Запрещённый прием

— Ты опять перенапрягся, Мегуми. — цокнул Юджи, устраивая друга на своей спине. Нобара осторожно придержала его, укладывая голову обессиленного Фушигуро на плечо Итадори. Всю дорогу из здания Кугисаки ещё тихо возмущалась себе под нос по поводу «кое-чьего» безрассудства, шелестел над ухом чужой смех, будто наваждение. Мегуми засыпал, пока Юджи нёс его. Он отключился ещё до того, как они всё-таки покинули место изгнания проклятия, и проснулся лишь от голоса подскочившего к ним Сатору, чтобы почти сразу уснуть снова под единогласное «а ну тш» от друзей. Годжо даже снизил уровень децибел, и до дома они добрались в относительно спокойной обстановке. В общежитии их встретил Сугуру-сан. Мегуми пришлось будить, чтобы он поел. Вызванный звонком Годжо, Гето приготовил для отличившейся на задании детворы на скорую руку еды и питательный бульон для выбившегося из сил Фушигуро. Впрочем, не то чтобы Мегуми прямо поел. До кровати его доносил хоть и уставший, но явно ещё не вырубающийся Юджи, руководила процессом как всегда Нобара. Продрал глаза Мегуми только ночью, хотя с удовольствием проспал бы ещё. Ему было дьявольски жарко — к его спине, сосредоточенно обнимая, чтоб, видимо, не сбежал на своих негнущихся ногах, прижимался Итадори. Нобара тихо сопела куда-то Фушигуро в ключицу, умудрившись перекинуть руку так, чтобы при этом контролировать ещё и наличие рядом Юджи. По крайней мере, рукав его футболки она точно держала крепко. Мегуми тихо усмехнулся. Сквозь открытый проем двери были слышны приглушенные голоса Сугуру-сана и Сатору-сенсея, всё ещё о чем-то переговаривающихся на кухне. Фушигуро чуть пошевелился, начиная приспускать с них троих одеяло вниз, потому что ещё немного и он начал бы задыхаться в чужих объятиях. — Отдыхал бы. — над кроватью, ожидаемо быстро и всё равно неожиданно возник Сатору, склонившись к нему с улыбкой. Прохладная ладонь сенсея убрала слегка влажные спутанные волосы со лба Мегуми, даруя призрачное успокоение разгоряченной коже. — Не стаскивай одеяло, Нобара замерзнет. Кугисаки, точно почуяв собственное участие в произносимых Годжо словах, чуть заворочалась и прижалась к Мегуми сильнее, пряча покатые плечи от прохлады комнаты. В полутьме зажглись отеческой нежностью глаза Сатору, частично скрытые съехавшими на нос очками. — Почему они вообще тут? — заворчал Мегуми, когда Юджи ткнулся носом ему в лопатки, щекоча кожу розовыми вихрами волос. — Они просидели тут весь вечер. Наверное, хотели отчитать тебя вперёд нас с Сугуру, как только ты проснёшься. — Годжо тихо-тихо, неслышно рассмеялся, присев на самый край кровати. Да, определённо, спать втроем на узкой кровати общежития — отвратительная идея. Завтра они все будут целый день жаловаться на свои затёкшие тела. Мегуми был уверен, что Юджи буквально вжимается в стену. В конце концов, широкоплечий Итадори, даже будучи ниже самого Фушигуро, всё ещё был сборищем нечеловечески крепких мышц. — Когда мы с Сугуру пришли, то они спали у твоей кровати, так что мы просто переложили их к тебе. Уж извини, Мегуми, придётся потерпеть свою семейку любителей тактильного контакта. Годжо окинул их ещё раз взглядом, аккуратно убрал волосы с лица Нобары и дотянулся до сжавшегося Итадори, пригладил торчащие пряди. От движения прохладной ладони Юджи, видимо, расслабился, прекратив так сильно сдавливать рёбра Мегуми и свои попытки сломать себе нос об его спину — тоже. — Вы так боитесь друг за друга после того, что случилось с Юджи. — вздохнул Сатору. Его ладонь снова вернулась на тёплый лоб Фушигуро, разглаживая мгновенно появившиеся на нём складки. Одно упоминание случившегося уже было плохой идеей. — За вас мы тоже боимся, сенсей. — пробормотал Мегуми, чувствуя, что его вновь одолевает сон. Он аккуратно просунул руку под Нобару, прижимая её к себе, и нашёл своей ладонью ладонь Итадори, сжал чужие пальцы. Годжо снова тихо, мягко рассмеялся, вставая. — Я принесу плед, а то до утра доживёт только наша мерзлячка. — Спасибо, пап. Мегуми вздохнул и уткнулся носом в макушку Нобары. Вряд ли утром он вспомнит про свои полусонные слова благодарности, но Сатору всё равно вздрагивает и оборачивается у самого выхода, не веря своим ушам. — Всё подслушал? — спрашивает он недовольным шёпотом у Гето, стоящего прямо под дверью. Вместе с пледом. — Конечно, пап. А моё спасибо будет? А по волосам погладишь? Щелбан звонкий и сильный. Сугуру обиженно ойкает, прикладывая ладонь ко лбу. Сатору аккуратно скатывает одеяло в ноги детей и укрывает их мягким пледом, подоткнув его под бок Нобары.