"Научи меня готовить"

Полдень. Время обеда. Германия и Италия садятся за стол. Как всегда, Италия что то рассказывает, немец же пропускает его болтовню мимо ушей. И вот, когда большая часть необдуманных фраз вырвалась из уст Венециано, и он наконец принялся за еду. Германия решил воспользоваться моментом, и сказать то, что давно держал в себе. Он поковырял вилкой в салате, и немного замявшись начал говорить: - Италия...эм..знаешь, я хочу тебя попросить кое о чем... -...хрум...Да? - Едва прожевав сказал он. - В общем..эм..Италия, научи меня готовить!- "Немцу слова дались с трудом, но он был рад, что переборол себя, и одновременно волновался на счет ответа" - Готовить? О, конечно! Когда мы приступим? А что будем готовить? Давай пасту! Да, пасту! Мы будем готовить пасту!!! - Италия задал кучу вопросов, на которые Германия вместо ответа успевал только открывать рот. - Хорошо. Сегодня на ужин мы вместе приготовим пасту. - На слове "вместе" Германия запнулся. "А ведь, мы давно живем с Италией. Мы давно "вместе"?" *** Часы пробили 6 часов, а значит пора была идти готовить ужин. Германия немного волновался - это был его первый опыт готовки. Венециано уже достал свою любимую пасту из муки durum, и попросил Людвига: - Поставь воду для пасты, пожалуйста. Германия поспешно налил много воды в большую кастрюлю, а затем поставил ее на плиту. Италия положил пасту в воду, а сам начал рассказывать о своей родине, и о том какую вкусную там готовят пасту. Германия увлеченно слушал, ему на самом деле было интересно. Но тут, Италия прервал свой рассказ,который мог длиться еще долгое время, и принялся сливать воду из кастрюли. Далее он поручил поставить пасту запекаться Людвигу. Немец сделал все, как было велено. Теперь была очередь Людвига говорить. Он тоже рассказывал о своей родине, о еде, о людях живущих в Германии. Людвиг так разговорился, что теперь они уже сидели вплотную рядом с Италией, и их лица отделяли какие то 10 сантиметров. Немец заметил это и на секунду остановил рассказ. Он посмотрел на красивые губы Италии. Они казались ему женственными, и ему это нравилось. Ему нравилась откровенность с ним. Ему нравился он сам. И все эти мысли пронеслись в голове германца за несколько мгновений, и конец мыслям положил поцелуй. Страстный, и одновременно нежный. Недолгий поцелуй, ставший для них вечностью. Людвиг нехотя оторвался от губ Италии. Издала звонкий звук духовая печь. Италия встал, выложил пасту на большую тарелку и полил соусом. И, несмотря на все те слова, что крутились у Германии в голове, их трапеза продолжалась в тишине. И вот, когда тарелки опустели, Италия спросил: -Людвиг, а когда еще мы будем готовить вместе? - Всегда, Венециано. Всегда.