт на…       Свист воздуха оглушает внезапно.       Вдох. Колотит ультразвуком в ушах, застывая и перекрывая дыхательные пути. Зрение расфокусируется и я… кажется… захлебываюсь в дежа вю.       «Детка» — звучит настойчиво его голос в ушах.       Стук сердца… Он сбивается с ритма, сжимаясь в тисках воспоминаний и ужаса.       «Осколки. Мелкие раскалённые осколки летят во все стороны, окропляя…»       Жмурюсь.       «Дыши… Дыши, Аврора».       Стену окропляет энергоном. Серво меха подгибаются.       «Он улыбается, мягко прося…»       Нет! Он кричит… Что кричит?       Слишком медленно охватывает ужас понимания и осознания произошедшего.       Выстрел. Рамбл скатывается по стене, оставляя на стене дорожку из энергона.       Вдох. Холодно. Больно.       Не верю.       Вдох.       ВДОХ!       — р….РРАМБЛ!!!       СРЫВАЮСЬ. ЛЕЧУ, НО НЕ РАЗБИВАЮСЬ. Лишь больно падаю на колени с Рэведж и несмотря на опасность, несусь в непонимании и потерянности к Рамблу, падая на колени перед ним. Руки трясутся, прижимаясь к раскаленному металлу, ране чуть выше и левее искровой камеры. Вскрикиваю от жжения собственной нежной кожи, пытаясь конечностями закрыть утечку энергона.       «Дыши… Блять!»       Руки обжигают холодные пальцы, болезненно отдирая от корпуса… Сопротивляюсь! Рычу. Кричу. Молю. Только не умирай!       Меня резко трясут и убивают мое сердце одним выстрелом, заставляя посмотреть в красный визер.       — Сконнектю к шаркам юникроновым, дура, беги!!! Ты слышишь?!!! Беги!!!       — Рамбл? — голос дрожит. Я. Слышу. Он говорит. Он жив. Я дышу.       Смертоносный луч проносится в миллиметрах от моего бледного лица и фейса Рамбла, оставляя черную дыру в стене.       Я затылком ощущаю сгусток могильного холода и жажду. Огромную жажду голода. Оно перекрывает доступ к кислороду. Скользит своими грязными щупальцами по телу, марая тебя, подчиняя тебя.       Медленно… поворачиваюсь, натыкаясь на серое, безжизненное… Урывками хватаю воздух губами. Мутит… от черных, бездонных окуляр. Колотит от одного дуновения мертвечины.       «Нет… Не приближайся… Страшно… Страшно!!!»       Обзор заслоняет Рэведж. Угрожающе рычит и скалится.       Внутри все обрывается: резко и болезненно, когда ОНО направляет пушку и на нее.       — НЕЕЕТ!!!       Рывок! Выворачиваюсь из хватки Рамбла, кажется, выбивая плечевой сустав, и тянусь, тянусь лишь бы успеть закрыть!!! Спасти!!!       Секунда…       Крепко сжимая руки на холке, я жмурюсь, ожидая… боли…       «Рэтчет. Саундвейв… Простите»       По губе и подбородку скатываются капли крови.       «Две… Три… Четыре».       В оглушающей тишине что-то с грохотом падает на пол.       «Пять… Шесть…».       Рэведж затихает. А я… я… ничего не ощущаю.       Приоткрывая веки, и скашиваю взгляд назад, в ужасе замечая безжизненный фейс, валяющийся недалеко от нас. Глаза, застиланные слезами, подымаются вверх, натыкаясь на острие небольшого, узкого лезвия, с кончика которого стекают капли черной жиды.       Серво мертвого корпуса подгибаются, и он заваливается набок, падает, как ненужный металлический хлам. Пропадает холод. И скользкое, гадкое ощущение поверх моей кожи, заменяя переизбытком кислорода в легких.       Никогда не забудется яркий свет небесно-лазурных окуляр, смотрящих на меня с теплотой и нежностью. Я узнаю их среди тысячи других. Каждую линию металлического фейса, каждый изгиб, каждую царапину…       Зажав рукой рот, заглушая всхлипы, мокрые от слез ресницы хлопали в неверие, стоящего передо мной ведения.       «Нет. Не могу…»       Заревев не сдерживаясь, я осела на пол, закрывая ладонями лицо.       — Искорка…       «Одно чертово слово…»       Задрожав сильнее, судорожно выдохнула. Заныла, вкушая губами соленую воду.       «Одно. Чертово. Слово. Произносимое только его голосом… Этими металлическими губами. Разрушит. Нахрен. Все.»       — РЭЭТТ…ЧЕЕЕТ!!!       Гудение вентиляции. Мои руки на его стеклянной груди. Дрожание и облегчение родного эм-поля, переплетающегося с моими нитями неверия, ужаса и хрупкого счастья в один кокон. Я в его драгоценных манипуляторах.       — Никогда не отпущу, — судорожно щебечет он. — Слышишь, искра моя? Никогда…       Слышу… Слышу. Только сказать не могу, всхлипы не дают, перекрывая словам доступ, вставая комом в горле.       Аврора, нет! Возьми себя в руки! Там Рамбл… Черт, РАМБЛ!!!       Резко отлипаю от Рэтчета, чуть не свалившись, успеваю ухватиться за его руку. С новой силой заколотившееся сердце едва не остановилось от страха узреть дезактивированный корпус.       Вздох облегчения вырывается из груди увидев родную наглую ухмылку. Сученышь… — всхлипываю. — Напугал до смерти…       Никогда не думала, что мир может останавливаться два раза подряд. Два раза остановиться сердце. Два раза взлететь душа.       Но это случилось.       Ни сразу до меня дошло на чьих манипуляторах лежит маленький кассетник.       Жар. Тот самый жар, как в первую нашу встречу, пронзил все мое тело, впиваясь в каждый нерв, покрывая кожу мурашками и усиливая сухость во рту.       Всю дорогу, мои мысли и действия, уверенно вели меня к этому моменту. Столько придуманных к этой встречи слов и реплик, исчезли в мгновение ока, оставив кристально чистую голову, но чувства… Нет, они волнами нарастали и не переставали биться о высокую стену, сдерживающую их мощь, пока я, в не состоянии что-либо предпринять, смотрела на него и одновременно на какого-то иного меха.       Не было визора. Не было маски. Не было привычной загадочности и скрытности. Той самой, привлекшей меня и пугавшей одновременно.       Передо мной стоял совершенно незнакомый мех. С окулярами, чей свет пронзил сердце, цветом золотой зари, завораживая, оставляя отпечаток в памяти и покоряя душу навеки вечные. С резкими линиями стыков мягкого киберметалла, подчеркивающими невероятно аристократический фейс с красивыми и притягательными губами.       Хочу дотронуться. Проверить. Спросить: «Это ты, Саундвейв?»       «Да»       Вздрогнув, жаром обдало лицо. Мне не послышалось? В моей голове прозвучал…       — Необходимо уйти отсюда, — вокалайзер Рэтчета развеял пелену желаний перед глазами. Затылком ощущаю взгляд его окуляр, и мне становиться стыдно. Щеки краснеют, а руки нервно и смущенно поправляют за ухо прядку выбившихся волос. Сомнения начали одолевать меня: я все еще не знаю, как Рэтчет отнесется к моим чувствам к ним… обоим. И Саундвейв тоже.       За раздумьями я не сразу осознала, что мы куда-то двигаемся. Как оказалось, целенаправленно, петляя по коридорам, пока не остановились у одной двери. Мехи нырнули со своими ношами в ту темноту отсека, огибая… какие-то ящики, судя по размерам и форме, пока не остановились около еще одной железной двери. В этот раз глаза резанул тусклый свет, освещая совсем крошечную комнатку, предназначенного для одного бота. Кроме одной платформы, на которую Саундвейв положил Рамбла, больше ничего и не было. Стандартный жилой отсек.       — Аврора.       Поднимаю взгляд на Рэтчета. Он хочет что-то спросить, но в окулярах отражаются сомнения.       — Я запаяю рану кассетника.       — Да, конечно, — растерянно киваю, ослабевая свою хватку, позволяя Рэтчету поставить меня на пол.       В груди и голове кавардак. Не знаю что сделать или спросить. Взгляд скачет с одного меха на другого, окончательно себя дезориентируя.       — Иди, — твердый тон вокалазера Рэтти с нотками тоски, режет слух и больно ударяет по сердцу. Он обратился не ко мне. Слезы едва не хлынули по новой от пронзивших чувств Рэтчета.       Саундвейв кивнул и приблизился ко мне, садясь на одно колено. Манипулятор возник прямо перед моими ногами. Дежа вю.       Тишина, нарушаемая лишь копошениями дока, давила на всех нас. Страшно. Если я коснусь Саундвейва, что произойдёт? Черт, страшно!!!       Кулаки сжимаются, и я жмурюсь.       — Прикоснись, — говорит Рэтти, все так же стоя к нам спиной. Не могу различить его чувства. Ему больно? Противно, что Саунд рядом? Или…он злиться? — Тебя тянет, и ты этого желаешь.       Рвано вздыхаю, чувствуя вновь слезы, застилающие спину Рэтти.       — А чего хочешь ты? — спрашиваю дрожащим голосом. Боюсь дальнейшего, ведь знаю — доку не нравиться связист. — Скажи, пожалуйста.       Манипуляторы вцепляются в край платформы. Корпус слегка вибрирует. Как же тяжело сказать те заветные слова. Но он не желает повторить ту ошибку вновь, поэтому стиснув дентопластины, Рэтчет разворачивается.       Никогда не видела Рэтти в таком состоянии: разбитом, подавленном и охваченного страхами. И от понимания причины сделавшего его таким, становиться нечем дышать.       «Неужели любовь того стоит?»       — Тебе… будет… противно, — процеживает сквозь дентопластины, сильнее впиваясь пальцами в край платформы.       — Противно? — нервная улыбка выскальзывает наружу. — Мне?       — Ты ничего не знаешь о тех эмоциях и чувствах, которые преследуют меня с момента твоего появления на Кибертроне, — внезапно начинает он издалека. — Ни сразу, но в моей искре поселилась навязчивая мысль, что я сделаю все, чтобы ты осталась на Кибертроне. Я… я… я обманывал тебя множество раз. У меня был крейсер, чтобы отправить тебя домой, и я знал, что в Великом Архиве есть огромная база данных вселенных, среди которых, уверен, была и твоя планета. Когда же я узнал, что твой корабль прошел через время и пространство, то обрадовался, как юнец: для тебя закрыты все дороги, кроме Кибертрона, поэтому ты будешь всегда рядом. Аврора, ты не представляешь… насколько ужасна может быть чувства кибертронца, их любовь.       — Ты… любишь меня? — измучанную губу я прикусила вновь. Меня трясло… от злости и ярости. КАКУЮ ЧУШЬ ОН ПОРИТ! Хочу… хочу…       — Тебе отвратительно, — отвернувшись, его фейс перекосила гримаса отвращения к себе, и это стало последней каплей.       — Саундвейв, ударь его.       — Чт…?!       Не успев удивиться, Рэтчета снесло с серво, повредив лицевую пластину, и мех с грохотом упал на пол перед моими ногами.       Пузырь ярости лопнул.       — ПРОТИВНО?! — горловая вибрация от моего тона прокатилась эхом по помещению. — ПРОТИВНО?! ТЫ ИДИОТ! ДА С ТОГО МОМЕНТА, КОГДА Я ПОНЯЛА, ЧТО ТЫ НЕ БЕЗРАЗЛИЧЕН МНЕ, КАЖДЫЙ РАЗ БОЯЛАСЬ, ЧТО КАК ТОЛЬКО НАЙДУ ТЕБЯ, ТЫ СКАЖЕШЬ, ЧТО МОИ КАСАНИЯ… Я — БУДУ ПРОТИВНА ТЕБЕ! Органика… которая ничего… ничего блять не сможет сделать для тебя! Слабая… Маленькая… Чья жизнь лишь мгновение для кибертронцев. Даже удовлетворить… удовлетворить твои… твои, — захлебываюсь всхлипами, — твои желания… Разве не отвратительно жить с такой? Это ведь противоестественно! НЕНОРМАЛЬНО!       — Искорка… Я ни…       — А Как другие будут смотреть на тебя? Как на безумного? И я стану чувствовать себя виноватой. Нет… Уже. Я уже испортила тебе жизнь! Вам… Я…я…       Все тело сковало ноющей болью. Не могла пошевелиться. Лишь опустошённо смотреть, как капли слез падают на пол.       Теплый вибрирующий металл скользит по моему лицу. От щеки до подбородка, заставляя поднять голову и еще хлеще прежнего зареветь. Сердце дрогнуло.       Рэтчет… плакал. Омыватель скользил по его фейсу, а искра разрывалась от всего сказанного и произошедшего здесь. Больше сдерживать этот разговор, эти слова мы не могли.       — Ты никогда не была мне отвратительна, искорка. Твои мягкие касания каждый раз приносили моим системам невероятное удовольствие, которого хватает сполна, а наше общение и твои эмоции дарят мне спокойствие и покой моей искре. О большем и мечтать я никогда не смел. Не лей омыватель…       — Ты тоже, дурень, — вытираю сопли и слезы рукой, но это не особо помогает. Душу раздирает и счастье и боль одновременно.       — Саундвейв, — зовет док связиста, чтобы тот присел рядом. — Великая Искра никогда не ошибается. Ошибаться можем лишь МЫ. Если ты чувствуешь тоже самое к нему, что и ко мне, то прикоснись. Мое мнение здесь не так важно, как ты считаешь, Аврора. И я услышал и увидел достаточно, чтобы довериться ему. Мы все решим.       — Ты… — смотрю в лазурные окуляры, не веря в реальность происходящего. В его честность. Но это так. В его открытость. Но это так! Это не сон? — Ты… правда не против? — мне важно, чтобы он произнес это вслух.       — Да. Не против, — четко произносит он. — Ты знаешь: словами я не горазд разбрасываться.       Знаю… Чертовски хорошо знаю!       Посмотрев на Саундвейва, сердце застучало сильнее. Кажется, вот-вот, и я упаду в обморок.       — Привет… — неловко улыбнулась Саунду, смущено посмотрев на его открытую лицевую.       Как глупо, Аврора! Но ведь должна я была начать хоть с чего. Слишком мало я и он виделись с друг другом, ничтожно мало слов было произнесено… Но ощущали и буквально чувствовали мы друг друга куда сильнее, чем кто-либо. Сложно объяснить, но…       Подушечки пальцев осторожно легли на гладкий, слегка поцарапанный металл манипулятора.       Рэтчет был для меня глотком свежего воздуха, а Саундвейв стал для меня чистой водой, дарующий умиротворение и спокойствие, забирающей все заботы и проблемы.       И вновь звон колокольчиков, энергетических нитей, влившихся, как ручеёк, с легкостью в теплейших и ждущие воссоединение поток нитей эм-поля Саунда.       Мои веки закрыты. Ресницы дрожат от легкости. Бетонные плиты сомнений крошатся на моих плечах, и наконец-то, я могу полной грудью дышать.       — «Привет», — голос способный довести до дрожи в коленках, прозвучал в голове. Я слышу и чувствую: облегчение, уверенность и кое-что смущающее, не изученное еще нами.       — К этому… , — с трепетом открываю глаза, краснея, пробегаюсь взглядом по обоим фейсам, — надо привыкнуть. Ваш фон читается и ощущается иначе чем у других. И сильнее, без личного вмешательства.       — Прайм был прав. Дар выбрал тебя, искорка, — Рэтти нежно прикасается к волосам. — Расскажешь?       — Обязательно, впрочем, Саундвейв, ты же можешь прочитать.       — Нет, — мягко улыбается мех, выбивая почву из-под ног. Он так умеет? Праймус! Смилуйся! Привыкать к этому придется очень долго! — Хочу услышать лично.       — Но, — пытаясь вспомнить о чем-то важном, заинтересованно спросила: — Как вы там оказались?       Адреналин и паника медленно начали отступать, а физическая боль волнами накатывать, но я держалась.       — Аврора, ты серьезно думала, что мы будем смиренно ждать, когда ты придешь?! — нахмурившись, Рэтчет превратился в старого доброго дока Рэтчета, готового отчитать меня в эту секунду, здесь и сейчас! Неловко хихикнув, поспешила успокоить меха.       — Желательно…       — Аврора!!!       — Ах-ха-ха, куколка, ты в своем репертуаре!       — Рамбл!       Благодаря Саундвейву, я оказалась мгновенно на платформе, осматривая запаянное ранение. Все же энергона кассетник потерял много.       — Куколка, если я говорю «беги» — шипит угрожающе он, схватив меня за запястье, — ты что должна делать?       — Послать тебя на болт, потому что членов семьи не бросают в беде.       — Вот же… безпроцессорная, — загудев системой охлаждения, он отвернулся. Кажется… смутившись.       — Рэтчет, — щелбан прилетел прямо по визору кассетника с любовью, на что он фыркнул на меня. Я же с любовью… — Кто на нас напал? Это не десептикон и не автобот, — от воспоминаний хмурюсь. Холод исходящий от того существа был мне знаком. Но где я встречалась с этим? — И не припоминаю, чтобы ты пользовался клинком.       — Всему приходиться учиться рядом с тобой, — оу… — Но мы не знаем кто те боты. Лишь одно — у них нет искры.       — И мыслей, — дополнил Саундвейв.       — Но их контролируют. Кажется, управление видеокамерами перехватили, иначе, как я не заметил, тс… — цыкнул Рамбл, злясь на себя за промах.       Вздохнув, перевела взгляд на Рэведж, сторожившую выход. Чего-то не хватает… Какой-то надоедливой штуки…       — Стоп. А где Рэттрэп?!       Продолжение следует…