Это всё сон

      Погоня для этих двоих не просто побег от полиции или от представителей властей. это адреналин и наслаждение своей прекрасной юной жизнью. Ни взрослых, ни правил, что ещё можно пожелать?       И снова он давит на газ, хотя уже кажется, что быстрее некуда. Ещё одна машина и ещё, ещё больше патрульных машин за ними и ещё больше наслаждения получают эти двое. Осаму сильнее жмётся, но не потому что боится. Нет. Ему это безумно нравится, а жмётся он, чтобы почувствовать стук чужого сердца, который из-за звука мотора больше не чувствуется. Это вроде бы такая мелочь, но для него, чувствовать сердцебиение напарника означает, что он жив и всё ещё существует. Сердце Чуи ускоряет своё биение, когда его владелец чувствует чужие, но такие нежные, пускай в шрамах, и родные руки, что по ночам обнимают и прижимают к себе, говоря о том, что он в безопасности и никакие монстры не придут за ним. Дазай прекрасно знал о страхе своего напарника, а так же и про то, что он всегда мёрзнет. Когда Накахаре холодно, он приходит к Осаму и садится к нему на колени, тёплые руки в бинтах обвивают тонкую талию, забираясь под тонкую футболку, а их хозяин спрашивает причину очередного прихода. Ответа он не получает, но ему он и не нужен.       Когда это началось? Никто из них уже не помнит, но их первый поцелуй, произошедший полгода назад они точно не забудут. У обоих сухие губы и горячие языки, которые борются друг с другом, острые зубы кусают губы и сразу чувствуется вкус крови, который вызывает более сильное желание убить друг друга и более сильное желание продолжать это как можно дольше. В тот момент их не волновало, что они на задании и вокруг них трупы их врагов. Дальше они не заходили. Им это и не нужно.       Воспоминания Дазая прерываются из-за голоса полицейского, что с помощью какой-то там штуки просит их остановиться или они откроют огонь. Исполнитель ухмыляется и Чуя тоже. Мотоцикл ускоряется, дороги пусты и врезаться они ни во что не смогут. В дали уже видна небольшая степь и лес за ней. Там уже ни домов, ни машин, ни людей. Они оторвутся от них и там они будут уже одни гнать по пустой трассе и наслаждаться скоростью и адреналином, что никак не убывает, а только приливает с новой силой, заставляя позабыть, о том как они попали в эту ситуацию, о том, что их ждёт выговор или наказание от Мори, и отдаться моменту. И вот последний дом промелькнул мимо них, сирена стала тише ещё несколькими минутами ранее, а скорость уменьшилась, хотя. Нет. Она осталась прежней, просто он не заметил этого, полностью погрузившись в сердцебиение своего напарника, пока что напарника. Да, да, пока что. Дазай уже знает, что будет дальше: бензин закончится и они остановится у небольшого леса, слезут с мотоцикла и упадут на землю, потому что ноги не будут их держать, они будут смотреть на небо, как на первом их свидании, а затем Осаму нависнет над Чуей и спросит его. Ответ уже всем известен, но вопрос нет. «Ты станешь моим парнем и моей звездой в этой жизни?» — вот он, вопрос который Осаму уже несколько недель говорит в пустоту тренируя его и смотря в зеркало, смотря себе в глаз, в котором плещется любовь к человеку, что сейчас спит в своей комнате крепким сном после задания. Вы подумали, что он собрался делать предложение руки и сердца? Вот и нет. Дазай уже всё распланировал и это будет только через год. Сейчас слишком рано. Чуя ещё не готов к этому, хотя возможно это только отговорка и он сам к этому ещё не готов, хотя о чём он это?! Они знакомы только год, может быть чуть меньше, но не в этом дело. Ещё рано!       Шатен немного отстраняется от Чуи и смотрит в небо. В тёмное звёздное небо. Их путь освещается только луной и фарой мотоцикла. Он любил ночь. В его сердце была ночь, а Накахара был светом. Был звездой, что вскоре стала солнцем. Рядом с ним хотелось улыбаться и отбросить пистолет. Хотелось его обнять и почувствовать его жар. Его солнце принадлежало только ему. И это знали все.        Мимо них мелькнула пара машин и трасса стала полностью пуста. Когда бензин стал кончаться, Чуя начал замедляться, но… От всегда есть вот это «но». Противное «но», что портит жизни людей. Дазай не смотрит на приборы на панели мотоцикла, он погружён в ночи. Чуя гаснет. Его сердце, его ядро бьётся в безумном танце страха, а вера смотрит за ним издалека. Этот танец прекрасен и смертелен. Вера со смутной печалью наблюдает за этим танцем и уходит. Уходит вера, а за ней и надежда. Уходят все, оставляя танцевальный зал для этого безумного танца.       У себя в голове он считает до трёх и делает то, чего бы сам Дазай не сделал бы. Развернувшись и схватив Осаму, он прыгает. Мотоцикл наклоняется в бок и с ужасным грохотом переворачивается несколько раз. Осаму ничего не понимает. Они катятся по какому то крутому склону, но ему не больно. Он крепко прижат к Чуе. Он слышит его тихое шипение, что потеряло свой звук из-за сомкнутых рядов зубов.       Они скатываются и Осаму больше не чувствует чужих рук. Последнее, что помнил Дазай так это морская волна, накрывшая его…