Мания в ониксовых глазах

Наблюдая за связанным юношей, L старался не отводить взгляд и не пропустить ни одного лишнего действия и шевеления со стороны Лайта. Он надкусил большой палец с раздражением отметив, что его наблюдения не дают никаких результатов и юноша ведёт себя крайне нормально и не вызывает никаких подозрений. Нажав на кнопку, чтобы связаться с шатеном, парень произнёс: - Лайт, как ты себя чувствуешь? Ягами медленно поднял взгляд в пространство, где находился динамик из которого выходил голос детектива и спокойно ответил: - Нормально. L мелко трясет, его глаза сужаются и приобретают угловатую, заостренную форму. Выключив звук, чтобы не дать юноше услышать его прерывистое дыхание, детектив сжимает кулак до побеления костяшек и громко ударяет им по столу, заставив его затрястись. Поджав губы так, что теперь они выглядели, как две тонкие бледные паралельные линии, парень стиснул зубы и резко встал с кресла. Его жутко нервировало то, как сильно затягивается это дело и то, с каким потрясающим самообладанием действует юноша. Он понимал, что Лайт виновен, что никто другой не может подойди на роль столь масштабного серийного убийцы лучше, но не мог понять, как тот действует и как далеко его возможности могут зайти. Учитывая последние обстоятельства, можно с ещё бо́льшей уверенностью утверждать, что Лайт и Первый Кира - один человек, ведь среди подозреваемых он единственный находился в тот день в Аояме и встретился со Вторым Кирой. Миса Амане присутствовала тогда в Аояме и именно ее частицы ДНК были найдены на кассетах, этих косвенных доказательств будет достаточно для того, чтобы признать их вину, но L просто не мог пойти на такой риск. Ведь не узнав правду о том, как именно им удается убивать на расстоянии, он рискует и дальше оставаться в неведении, а Новые Киры будут продолжать появляться, ведь как выяснилось их сила, вероятнее всего, может как-то передаваться из человека к человеку. Мысли хаотично проносились в его голове и он еле поспевал за своими же выводами. Поднявшись на крышу, он подошёл к самому краю и взглянул на дневной Токио с огромной высоты. У него перехватило дыхание от того чарующего и манящего вида, который ему открылся. Высота была огромной, снизу виднелись быстро несущиеся по дороге машины и спокойно шагающие по тротуару пешеходы. L почти физически ощущал, как захватывающе может ощущаться полет вниз. Всего один шаг и через несколько мгновений тело расплющится и размажется по асфальту, оставляя лишь ошмётки некогда живого и разумного организма. Наступит всепоглощающая темнота и придет конец любой мыслительной деятельности, придет конец всем чувствам и эмоциям, переживаниям и радостям. Все воспоминания и весь опыт прожитый человеком окажется ненужным и за ненадобностью сотрётся за разложением. L заворожённо опускал голову все ниже, слабо держась руками за ограду, но проморгав несколько раз, постарался выйти из пучины мыслей, которые могли бы привести к лишнему стрессу и тревоге. Отступив назад, он повернулся к выходу, почувствовав, что достаточно надышался свежим воздухом и не оборачиваясь, вернулся в здание. L и раньше имел у себя в голове суицидальные мысли, однако воплотить их в жизнь он смог лишь раз. Воспоминание о том разе засело в глубине его подсознания, и он, не желая переживать полученный опыт заново, запечатал его, стараясь не напоминать себе о когда-то случившимся инциденте. Зажмурившись настолько сильно насколько это возможно, парень почувствовал острую боль в области глаз и надкусил губу. Его руки мелко дрожали и он сильнее натянул рукава кофты, закрывая почти всю ладонь. Сжав руку так, чтобы как-то закрепить натянутый рукав, он огляделся, подняв голову. С лёгким облегчением от мысли, что он в этом коридоре один, L пошел обратно в комнату с мониторами, теперь ему следует не только наблюдать за двумя подозреваемыми, но и позже просмотреть запись камер во время его отсутствия. Ягами Соитиро он отправил домой, сообщив, что пока его сын является подозреваемым, он будет отстранён от дела в силу личных привязанностей. Мужчина пытался возразить, но после некоторых раздумий заключил, что так действительно будет лучше и с тяжёлым сердцем вернулся домой к семье. Рьюзаки не спешил отпускать Лайта из камеры, несмотря на появление Нового Киры после двухнедельного затишья, но понимал, что с каждым днём терпение полицейских иссякает и они теряют драгоценное время. Парень не мог понять, что он пропустил и это выводило его из себя. Взглянув на свои все ещё от чего-то трясущиеся руки, детектив нахмурился и вновь стиснул их в кулак, уверено подняв взгляд вперёд. Несмотря на то, что последние пару дней у него развилась бессонница и он стал спать от силу пару часов, он чувствовал себя бодрее, чем кто-либо и ощущал бо́льшую уверенность, чем в начале расследования. В конце концов, теперь ему ясно, как день, кто был Первым и Вторым Кирой, остаётся лишь держать их при себе и постараться выведать больше информации. С такими мыслями, он с выпрямленной спиной прошествовал обратно в ту комнату, ловко залезая на кресло и попросив Ватари принести ему японские моти.

***

На следующий день парень проснулся от яркого света солнечных лучей, что приятно ложились на бледную кожу и давали ощутить тепло, как от прикосновения. Продолжая лежать с блаженно прикрытыми глазами, детектив рассудил, что сегодня один из самых чудесных дней за последние месяцы его жизни. В его голове пронеслась мысль, что при поимке Третьего Киры, который будет, очевидно, и в половину не такой умный, как Первый, L сможет с лёгкостью его расколоть и наконец выяснить, как работает сила Киры и его орудие убийства. Резко открыв глаза, нисколько не раздражившись тому, как в них больно ударило солнце, детектив поднялся и пружинистой походкой направился в ванную. Вобрав в ладони прохладной воды, он умылся и поднял голову, встретившись взглядом со своим отражением в зеркале. Его молочная нежная кожа выглядела такой приятной на ощупь, что детектив склонил голову набок, заинтересовано вглядываясь в своего двойника, словно видя себя впервые. Аккуратно притронувшись к своей щеке, он с удивлением обнаружил, что она действительно приятная на ощупь и приоткрыл рот, продолжая осматривать себя со всех сторон. На губах образовалась лёгкая улыбка и вопреки недавним воспоминаниям о том, как сильно он себя ненавидит, парень заключил, что он вполне принимает свою внешность и более того, она его полностью устраивает. Слегка повернув голову так, чтобы краем глаза понаблюдать на себя со стороны и осмотреть профиль, детектив нашел тот ракурс при котором у него перехватило дыхание от своей привлекательности. Удивлённо приподнявшиеся брови и приоткрытый рот выдавали всё то изумление, что испытывал L. Он и раньше замечал как сильно его восприятие себя меняется в зависимости от фазы через которую он сейчас проходит, и корил себя за это, ведь это означало, что он лишь в период интермиссии видит себя более менее объективно. Отогнав эти мысли, детектив продолжил любование собой и слегка улыбнулся своему отражению, подбадривая: - Совершенно скоро ты поймаешь Третьего Киру и выведешь Лайта на чистую воду, а после... Детектив задумался, на самом деле дело Киры довольно сильно его интриговало, точно так же, как и сам Лайт. Если быть совсем честным с собой, то дело Киры стало самым запутанным, интересным и захватывающим расследованием за все годы, что он занимается раскрытием преступлений. Он почувствовал, что возможно будет скучать по этому времени и ощутил новый прилив энергии, радуясь, что теперь все хорошо и он больше не лежит без дела, жалуясь на свое состояние. Где-то в голове у него проскочила мысль, что его мышление изменилось лишь из-за сбоя в мозге и из-за его некоторых аномалий в обмене дофамина он находился в депрессивном эпизоде, а то что он испытывает сейчас - лишь гипоманиакальный эпизод, предшествующий манию. Именно недостаток дофамина виновен в потере способности получать удовольствие от того, что раньше радовало, что как раз таки и характеризует депрессию. Но он не хотел заострять на этом внимание, прислушиваясь к своему внутреннему ощущению, а оно было просто замечательным. К тому же дофаминовая гипотеза была лишь гипотезой, а не подтвержденным фактом. Быстрым шагом он направился в комнату, где стояли мониторы, на которых отслеживались действия подозреваемых и нажал сразу на две кнопки, чтобы и Миса, и Лайт его услышали: - Действия Киры продолжались, но это не доказывает вашу невиновность, однако закон больше мне не позволяет держать вас в заключении. Возможно, детектив был так сосредоточен на внутренних переживаниях, что не заметил очевидные изменения в поведении юноши и девушки. Они выглядели абсолютно невиновными и чистыми, что не могло не насторожить. Взгляд Лайта прояснился настолько, что теперь его эмоции и мысли были гораздо легче прочитать, словно до этого между его сознанием и образом в обществе была толстая стеклянная стена через которую было сложно пробраться, а сейчас он стал открытой книгой, совершенно ничего не скрывающей. Немного нахмурившись, парень тут же расслабился и даже улыбнулся, тем же лучше, ведь теперь есть только два варианта: либо он лишился способностей Киры, возможно на какое-то время, возможно навсегда, но в любом случае, это означает, что Лайт не представляет сейчас угрозы и можно расслабиться в отношении него, либо он сломался за эти 50 дней и скоро станет известна вся его подноготная. L слегка напрягся, очевидно, что второй вариант ложен, хотя и полностью со счетов его списывать нельзя. Если продолжать размышление в направлении, что Лайт потерял силу и вместе с этим лишился либо памяти, либо просто его личность потерпела изменения из-за отказа от силы Киры, то это значительно усложняет задачу. Ведь таким образом всё то, что собирается предложить L, а именно связать Лайта с собой наручниками и наблюдать за ним, чтобы доказать или опровергнуть его виновность по делу Киры, является бессмысленным занятием. Но другого выбора нет, отпускать его тоже не вариант. С такими мыслями L застегнул наручник на лайтовом запястье, а затем на своём, задумчиво продолжая наблюдать за юношей. Его охватила какая-то сильная радость от произошедшего, детектив почувствовал, что раз Лайт сейчас, очевидно не Кира, они могут довольно неплохо провести время. Резко застыв, осознавая насколько абсурдными являлись его мысли на данный момент, он неловко отвёл взгляд от карамельных глаз. «Не забывай, что он подозреваемый, и скорее всего был Кирой, который убил несколько тысяч человек, - напомнил он себе, - но он довольно красив и..» - слегка приподняв брови и широко раскрыв глаза, L понял, что его мысли пошли не туда, он бросил взгляд на цепь, связывающую их теперь, и сглотнул. Это определенно было бессмысленной и довольно опрометчивой идеей. Ведь если они будут вместе круглыми сутками, то вероятно, предполагаемый Кира узнает слишком многое о величайшем детективе и заимеет туз в рукаве. Сердцебиение значительно участилось от этих мыслей и парень вспомнил, что собирался прервать расследование во время маниакального эпизода. «Мне придется провести этот эпизод с ним» - у детектива началась паника, хоть внешне он и остался довольно спокоен, его захлестнул страх, испуг, ужас, смятение и радость... Отчего то он чувствовал предвкушение своего времяпровождения с юношей, ведь им определенно будет о чем поговорить и они имеют много общего. Если стараться опускать себя на землю каждый раз, то возможно... Исключено. В маниакальный эпизод часто отключается самокритика и во время эйфории и радости вкупе с бредовыми идеями и мыслями о своем величии, L понимал, что остановить его от необдуманных действий может лишь кто-то со стороны, кто грамотно и спокойно объяснит почему парень не должен что-то сейчас делать или тратить на что-то деньги. Не заметить, что человек, который ещё недавно пребывал в депрессивном состоянии и упадке сил, а сейчас генерирует по сто идей в минуту и ему не сидится на месте, может только слепой. Чтобы Лайт ни о чем не догадался нужно будет держать его от себя подальше, но L не может позволить себе этого, ведь очевидно никто кроме детектива не подозревает Лайта и могут не заметить подозрительных действий с его стороны. Ни Мацуде, ни Айзаве, ни Моги, ни очевидно, Соитиро, он не может доверить это дело (следить за Лайтом) во время своего отсутствия. Голова сильно заболела от всего потока мыслей, а единственное, что сейчас хотелось - это заняться чем-то новым. И тут детектива осенило. Чтобы хоть как-нибудь развеяться ему нужно очистить свои мысли на какое-то время, а такое может случиться только в экстремальной ситуации, например при прыжке с парашютом! Вспомнив все свои недавние желания прыгнуть с большой высоты и ощутить прилив ярких эмоций, почувствовать весь спектр эмоций от страха до эйфории, L ощутил, как его дыхание перехватило и вся головная боль прошла. В ониксовых глазах блеснул огонек и на губах заиграла улыбка, он понял, что ему сейчас нужно, но чертова цепь не давала реализовать задуманное без согласия юноши и потому он резко заглянул в глаза подозреваемому и спросил: - Лайт-кун, ты не против сделать кое-что?

***

- Это сумасшествие, Рьюзаки! - воскликнул Матсуда, выслушав воодушевляющую речь детектива о том, как прилив адреналина в крови стимулирует мозговую активность и пойдет на пользу расследованию. - Я полностью оплачу эту услугу, конечно я не призываю никого это делать, но предлагаю т.к собираюсь это сделать сам, - протароторил брюнет. Лайт удивлённо смотрел за тем, как привычно пассивный и заторможенный детектив громко и уверено убеждал полицейских присоединиться к ним. Сам студент был совершенно не против нового опыта и он в каком-то смысле сам зарядился той энергией, что крупным потоком сейчас лилась из детектива, и потому шатен сразу же согласился, воодушевившись. - Простите, но я не могу, не фанат такого рода развлечений, - покачал головой Айзава. - Я тоже, - коротко кивнул привычно молчаливый Моги. Матсуда оглянулся на полицейских и потом вновь перевел взгляд на парней и устало вздохнул: - Мне тоже не нравится эта идея, но я не в праве решать за вас. Детектив совершенно не приуныл и даже слегка улыбнулся. - Ничего страшного, как я сказал, я никого не принуждаю, - и повернувшись к Лайту мягко поблагодарил того, - спасибо, Лайт-кун за то, что составишь мне компанию. Шатен удивлённо посмотрел на L, в очередной раз изумляясь его переменчивым поведением. Что-то притягательное было в этих сияющих глазах и уверенной четкой речи. Что-то, что он упустил при первом знакомстве с детективом, которое он почему-то и так помнил смутно. - Какой тип прыжка ты выбираешь: самостоятельно или в тандеме с инструктором? - слегка наклонив голову набок, поинтересовался Рьюзаки. - Дай подумать, - шатену, откровенно говоря, хотелось прыгнуть в тандеме с инструктором, но он пересилил себя, ведь почему-то испытывал стыд за это желание, расценив это, как проявление слабости, - самостоятельно, а ты, Рьюзаки? - Самостоятельно, - слегка пожал плечами брюнет, - думаю с инструктором ощущения будут не те. - Не боишься, что что-то пойдет не так? - Моя работа гораздо опаснее, чем любой прыжок с парашютом, поэтому я не испытываю страха за свою жизнь. К тому же я давно занимаюсь всяким экстримом. - По тебе и не скажешь. - У людей обычно не написаны на лице их увлечения, - съязвил L. - Хорошо, каким видом экстрима ты уже занимался? - проигнорировал последнюю фразу шатен, лишь из-за того, что испытал искреннее любопытство касаемо того, чем в свободное время занимается лучший детектив столетия. - Параглайдинг, альпинизм, дайвинг, роупджампинг, - на каждом названном виде спорта, детектив разгибал один палец, в итоге оставив четыре пальца, он выставил их вперёд и продемонстрировал юноше в ответ на его шокированное лицо, - что-то не так, Лайт-кун? - Ты похоже любишь рисковать. Парень нахмурился и серьезным тоном ответил: - Дело не в этом, правильнее сказать, что я не боюсь рисковать своей жизнью, но терять ее, я не намерен. - Никто из нас не хочет ее терять, - пожал плечами шатен, не заметив лёгкого изменения лица L, который вспомнил нежелательные воспоминания, которые продолжают быть строго запечатанными в его сердце. Нисколько не изменив своего тона и выражения лица, L обратился ко всем полицейским: - На сегодня достаточно поработали, выражаю свою благодарность за проделанную работу, но пора собираться домой, - и слегка дёрнув цепь, чуть тише добавил, - когда ты обычно ложишься спать, Лайт-кун? - Мой режим сильно сбился в связи с последними событиями, - слегка нахмурился студент, - но пока что я не чувствую сонливости. - Отлично, тогда мы с тобой поработаем ещё, - тихо ответил детектив и затем громче добавил, - остальные могут уходить домой. - Хорошо, - согласились полицейские.