Запрещённый прием

— Я не ожидал от тебя такого предательства, Итадори Юджи. Сатору вздыхает так показательно драматично, заваливается в кресло — лицо Нобары перекашивает опаской, когда оно натужно скрипит (дорогое ведь!) под тяжестью годжовского тела. Только длинные ноги-палки торчат, упираясь в подлокотник. Сатору с ещё более тяжелым вздохом прикрывает лицо одной ладонью, словно слова уже донельзя сконфузившегося Юджи вызвали у него мигрень настолько жуткую, что креслу грозила участь стать смертным одром самого надоедливого шамана в истории. Мегуми закатил глаза. Нобара возмущённо засопела, собираясь с силами, чтобы обрушить на непутёвого сенсея, путающего все карты, свой праведный гнев. — Как ты мог, Юджи, — заканючил снова Сатору, болтая ногами в воздухе, — Как ты мог? Это всё проклятый Сукуна, он опорочил даже самое светлое дитя, сделав из него предателя... Из-под ладони быстро сориентировавшегося Итадори раздались приглушённые вопли взъевшегося демона — что-то про то, что Годжо совсем уже охренел и чья бы корова мычала. Ну, в менее цензурном варианте. — Была его очередь выбирать фильм, и если он хочет смотреть ужастик, то мы будем смотреть ужастик! — наконец встряла Кугисаки, хлопнув ладонями по спинке кресла, в котором развалился Годжо. Сатору, щуря выглядывающие из-под очков яркие глаза, ответил ей глубокомысленным щипком за пухлую щёку. Нобара, поспешив не оставаться в долгу, потянула Годжо за нос. Они завозились, не прекращая обмениваться тычками и щекоткой, пока очевидно уступающая Сатору в скорости Кугисаки не оказалась со вскриком завалена в то же самое кресло. Годжо, ехидно хихикая, уже смывался в направлении Итадори. — Юджи, смилуйся над своим любимым сенсеем, я слишком сильно не люблю ужастики. — возобновил шарманку Сатору, склонившись к Итадори. Мегуми рядом протяжно вздохнул: это всегда заканчивалось одинаково. Проще было согласиться с Годжо, чем его переспорить — у сенсея было самое охренительное словесное недержание, какое Фушигуро встречал в своей не слишком длинной жизни. — Но ведь моя очередь, сенсей... Мегуми заранее настроился смотреть ещё один круг фильмов с Дженнифер Лоуренс — на этом обычно сходились Сатору и Юджи в своих коротких словесных баталиях, если у Итадори было настроение смотреть ужастики. У Годжо настроения смотреть ужастики не было никогда. Под тёмными очками, приспущенными в пылу возни со всё ещё возмущающейся на фоне Нобарой, вспыхнули искренне щенячьим взглядом глаза Сатору. — Бакадори, хоть раз не ведись на это! — гневно закричала с кресла Кугисаки. Мегуми её молчаливо поддержал, воззрившись на Юджи с ожиданием, что тот выставит сенсея восвояси, раз уж Годжо не хочет смотреть ужастики. Пусть идёт свои романтические комедии смотрит с Сугуру-саном и Сукуну заодно с собой забирает — только им такое по душе. Итадори прикусил губы и возвёл глаза к потолку. Не иначе как думал, что хочет исчезнуть прямо сейчас. — Юджи, какао стынет. — напомнил Фушигуро, легко ткнув его в бок локтем. Лицо Юджи разгладилось, и он воззрился на Сатору с таким мягким выражением, что все первогодки сразу осознали, что битва проиграна, даже не начавшись. Выругалась Нобара, хлопнувшись громко в кресло. Вздохнул Мегуми. Раскрыл рот Юджи, сложив руки в молитвенном жесте, и тут же погрузил комнату в тишину: — Пожалуйста, пап, давай посмотрим сегодня фильм, который я выбрал? На полуслове замолкла Нобара, голова Мегуми бестолково дёрнулась, когда он шокированно обернулся на товарища. Очки Сатору сползли совсем низко, едва держась на кончике носа. Он еле успел их подхватить, возвращая на переносицу — и точно время отмерло, решив всё-таки продолжить свой ход. Годжо кашлянул, возвращая себе самообладание. Несмотря на то, что выглядел он ровно так, как и обычно, было понятно, что слова Юджи застали его врасплох и смутили. Он схватил щёки Итадори пальцами и потянул в разные стороны, явно наслаждаясь хныканьем, которое тут же издал тот, пытаясь отодрать от себя загребущие лапы сенсея. — Это запрещенный приём, Юджи. — мстительно прошептал Сатору и гордо прошествовал на диван, всем своим видом показывая, что битва выиграна первогодками. А он теперь очень-очень обижен. Нобара с Мегуми переглянулись, затем оба уставились на потирающего щёки Итадори и ломанулись занимать лучшие места, оставив работу официанта ему. Вечер продолжился криками с экрана, ленивыми шутками о том и сём и язвительными комментариями вылезшего на щеке Юджи Сукуны о некомпетентности монстра, охотящегося на главных героев (и его же требованиями засыпать в него попкорн). А самое главное — раскрытием самой страшной тайны одного очень взрослого человека, до самого конца фильма отчаянно цеплявшегося ко всем своим детям и постоянно жмурившего глаза. Годжо Сатору, сильнейший шаман мира, до смерти боится ужастиков.