Личный помощник

Это был совершенно обычный рабочий день. Настолько обычный, что становилось тошно. Сначала стопка документов на подпись, затем совещание с руководством компании, и несколько нудных переговоров с поставщиками. Ничем не примечательный день начальника отдела прямых продаж. В этот день абсолютно ничего не предвещало беды. — Вашу мать, ну почему нельзя было принести мне эти документы вместе со всеми остальными ещё с утра? — негодовал Чанёль, окидывая едва ли не презрительным взглядом секретаршу из другого отдела компании. — Простите, господин Пак, утром эти документы были ещё не готовы, поэтому… — Такое ощущение, что в этой долбаной фирме только я работаю, остальные все лясы точат, — фыркнул он и особенно злобно расписался на последнем листе договора, едва не порвав его. — Всё готово. И передай Крису, что если он ещё раз затянет с подготовкой каких-то документов, будет подделывать мою подпись. — Хорошо, господин Пак, — девушка забрала бумаги и, низко поклонившись, покинула кабинет. Чанёль откинулся на спинку кресла, положив руки под голову, а ноги — на стол. И кто только учит здешних сотрудников работать, размышлял он, глядя в потолок. Ни координировать работу, ни выполнять её… Недоразумение, а не компания. Разумеется, на деле всё было отнюдь не так плачевно, как казалось начальнику отдела прямых продаж, но отчасти его претензии были небеспочвенны. Однако стоит отметить, что в немалой степени его настроение в последние недели портится благодаря… — Вы опять помнёте важные бумаги, господин Пак. О, да, стоит только помянуть чёрта, даже в мыслях, как он тут же появляется. Хуан Цзытао, или просто Тао. Головная боль Чанёля в течение уже двух месяцев. Его личный секретарь и помощник со взглядом волка и озабоченностью мартовского кота. Пак не имел ни малейшего понятия, КОГО он принимает на работу, когда к нему на собеседование пришёл приятный воспитанный молодой человек в чёрном строгом костюме и рубашке, застегнутой под горло. Достойное образование, незаурядный ум и, как тогда казалось Чанёлю, просто ангельское терпение. Словом, Тао был именно тем, кто был нужен ему в качестве личного помощника. Днём он оформлял документы, связывался с клиентами компании, если нужно было назначить встречу, и приносил начальнику чертовски вкусный кофе. А вечером, в конце рабочего дня, без каких-либо комментариев и ехидных замечаний мог пригласить по просьбе Чанёля девушку из эскорт-услуг. В общем, идеальный секретарь для безупречного начальника. Так было в первый месяц… А потом… Потом начался персональный кошмар для Чанёля. Поначалу это были немного странные взгляды, направленные в его сторону. Потом мимолётные прикосновения по поводу и без. А после этого наступил третий этап странностей Цзытао… Хотя назвать это «странностями» у Чанёля язык не поворачивался. Он гораздо охотнее называл это словом «пиздец». Тао начал самым откровенным и наглым образом до него домогаться. Прекрасно зная, что Пак предпочитает исключительно особей противоположного пола. Но для Тао это, казалось, не было преградой ни в коем разе. Он совершенно не стеснялся приглашать Чанёля на свидания, каждый раз получая отказ. Делать недвусмысленные намёки и смотреть таким многообещающим взглядом, что Пака начинало подташнивать. А ещё за эти два месяца он умудрился перетрахать весь отдел, которым руководил Чанёль, чем снискал себе репутацию сердцееда, донжуана и, чего греха таить, бога секса. Мужчина это всё прекрасно знал, потому как не мог не слышать разговоров своих подчинённых в коридоре или во время обеда в кафе, их восхищенных вздохов и подробных рассказов о том, что Цзытао с ними вытворял. Паку оставалось только диву даваться, где он всего этого нахватался в свои двадцать. Но он старался думать об этом как можно меньше. И вот теперь эта заноза в заднице, стоило о ней подумать, появляется в кабинете с чашкой кофе в руках и неизменной лукавой улыбкой на губах. — Чего тебе надо от меня? Я не просил кофе, — недовольно пробубнил Чанёль, всё-таки убирая ноги со стола. — Просить и не надо, Вы всегда пьёте его строго в пять, господин Пак, — против этого довода возразить было нечего. Чанёль, устало вздохнув, сел ровно и взял кружку из рук Тао, поморщившись, когда длинные пальцы коснулись тыльной стороны его ладони, явно намеренно. Хуан только тихо хмыкнул в ответ на эту реакцию и, не дожидаясь указания, начальника, покинул кабинет. Будучи практически кофейным наркоманом, Пак выпил свой кофе за два глотка, а после снова блаженно откинулся на спинку кресла. Он уже успел почти полностью успокоиться и перестать злиться на весь белый свет. А потом начало происходить что-то странное. Сначала ему стало неестественно жарко, несмотря на работавший на полную мощность кондиционер. Потом начало двоиться в глазах, перед ними замелькали разноцветные пятна. Чанёль лишь на задворках сознания успел осознать, что дело пахнет керосином, прежде чем провалиться в забытье. Первыми ощущениями, встретившими его при пробуждении, были жар и ноющая боль в паху. Чанёль не мог понять природы происхождения ни того, ни другого. Равно как и не мог вспомнить, что происходило до этого момента. Голова была тяжелой, словно он вчера выпил, по меньшей мере, три бутылки соджу в одно лицо, а глаза категорически отказывались открываться, будто на каждое веко подвесили по небольшому грузу. Постепенно Пак всё больше концентрировался на реальности и собственных ощущениях. Его длинная рыжая чёлка, которую он обычно зачёсывал набок, свалилась сейчас на глаза и неприятно щекотала. Парень хотел убрать ее, но не смог поднять руку из-за спины. Сердце моментально ушло в пятки от страха. Что же такого могло с ним случиться? Чанёль резко дёрнул руку в сторону и тут же взвыл от боли, когда металлический браслет наручников впился в кожу. Сердце в груди сделало кульбит, а глаза распахнулись сами собой. Единственным, что обрадовало Чанёля в сложившейся ситуации, было то, что он сразу же узнал собственный кабинет. С той лишь небольшой разницей, что теперь в нём горел приглушённый свет, а жалюзи на окнах были опущены наглухо. Из-за этого Пак не имел ни малейшего понятия, который сейчас час, и сколько он пробыл в отключке. Следующей проблемой являлось то, что себя он обнаружил сидящим на стуле с заведёнными за спину и сцепленными наручниками руками. «Что, блять, происходит…» — с ужасом думал Чанёль, перебирая в голове все теоретически возможные варианты, от чьей-то мести до захвата заложников. Однако все эти версии никак не вязались с болезненным стояком, и тем, что парень изнывал от жара. Вдруг справа от него, с дивана, стоявшего у стены, раздался знакомый, чертовски знакомый голос. — Успокойтесь, никто Вас не убьёт, — Чанёля перекосило уже от того, насколько слащавыми были интонации говорящего. Но даже они не смущали его настолько, насколько сам факт того, что он находится один на один с человеком, которого два месяца динамил. Да ещё и закованный в наручники. Со стояком… Все фрагменты пазла начали выстраиваться в единую картинку. Пак, всё ещё не до конца веря тому, что только что осознал, медленно повернул голову в сторону сидевшего на диване Цзытао. Одна лишь его улыбка, лукавая и похотливая, лучше любых слов дала ответ на так волнующий и пугающий Чанёля вопрос. — Ты… — он внезапно осознал, что язык наотрез отказывается его слушаться, а во рту пересохло. Но он всё же попытался вступить в диалог. — Я буду кричать… Тао, с интересом ожидавший, что же скажет его начальник, залился смехом. — Разумеется, будете, господин Пак, — улыбка его стала ещё шире, — со мной иначе не бывает. И, можете не волноваться, нам никто не помешает. Уже девять, и все сотрудники разошлись по домам. Остались только Вы и я. Пак отчаянно застонал, услышав это. Конечно, ему нравились эксперименты в постели, но быть изнасилованным собственным секретарем, да еще и парнем, было за пределами даже его буйной фантазии. — Что ты подмешал мне в кофе? — так же хрипло спросил он. — Снотворное, чтобы Вы отключились на пару часов. И… ещё кое-что… Похоже, время действия я рассчитал идеально, — Цзытао взглядом указал на внушительную выпуклость на штанах Чанёля. — Только пальцем меня тронь, и я тебе голову оторву, Богом клянусь. Тао, усмехнувшись в ответ, поднялся с дивана и медленно, виляя бёдрами, направился к инстинктивно сжавшемуся на стуле Паку. Последнему больше всего на свете хотелось, чтобы это было лишь игрой его воображения. Но, когда он почувствовал прикосновение горячих ладоней к внутренним сторонам бёдер, которые обжигали даже через одежду, то понял, что Бог к нему не так милостив. — Как видите, я Вас тронул, господин Пак, — промолвил вполголоса Цзытао, склоняясь к лицу мужчины и опаляя жарким дыханием его губы. — Почему же Вы не воплощаете свою угрозу в жизнь? — Потому что у меня руки сцеплены наручниками, кретин, — Чанёль едва ли не рычал. — Только отпусти меня, я тебе такое устрою… Пожалеешь, что на свет родился, извращенец. И снова весёлый смех в ответ. — Я думаю, после того, чем мы будем заниматься, Вы даже штаны не сможете натянуть, не то, что оторвать кому-нибудь голову. Сказав это, Тао крепко обхватил пальцами подбородок Пака, фиксируя его лицо в одном положении, и безо всяких предупреждений накрыл его губы своими, сразу же пытаясь раздвинуть языком его губы. Чанёль в ужасе распахнул глаза и начал брыкаться, что со связанными за спиной руками делать было крайне сложно, а хватка пальцев на подбородке была просто железной. Цзытао посасывал его губы, сминал их своими губами, очерчивал их контур языком, и даже то, что Чанёль сжал свои губы насколько возможно, не спасало. А тянущая боль внизу живота почему-то усилилась. От этого Паку стало ещё более гадко, и он, от злости и, в общем-то, беспомощности, совершенно неожиданно укусил Тао за нижнюю губу, уже через мгновение чувствуя во рту металлический привкус крови. Парень оторвался от его губ, недовольно зашипев, и Чанёль уверен, что сейчас, как минимум, получит пощёчину. Но Цзытао, вопреки его ожиданиям, вытер свободной рукой кровь с губы и ухмыльнулся. — Значит, решил поиграть в непослушного мальчика? — едва ли не пропел он, глядя в глаза Паку. — Хорошо, тогда я буду тем, кто научит Вас быть послушным… С этими словами он опустил руку на пах Чанёля и резко сжал его и без того болезненно возбуждённый член. Начальник открыл рот в стоне, и Тао, ловко этим воспользовавшись, снова поцеловал его, на этот раз с языком. Пак, что было сил, пытался вытолкать его язык своим, но и в этой схватке он оказался проигравшим. Поэтому предпочел просто сидеть, не двигаясь и вообще ничего не предпринимая. Питая слабую надежду на то, что отсутствие какой-либо реакции с его стороны потушит интерес Тао к нему. Однако и здесь он сильно ошибся. Не столько в том, что Цзытао он станет неинтересен, сколько в том, что сможет не реагировать на прикосновения секретаря к нему. Оторвавшись от губ Чанёля, Тао перешёл поцелуями на шею, поднимаясь к уху. Он обхватил губами мочку и начал её посасывать, заставляя Пака впиться ногтями в собственные ладони. Нет, он никогда и ни при каких обстоятельствах не будет получать удовольствия от того, что его ласкает парень. Ни-ког-да. Чувствуя, как напряглись под одеждой мышцы Чанёля, Тао, в последний раз коснувшись языком хряща, начал говорить томным полушёпотом. — Видишь ли, Чанёль… Я всегда получаю то, что хочу… А тебя я хочу ещё с первой нашей встречи, на собеседовании. Каждую ночь я ласкал себя, прокручивая в голове звук твоего голоса. Представлял, что это ты, своей умелой рукой, доводишь меня до оргазма. Не противься этому, я ведь чувствую, — он снова надавил на эрекцию мужчины ладонью, — как ты меня хочешь… — Если бы ты не подмешал мне какой-то дряни в кофе, хрен бы я тебя захотел, — задыхаясь, огрызнулся Чанёль, всё ещё отказываясь принимать реальность. — Ты просто… Он прикусил язык на полуслове, когда Цзытао отклонился от его уха, и через несколько секунд опустился перед ним на колени. — Ты… Что ты собираешься делать?.. — от ужаса зрачки расширились настолько, что практически полностью перекрыли радужку. Не ответив ему на словах, Тао, впрочем, своими действиями сказал всё, что требовалось. Положив руки на колени Чанёля, он медленно повёл ими вверх, по внутренней стороне бедра, подбираясь к паху. Пак задёргался на стуле, в очередной раз тщетно пытаясь освободиться, но все его попытки изжили себя моментально, когда Цзытао ловкими движениями расстегнул его брюки и, решив не медлить на этот раз, запустил руку внутрь, накрывая напряженный член, всё ещё скрытый под тонкой тканью белья. У Чанёля будто язык присох к нёбу. Он искренне старался сказать хоть что-нибудь, но его словно парализовало, и вместо слов из его уст вылетали только тихие хрипы. Внезапно Тао перестал поглаживать его, но остановился он только для того, чтобы, практически остервенело, стянуть с начальника штаны и боксеры, вынуждая того приподнять задницу над стулом. Чанёль ойкнул, резко плюхнувшись задом обратно на сиденье. Цзытао же не обратил на это никакого внимания. Потому что был занят тем, что самым откровенным образом пялился на эрегированный член мужчины. Заметив это, Чанёль покраснел, как рак и попытался свести ноги, но, разумеется, этого сделать ему не позволили. Он до боли прикусил нижнюю губу, когда Тао провёл по всей длине его плоти от головки до основания большим пальцем. Его начала охватывать паника. Вероятно, этот чёртов озабоченный хрен подмешал ему в кофе какой-то возбудитель. И, если он испытывает такие ощущения от одного только прикосновения пальца… Что же будет, если… Додумать Пак не успел. Тао обхватил его плоть пальцами у основания, и уже этого оказалось достаточно, чтобы Чанёль вообще забыл, что такое «думать». — У тебя потрясающий член, — вдруг сказал Цзытао, и Чанёль, который собирался попросить его прекратить, поперхнулся собственными словами. — Впервые такое слышишь? — не получив ответа, Тао прекрасно знал, что он утвердительный. — Знаешь, красивые члены — моя слабость, — «да кто бы сомневался…» пронеслось в голове у Пака. — Тебе часто делают минет? Тао говорил всё это, смотря своему начальнику прямо в глаза, снизу вверх, что значительно осложняло задачу отвечать на его вопросы сразу и внятно. — Да, — наконец, выдавил Чанёль. — Тебе нравится, когда тебе отсасывают? — Д-да… — Другого ответа я не ожидал, — усмехнулся Тао. Он придвинулся максимально близко к паху Чанёля и провёл кончиком носа по стволу снизу вверх. Пак зажмурился, прокусывая себе губу, будучи не в силах сформулировать весь свой страх в слова. Он даже не понимал толком, чего именно боялся, но сердце колотилось в груди так сильно, словно вот-вот сломает рёбра. Прекрасно видя его состояние, Цзытао не без труда скрыл победную улыбку и на пробу коснулся плоти мужчины языком. Почувствовав это прикосновение, Чанёль испуганно открыл глаза и посмотрел вниз, на своего личного помощника. Тот, совершенно не смущаясь, откровенно и пошло облизывал его член, обрисовывая набухшие венки, обводя головку, рисуя языком спиральные линии. Каждое его движение пускало разряды по телу Пака, заставляя его вздрагивать и, против воли, толкаться бёдрами вперёд. — Твоё тело выдает тебя с головой, — промурлыкал Цзытао, на несколько мгновений оторвавшись от своего занятия. — Почему бы тебе просто не поддаться этому? — Ни за… — слова потонули в позорном стоне, который Чанёль не сумел сдержать, когда Тао обхватил губами головку и ощутимо сжал. Он двигался медленно, сдавливая губами чувствительный орган, изредка слегка задевая зубами, погружая его в рот по самое основание, издавая гортанные стоны, которые отражались сносящими крышу вибрациями на плоти Чанёля. Пак медленно сходил с ума. Сказав, что он любит минет, он не врал. И его всегда устраивало то, как отсасывали ему временные пассии или элитные девочки по вызову. Но таких ощущений, как сейчас, ему испытывать ещё не приходилось. Он чувствовал, как головка снова и снова трётся о гладкую стенку глотки Тао, как охотно рот его секретаря принимает в себя его член, успевая ласкать ещё и языком. От этих ощущений кружилась голова, а колени дрожали. Чанёль и сам не заметил, как начал с остервенением подаваться вперёд, стремясь ускорить темп. Цзытао понял, чего от него хотят, и задвигал головой настолько быстро, насколько было возможно. Пак закрыл глаза и, наплевав на все правила приличия, да и просто забыв о том, что они существуют, как и его личные принципы, начал стонать во весь голос, чувствуя, что разрядка близка, и она будет невероятно бурной. Однако внезапно сомкнувшиеся у основания пальцы не дали ему кончить. Чанёль зашипел, отчаянно и злобно. — Какого хера? — прорычал он, смотря на Тао затуманенным взглядом. Секретарь протянул руку и провёл тыльной стороной ладони по его щеке. — Ты думал, что я позволю всему закончиться так быстро? Я так долго хотел тебя, и теперь хочу насладиться сполна, — он приподнялся, оказываясь лицом к лицу с начальником, и начал расстегивать одну за другой пуговицы на его рубашке, смотря при этом ему в глаза. А затем он распахнул полы рубашки в стороны и провёл раскрытыми ладонями по торсу Чанёля, намеренно задевая торчащие соски. Проведя влажную дорожку языком от пупка до ключиц Пака, Тао поднялся на ноги и отошёл на несколько шагов назад. Так, чтобы оставаться в поле зрения Чанёля. А затем начал раздеваться. Не судорожно быстро, словно хочет побыстрее получить то, что так страстно желает. Но и не вызывающе медленно, как эротические танцовщицы в стрип-клубах. Он точно знал, с какой скоростью снимать с себя одежду, чтобы держать партнера в напряжении, но не переводить это напряжение за черту. Чанёль понял, что не мог не смотреть на то, как обнажается его подчинённый, только когда Тао предстал перед ним абсолютно нагим. «Наверное, таких печатают в журналах для педиков», — пронеслось у него в голове, когда он скользил взглядом по в меру накаченному, смуглому, подтянутому телу. Против воли, Пак задержал взгляд на возбуждённом члене Тао, нервно сглатывая. По размеру он ничуть не уступал его собственному. И мужчина не мог не отметить про себя то, что Цзытао там был гладко выбрит. А от того казался ещё более голым. Но Чанёля это перестало заботить и интересовать в тот момент, когда он, к собственному ужасу, осознал, что… ему нравится. Нравится этот вид, полностью обнаженного парня, пожирающего его взглядом. Со стоящим членом. Ещё хуже было то, что Тао заметил эти перемены в своём начальнике. Он, едва сдерживая самодовольную улыбку, подошёл к Паку, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. — Соблазнительный вид, не правда ли? — протянул он, проводя рукой по торсу вниз, через несколько мгновений обхватывая свою напряженную плоть у основания. — Он тебе нравится? Вопрос заставил Чанёля покраснеть пуще прежнего, хотя ему казалось, что смутиться сильнее он не в состоянии. Наивный. Тао выжидательно смотрел на него, и Паку почему-то показалось, что он уже знает ответ, который он даст. Наверное, у него на лице всё было весьма красноречиво написано. Поэтому ему оставалось только еле заметно кивнуть в ответ и опустить глаза в пол. Удовлетворённая усмешка в ответ, и Чанёлю захотелось провалиться сквозь землю. Такого стыда он не испытывал давно. Однако следующий вопрос чётко дал ему понять, что наглости Цзытао предела нет. — Хочешь его попробовать? Он поднял голову, ошарашенно глядя на секретаря, пытаясь понять, не послышалось ли ему. Но по взгляду Тао Пак понял, что, к сожалению, он всё услышал правильно. — Мои желания здесь что-то решают? — собравшись с духом, ответил он вопросом на вопрос. Перед тем, как ответить, Тао подошёл ещё ближе и медленно провёл рукой по плоти Чанёля, от головки до основания, заставив мужчину резко выдохнуть. — Твой стояк выдаёт тебя, — жарко прошептал он. А затем он встал сбоку от Пака и положил одну руку ему на затылок, надавливая, вынуждая нагнуться, а другой придерживал свой член. Чанёль грешным делом подумал укусить Тао за самое дорогое, но потом передумал. Ведь нет никакой гарантии, что его не выкинут за это из окна. Ему оставалось только зажмуриться и со смирением принять свою участь. — Высунь язык, — мягко, для требования, сказал Цзытао, и Чанёль послушно выполнил указание. В следующий миг чувствуя, как к языку прикасается что-то мягкое. Хотя, что именно, он прекрасно знал. Только думал, что по ощущениям будет намного хуже. Вкус на языке чувствовался непривычный, сладковатый, в то же время немного терпкий, но желания сблевнуть, как ожидал Пак, не было. Второй раз он уже сам коснулся языком сочащейся смазкой головки, чувствуя нежность кожи. — Давай, мой хороший… Возьми его в рот… — выдохнул Цзытао. И Чанёль, у которого не было сил протестовать, послушно раскрыл губы, позволяя головке оказаться у него во рту. Он, скорее по наитию, чем осознанно, начал двигать головой, то вбирая плоть в рот, то почти полностью выпуская. И, слыша, как дыхание Тао участилось и стало сбиваться, понял, что всё делает правильно. А через некоторое время Пак всё же рискнул открыть глаза. Он посмотрел снизу вверх на Цзытао, который стоял с закрытыми глазами и блаженной улыбкой на губах. Парень не пытался заставить его принять больше, не толкался остервенело в его рот. Лишь изредка тихо постанывал, а его пресс напрягался. Неожиданно Тао отпустил его голову и отстранился, смотря на Чанёля полным похоти взглядом. Без лишних слов он перекинул ногу через ноги Пака, оказываясь с ним лицом к лицу, и обхватил одной рукой его член, направляя в себя. Мужчина едва не забыл, как дышать уже от одного осознания того, что сейчас будет происходить. А когда почувствовал, как его член медленно, дюйм за дюймом, проникает в жаркое узкое тело, вообще был готов попрощаться с рассудком. Когда ягодицы Цзытао соприкоснулись с бёдрами Чанёля, он не мог мысленно не задаться вопросом, со сколькими же этот парень трахался, раз так легко принимает в себя далеко не маленький член сразу по самое основание. Но поразмышлять по этому поводу у него не получилось, потому что Тао начал двигаться, медленно поднимаясь, а потом резко, с пошлым шлепком опускаясь на его член. Пак во все глаза смотрел на лицо подчинённого, на котором читалось нескрываемое удовольствие, и не мог оторваться от этого зрелища. Чувствуя, как возбуждение внизу живота скручивается всё сильнее, настолько, что казалось, ещё чуть-чуть, и из глаз потекут слёзы. Темп движений Тао переменился, теперь он был быстрым и рваным, сводящим с ума. Временами Цзытао вилял бёдрами из стороны в сторону, обостряя ощущения настолько, что Чанёль поражался лишь тому, как он ещё не кончил. Ему хотелось ещё. Быстрее. Сильнее. Глубже. — Сними наручники… — срывающимся голосом попросил он. Цзытао вдруг замедлил темп, заставляя недовольно застонать. Он поднял лицо Пака за подбородок, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я не уверен на сто процентов, что ты не оторвёшь мне голову, если я тебя отстегну… — Не оторву, — выдохнул Чанёль ему в губы и провёл по ним языком, для убедительности. Слишком надрывно усмехнувшись в ответ, Тао прижался грудью к груди начальника и протянул руки за его спину. В следующую секунду послышался звук расстегивающихся наручников, которые, к слову, отстегивались без ключа. Отбросив браслеты в сторону, Цзытао был подсознательно готов к тому, что сейчас Чанёль скинет его с себя, и навешает люлей в придачу. Но Пак искренне удивил его, когда обхватил руками его ягодицы и приподнял, а потом резко опустил на себя, заставляя Тао вскрикнуть. Чанёль крепко держал его за задницу, помогая двигаться, задавая амплитуду. А потом переместил одну руку на спину секретаря, впиваясь короткими ногтями в кожу. Стул под ними печально скрипел, словно тонко намекая на то, что долго он такого обращения не выдержит. Но ни Чанёль, ни Тао не обращали на это никакого внимания. Когда член Пака в очередной раз проехался по простате Цзытао, парень с громким вскриком кончил, даже не прикоснувшись к себе, дрожа всем телом, пачкая спермой грудь и живот начальника. Чувствуя, как сокращаются мышцы вокруг его плоти, Чанёль до синяков впился пальцами в бёдра Тао, кончая так, что перед глазами замелькали белые пятна. И только по факту он осознал, что они не использовали презерватив. О чём не преминул сообщить хриплым шёпотом пытающему прийти в себя Тао. — Не волнуйся, я чист… — последовал вымученный ответ. Внезапно для них обоих, переживший небывалый ужас стул жалобно скрипнул в последний раз, а потом у него подломилась ножка. Через мгновение Пак обнаружил себя валяющимся на полу, а Тао — лежащим на нём. Цзытао не отказался бы полежать так хотя бы несколько минут, но инстинкт самосохранения подсказывал ему, что пора линять. Он медленно поднялся сначала на колени, а потом так же медленно на ноги, позволяя обмякшему члену Чанёля покинуть его тело с пошлым хлюпающим звуком. Взяв несколько салфеток из пачки на столе начальника, Тао протёр живот и член, убирая остатки собственной спермы. А потом трясущимися руками начал одеваться. Чанёль восстановил связь с реальностью, когда секретарь был уже полностью одет и даже успел забрать наручники, засунув их в карман пиджака. Пак медленно принял сидячее положение, поднимая взгляд на Цзытао. — Ты. Уволен. Нахуй. Вон отсюда, — отчеканил он, смотря на парня с нескрываемой злостью. Тао же ответил ему усмешкой. — Я знаю, господин Пак, — он открыл дверь. И, уже стоя в проходе, еще раз обернулся на своего начальника. — Но это того стоило, — подмигнул он и вышел в коридор. Чанёль рухнул обратно на спину, закрывая лицо руками. Он всё ещё пытался осознать, что произошло несколько минут назад, и всё ещё у него не получалось. Дошло до него пока только то, что Тао всё-таки добился своего. Стоило ему подумать о своём подчиненном, как в памяти, словно по закону подлости, всплыл образ полностью обнаженного Цзытао, стоящего перед ним. Желающего его… Член дёрнулся, отзываясь на эти воспоминания совершенно однозначно. Почувствовав это, Пак едва не взвыл. — Я убью этого похотливого засранца!