К звёздам

Снова была зима. Грач в командировке, Сумеречница у родителей. Дома скучно невероятно. Конечно, тут всё красиво украшено, но было страшно одиноко. В телевизоре никаких новых программ, на телефоне или компьютере ничего смотреть не хочется, как и слушать музыку, тоска, короче. Их дом, по традиции всех ветровых, был почти пустой, минимум мебели и стоящих на виду вещей. Конечно, Ветерок любил почти всё, что связано с родным районом Ветра, но одному в таком доме только вешаться, честное слово. Парень встал и потянулся, отчего-то скривившись под звук хрустящих позвонков. Пошёл в ванную, минут пять стоял и умывал лицо, пока не надоело. Дошёл до кухни и раза четыре открывал-закрывал холодильник, словно надеясь, что там чудом появится что-то новое. Сел за стол и лёг на сложенные руки. Надоело. Скучно до невозможного. Никому не хочется страдать от скуки, но тут ничего не поделаешь. Ветерок тихо вздохнул. Он раскрыл окно настежь и уселся на подоконник, укутавшись в плед. Парень включил записи лекций, которые делал на всякий случай, и прислонился лбом к пластику окна. Его взгляд сейчас ничего не выражал. Наверняка парень, сидящий на окне второго этажа в пледе и в наушниках, свешивавший ноги выглядит странно, но Ветерок особо не переживал. У них дома слишком пусто. Даже снега мало. У остальных районов и комнаты позахламлённее, и снег просто хлопьями сыпется, особенно у грозовых. Воробей сейчас наверное… Воробей! Ветерка, казалось, осенило. Он почти мгновенно заткнул интересную, но такую неважную сейчас лекцию и открыл мессенджер. *** Доброе утро! Спишь? Доброе Поспишь тут, конечно У нас весь дом снегом перекрыт Никто выйти не может Наши окна наполовину в снегу, а ведь мы живём на четвёртом Что хотел? Да просто спросить, как дела Нормально дела, если можно так сказать. Ты как? Скучно Ну, тут уж извини, ничем помочь не могу Может, по звонку хоть поговорим? Не. Остролистая спит. Даже с наушниками нельзя. Тогда Листвичка припрётся, и придётся объяснять. А, ну ладно тогда *** Ну что ж, грустно. Ветерок замирает, постепенно его глаза раскрываются вместе с проходящей идеей. Если снег доходит прямо до окон то Воробья, то можно ведь… Парень подорвался с места, несётся вниз по лестнице, забегает в прихожую, наспех надевает ботинки, набрасывает пуховик, не застёгивая, и оказывается на улице. На улице лёгкий снегопад, крохотные снежинки часто садились на щёки и приятно охлаждали ещё не потерявшее тепло лицо, пока не перестали ощущаться. Ветерок бежит изо всех сил. Благо, что его способности позволяли быстро преодолевать длинные дистанции. Вот мост, который ведёт на остров Совета, и парень торопится в сторону Грозового района, радуясь своей идее. Тут намного больше деревьев, и всё тут похоже на один огромный парк. Стволы редели только у домов. Удивительно, но большинство зданий были многоэтажными, с множеством квартир. Это было ещё одно отличие Грозового района — тут, как и в Речном, были хорошие условия жизни, подходящие почти для всех, поэтому многие приезжали сюда жить. Стоит попетлять среди деревьев и вот он — большой кирпичный полукруглый дом. Дом Воробья. Это заставило Ветерка широко ухмыльнуться, когда он затормозил прямо во дворе. Огромная стена снега была похожа на маленькую гору, с выступами и чем-то похожим на перевал. Всё идёт как по маслу. Парень прикинул, что ему нужно делать, и полез прямо по этой снежной куче наверх. Руки мёрзли и цеплялись за колючие льдинки, ноги скользили, но он продолжал упрямо ползти к цели. К окну с белыми шторами с узором из перьев сойки, которые Ветерок так часто видел, когда Воробей не хотел письменно отвечать на вопрос «как дела?» и просто присылал фотку. Из-за особенности парня они выходили кривыми и показывали только часть его лица, и почти всегда на фоне были эти шторы. Что ж, Ветерок идёт. Парень пыхтел, пальцы уже горели. Конечно, ползти до четвёртого этажа по куче снега, но это ничего! Впереди была какая-то большая ледяная сосулька, или что это вообще, и Ветерку пришлось отползти немного вправо. Ещё чуть-чуть, и окна нужного этажа были прямо перед парнем. В самом правом окне виднелись огненно-оранжевые шторы и красная груша для битья. Это точно не комната Воробья, скорее Львиносвета. Вероятнее всего, комната студента полицейской академии и вышибалы в клубе и должна так выглядеть. В окне чуть левее можно было увидеть аккуратные зелёные обои и кого-то спящего под светлым зелёным одеялом на кровати прямо под окном. Значит, Остролистая. А в самом крайнем были как раз те самые белые шторы с перьями сойки. Добрался! Ветерок лёг на снег, вцепившись одной рукой в карниз и достал телефон из кармана. Он написал только одно: «Открой окно, я пришёл» и заглянул в комнату через стекло. Воробей спокойно сидел в наушниках на кровати, скрестив ноги, а потом видимо, пришло сообщение Ветерка. Парень резко развернулся в сторону окна, закатил руками и встал, подходя и открывая его. — Привет. — Ветерок улыбается как дурак, но он сейчас так рад, что на это как-то наплевать. — Ты идиот? — шёпотом вскрикнул Воробей, отшатываясь от него. — Не-а. Пошли гулять? — парень продолжает лыбиться. — А спускаться как? По этой куче снега? — Ага. — Ты точно идиот. — неверяще глянул на Ветерка Воробей. — Ну-у-у-у. — черноволосый смотрит умоляюще. Парень вздыхает и кивает, наверное, пожалел. Воробей резко развернулся назад и жестом показал Ветерку ползти в сторону. Тот повиновался, и через пару секунд он слышит звук открывающейся двери. — Воробей? Что ты делаешь? — послышался ласковый и взволнованный женский голос. — На улицу хочу, мам. Тут как раз можно слезть. — отзывается Воробей, спиной загораживая сторону, где лежит Ветерок. — Да, так и есть, но… через окно?.. — растерянно говорит Листвичка, высовываясь из окна и оглядываясь. Благо, другого человека она не заметила. — Да. Я сейчас пойду. — Воробей, как обычно, ставит перед фактом, и его мать наверняка сейчас качает головой. — Ладно, но я прослежу, чтобы всё было нормально. Дым и Бурый собираются ближе к восьми вечера убрать снег и лёд с двери, так что возвращайся к этому времени. Сейчас вещи принесу. — вздыхает Листвичка и выходит из комнаты. — Не вылезай пока. — шепчет Воробей, и Ветерок угукает. Парень снова отходит к открывшейся двери, забирает у матери верхнюю одежду и быстро собирается. — Нет, ну ты точно идиот. — вздыхает он, качая головой. Ветерок уже начинает замерзать и угрюмо лежит, пытаясь согреться. — Я сейчас пойду! — крикнул Воробей. Дверь снова открылась, и кто-то вошёл в комнату. Почти полностью слепой парень осторожно и боязливо высовывает ногу из окна, до побелевших костяшек цепляясь за раму, ставит её на снег, потом вторую, судорожно сглатывает, садится и катится вниз, прямо как ребёнок на ледянке с горки. Приземление получается удачным, и Воробей судорожно отряхивается. Листвичка, до этого наблюдавшая как орлица за своим птенцов, почти обречённо вздохнула, прекрасно понимая, что её сына ни за что не заставить отказаться от идеи и просто принимая его. Ветерок испытал несвойственное восхищение и уважение к этой женщине, хотя никому никогда бы и не признался. Сумеречница, это точно, закатила бы грандиозную истерику,  Белогрудке пришлось бы забрать его к себе от бушующей сестры, и Верескоглазка вздыхала бы, сидя вместе с другом на кровати, спрашивая, как же он снова нарвался на неприятности, а тут такое ангельское терпение. Женщина закрыла окно и вышла из комнаты, и Ветерок решил, что пора спускаться. Съехать получается намного быстрее, чем карабкаться, что естественно. Парень тоже отряхнулся и поднял радостные глаза на саркастично глядящего на него Воробья. — Ну и, в чём продолжение твоей невероятной идеи погулять? — вскинул брови тот. — Просто идти гулять. — пожал плечами Ветерок, идя вперёд. — Ну ничего себе. А ничего, что спускаясь мы могли неудачно приземлиться или вообще упасть? — черноволосый парень поджал губы, соглашаясь, но отмахнулся. — Клянусь, в следующий раз я тебя пришибу. — Окей. — фыркнул Ветерок. — Пошли в парк на острове Совета? — он заглянул в лицо своему Воробушку. Сейчас он чувствовал себя любовником из романов о средневековье, и это сравнение было очень даже удачным, ведь те тоже залезали через окно. — Пошли. — согласился Воробей. Крохотные снежинки блестели на белом мехе его капюшона. — Кстати, мне интересно, какого чёрта ты выперся в осенней куртке? Ещё и нараспашку. — Потому что не так уж и холодно. — отозвался Ветерок. Дальше они шли молча. Эта тишина, в отличии от той, которая была дома, очень уютная. Парень рад своей безумной идее, ведь теперь можно провести шикарные пару часов. — И всё-таки идея была тупой. Мы могли сломать шею и убиться. — продолжал нудеть Воробей. Ветерок, если честно, уже задолбался это слушать, и, скривившись, набросился на парня и уронил его в снег, однако не ожидал подножки и тоже полетел в сугроб. — Ты сдурел, что-ли?! — прошипел тот. Ветерок фыркнул и поднялся, протягивая руку сидевшей хмурой туче. Воробей поднялся и пихнул парня в плечо. — Давай дойдём хоть и подерёмся на месте. — расхохотался черноволосый, набросив красный капюшон на голову. — Ладно. Ты ненадолго отсрочишь свою смерть. — проворчал Воробей, кидая последний мрачный взгляд. Снова повисла тишина. Ветерок скосил глаза в бок. Шедший рядом парень выглядел по-настоящему красивым. Ни одна девушка не казалась ему такой. Хотя, учитывая, что он слишком маменькин сынок для отношений (кроме как с Воробьём, разумеется), а Верескоглазку за девушку вообще принимать не получается, выбор у него небольшой. И всё-таки, если бы Ветерок сказал, что Воробей сейчас очень красив, почти каждый, хотя бы в глубине души, согласился бы. Кожа на щеках покраснела от мороза и стала яркой, золотая серёжка-перо сверкали вместе со снегом, попавшим на волосы, в общем — парень залип. В такие моменты он часто отстаёт и по своей дебильной привычке открывает рот и просто стоит, стоит и смотрит. Воробей словно это почуял и развернулся. Ветерок заворожённо коснулся кончиками пальцев его щеки. Тот посмотрел на руку парня, потом на него самого и фыркнул: — Пошли уже, а то так и не дойдём. — А. Путь продолжается. Ещё чуть-чуть — и они стоят в красивом заснеженном парке. — И что теперь? — спрашивает Воробей, и Ветерок буквально падает на него. Теперь они лежат друг на друге на снегу. У черноволосого ещё и куртка расстёгнута. Парень прижимается щекой к чужой груди и слушает как сердце колотится. Тук, тук. Тук, тук. Тук, тук. Вроде и тревожно, а вроде и успокаивающе. Видимо, слишком успокаивающе, так как в следующую секунду, как ему казалось, он очнулся от того, что Воробей яростно колотит его ногой. — Да просыпайся ты, дебил! — прошипел он. — Я не сплю!.. — отозвался Ветерок, садясь на колени и потягиваясь. Буквально всё указывалось на то, что он реально уснул. — Сколько мы тут провалялись? — Часа полтора. — отозвался Воробей, сразу же подскочивший. — А ты что всё это время делал? — удивился парень. — Не одному же тебе тут дрыхнуть. — а. Так вот в чём дело. Невольный смех вырывается изо рта, и парню в лицо прилетает снежок. — А теперь ты идёшь домой, а я — к Иглогривке. — Почему это? — возмущается Ветерок. Он понятия не имеет, кто такая Иглогривка, но, наверное, она целительница, или ещё что-то подобное. — Не думаю, что твой организм спокойно примет тот факт, что ты спал полтора часа на снегу с расстёгнутой курткой без шарфа и шапки. Ветерок мог только согласиться, и парни пошли в его родной ветровой район. *** Воробей был прав, и он слёг с простудой. Температура 38, больное горло и всё такое. Конкретно сейчас Ветерок лежал на кровати пластом, пока сероволосый копался в аптечке. — Не густо. — скривился он, копаясь в карманах. — Это получше будет. — произнёс Воробей, выуживая какие-то пастилки. Он включил режим целителя. — Это точно надо?.. — спросил Ветерок, уже устав от вкуса лекарств. Хотя, если Воробей что-то достал из своих запасов, значит, это точно надо. Тот понял, что ответ не требуется, и передал пачку Ветерку. Значит, лечиться этим придётся долго. Парень вздыхает. Отчего-то именно сейчас, когда у него слезятся глаза, всё болит и вообще потеряна связь с реальностью захотелось высказаться. — Знаешь, я не жалею, что тогда залез к тебе в окно. Это было тяжело, и сейчас я чувствую себя херово, зато мы с тобой спокойно полежали на снегу и провели время, а ещё ты сейчас тут. Как там говорят? Через тернии к звёздам? Я как раз сделал это. Я пришёл к звёздам. Ты ведь звёздочка. — Ветерок, если честно, не очень понимал, что несёт, но видеть краснющее лицо сидящего на краю кровати Воробья было бесценно. — Ага. Я пойду сейчас. Спи. — вздыхает тот, и его лицо расслабляется, а в глаза забегает какая-то едва уловимая забота и тревога. Образ Снежной королевы временно сброшен. — Посидишь, пока я не усну? — Окей. И всё-таки ты дурачок. — Воробей стукнул кончиком пальца ему по носу. — Ненавидел, когда Листвичка так делала. — усмехается он, и Ветерок, разморенный болезнью и заботой проваливается в сон. Просыпаясь где-то часов через пять, он находит на своих плечах шарф Воробья. Это был не простой шарф. Изначально он был Листвичкин. Сначала она кутала в него Грача, а потом, после рождения самого маленького и горячо любимого сына, и тогда ещё Воробьишку. Постепенно шарф перешёл ему, и его давали только любимым. Ветерок знал это. Он нежно щурится от яркого света экрана в темноте, пока посылает кучи сердечек в сообщения, и засыпает снова, утыкаясь носом в пропахшую Воробьём и, наверное, Листвичкой ткань.