Язык любви (Language of Love)

      Патрик сел в кресло в своей новой комнате и сделал глубокий вдох. Не совсем так он представлял себя на этом этапе жизни, но впервые за долгие годы он мог дышать полной грудью.              Глубокий вдох.              Он только что распаковал последний из своих чемоданов, поставил гитару в угол и почувствовал глубокую потребность отдохнуть. Он лёг на кровать и уставился в потолок. Для восстановления в его распоряжении были выходные. В понедельник утром он начнёт работать внизу. Сейчас же он подремлет. Если бы он только мог отключить мозг.              Глубокий вдох.              Он воспроизвёл в голове их последний разговор. Он объяснял, прикладывая максимум усилий. Он любил её. Правда. Просто не любил так, как должен бы, если они собирались пожениться. Он попросил её поверить ему и на этот раз больше не пытаться выйти на связь. Он поклялся ей, что не передумает… на этот раз. Больше нет. Это нужно было прекратить.              Он попросил её оставить кольцо себе. Делать с ним, что хочет. Продать. Оно принадлежало ей.              Он не рассказал ей, куда едет, сообщил только то, что уезжает. Он вносил перемены. Искал работу за сотни миль от дома. Ему нужно было удалиться, начать всё заново, разобраться с этим раз и навсегда.              Глубокий вдох.              Собеседование по Скайпу прошло хорошо. Он подумал, что хорошо считал Рэя Бутани. Он казался по-настоящему милым человеком, у которого было много идей. Рэй искал кого-то, кто помогал бы расставлять точки над «i», а Патрик, конечно, мог это делать. Заработок был невысоким, но стоимость жизни в городе была на удивление низкой.              Патрик всегда жил по средствам и обладал неплохими сбережениями, к которым можно было прибегнуть в случае необходимости. Он договорился об аренде этой комнаты у Рэя, поэтому ему не нужно было беспокоиться о том, где поселиться по приезде. Он не был уверен, что задержится здесь, в этом городке, надолго, но благодаря ему Патрик уехал из дома и от неё, и за это он был благодарен.              Глубокий вдох.              Его семья знала, что что-то было не так, но никто из них не задавал вопросов. Вероятно, считая это просто очередным их разрывом. Когда он сказал им, что переезжает, они просто восприняли это спокойно. Что было в стиле Брюэров — относиться ко всему спокойно. Они никогда не волновались слишком сильно. Они всегда поддерживали друг друга, потому что всегда доверяли друг другу. Он попросил маму не рассказывать ей, куда он переехал. Это будет тяжело для мамы.              Друзья были сбиты с толку, когда он сообщил им, что уезжает. Но, если честно, они все отстранились. Приятели по колледжу женились и заводили детей. Он потерял связь с большинством школьных друзей. Когда ты был помолвлен с лучшей подругой, мало кто ещё имел значение в твоей жизни. Патрик допустил это, из-за чего ему было плохо. Прямо сейчас друзья могли бы пригодиться. Но, на самом деле, они его больше не знали.              Глубокий вдох.              Это было правдой. Она была его лучшей подругой. Они всё делали вместе. Они любили одно и то же. Бейсбол — играть и смотреть матч. Музыку. Тренировки. Приготовление еды. Поездки. Они всё это делали вместе. Ему действительно нравилось её общество.              Но на этом всё. Этим всё и ограничивалось. С физической стороной отношений было сложно. Он мог бы с этим справиться, если бы это сохранило мир. Но он не хотел её… физически. Не стремился прикоснуться к ней… как и не жаждал её прикосновения. Они спорили из-за этого. Много. Так что он находил способ это осуществить. Но прожить так остаток жизни было не вариантом. Он знал, что сам был в этом виноват: что с ним было что-то не так. Она заслуживала лучшего. Она заслуживала быть по-настоящему любимой.              После каждого предыдущего раза, когда он разрывал отношения, они в итоге снова сходились. Но в каждом из тех случаев они жили в одном и том же городе и продолжали вести один и тот же образ жизни. Он не мог вырваться из тех отношений. Теперь он был в четырёх часах езды от родного города. Он начинал жизнь с чистого листа.              На этот раз всё будет иначе. Должно быть. «Пожалуйста. Пожалуйста, пусть на этот раз всё будет по-другому».              Глубокий вдох.       

ֆ

      По дороге домой из города Дэвид и Стиви продолжали обсуждать универсальный магазин.              — Так… что бы ты с ним сделал, если бы мог?              Дэвид не колебался ни секунды.              — Я, разумеется, вижу его куда менее загромождённым. Чистые линии. — Он поднял руки и нарисовал в воздухе драматичные круги. — Оформление в тонах песка и камня. Чёрный для акцента.              — Это очень в ТВОЁМ стиле, Дэвид. Но что ты собираешься продавать? Противогрибковую мазь и хлопья, но в другой обстановке?              Дэвид бросил взгляд на Стиви и покачал головой:              — Нет… у меня есть идея. Я писал о ней в дневнике. Мне просто нужно досконально её обсудить.              — Так выкладывай.              — Ты ведь знаешь фермерский рынок в Элмдейле? Ну, он открыт только в летние месяцы. У тех поставщиков есть продукция, которую можно продавать круглый год. Но для этого они должны объехать всю округу, чтобы доставить товар, либо клиенты должны к ним приезжать. Это неудобно. Люди хотят совершать покупки там, где им удобно.              — В смысле, будь у тебя пустое помещение, они приезжали бы, расставляли свои товары, а в конце дня сворачивались бы?              — Фу-у. Нет. — Он тяжело вздохнул. — В смысле, я бы заключил с ними контракт на продажу того, что они производят, но продавал бы товары под брендом магазина. Мы бы продавали товары по уходу за собой, товары для дома и продукты, выращенные местными.              — Ты думал об этом до сегодняшнего дня? — Стиви впервые слышит, чтобы он поднимал этот вопрос.              — Я много об этом думал, когда работал с Венди в Dress Barn. Просто до сих пор не говорил об этом вслух. И не представлял конкретного места, пока не услышал, что освобождается место универсального магазина.              — Каков твой следующий шаг? — побудила продолжать Стиви, когда они шли по подъездной дорожке к мотелю.              Дэвид взял паузу, сделав глубокий вдох и скривившись.              — Я собираюсь подать заявку на аренду помещения под магазин. Что думаешь?              — Думаю, это хорошее начало. — Стиви по-дружески толкнула его локтем, а затем повернулась, чтобы направиться в кабинет, в то время как Дэвид открыл дверь своего номера.              Он услышал свою маму за соседней дверью и направился к ней. Он мог так же сказать эти слова вслух. Кто знает? Она могла бы быть полезной в обеспечении аренды.       

۞

      Он должен был догадаться. Должен был понять. Почему он вообще стал думать, что успехи его галерей были его заслугой?              Следующие несколько часов Дэвид провел в одиночестве, размышляя. Дуясь, на самом деле. Единственное, что когда-либо вселяло в него уверенность в себе, — это его былая работа в галереях. Он признавал, что не преуспел по части отношений, и он знал, что, на самом деле, большинство прежних друзей крутились рядом с ним, потому что Дэвид за всё платил. Но ему всегда казалось, что он преуспел в работе в галереях. Мамино откровение подорвало его уверенность в себе.              Когда он плюхнулся на диван в кабинете мотеля, Стиви сразу поняла, что кто-то — вероятно, миссис Роуз — сбил его с толку. Это уже был не тот воодушевлённый Дэвид, который вчера на всех парусах бурлил от предвкушения. Она подошла, чтобы сесть рядом с ним.              Она знала по опыту, что нельзя любопытствовать. Он говорил больше, когда его не подталкивали. Она ничего не сказала — просто сидела рядом с ним, пока он не был готов поговорить.              — Та-а-ак… — сказал он с глубоким вздохом. — Похоже, я не буду подавать заявку на аренду, — сообщил он, изучая свои ногти.              — Хм-м-м, — тихо ответила она.              И затем Дэвид повернулся к подруге и выложил всю историю последней пары дней. Рассказал, как поначалу, казалось, мама не была за, но он никогда в полной мере не ожидал её поддержки в самом начале проекта. Обычно она проявляла больше участия, когда видела начало успеха.              Рассказал, как за завтраком столкнулся с Ронни и упомянул, что планировал пойти в мэрию, чтобы начать оформлять документы на аренду магазина. Со слов Ронни рассказал, что Мойра отдала решающий голос за то, чтобы в городке появился какой-то богом забытый большой магазин рождественских подарков.              — Ты ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ?! Год НАПРОЛЁТ МАГАЗИН РОЖДЕСТВЕНСКИХ ПОДАРКОВ? — спросил он, мотая головой и вскидывая руки.              А потом он поделился с подругой самой худшей частью. Что родители не просто вложили деньги в создание его галерей. Они, по-видимому, платили его постоянным покупателям за приобретение произведений искусства. То, что он принимал за свои профессиональные успехи, оказалось фикцией.              Стиви узнала его разочарование, а потом сделала то, что умела лучше всего. Принялась излагать ситуацию на свой лад. Только Стиви, с присущим ей сарказмом и завуалированным юмором, могла так с ним общаться. Отговорить его от совершения непоправимого.              А потом вошла его мать… с новостями о том, что «Рождественский мир» оказался в пролёте.              — Это хорошие новости! — Стиви похлопала его по руке.              Дэвид сдержал ухмылку и покачал головой:              — Знаешь, да. ЕСЛИ бы кое-кто не потушил последние оставшиеся угольки моей уверенности в себе.              — Почему бы тебе не перенаправить часть этой очаровательной жалости к себе в русло бизнес-плана? Договорись? Ведь аренда твоя, Дэвид, если ты всё ещё этого хочешь, — бросила вызов Мойра.       

▨

      На следующий день после того, как они с Ронни подписали договор аренды, он зашёл в кафе. Он увидел за стойкой Рэя, разговаривающего с Твайлой. Дэвид присоединился к ним. Он заказал свой любимый карамельный макиато (обезжиренный, с двумя подсластителями и посыпкой из какао-порошка, если быть точным) у Твайлы, а затем поприветствовал Рэя.              — Я только что разговаривал с Ронни в ратуше, и она посоветовала мне поговорить с тобой, чтобы получить кое-какую помощь.              Рэй хлопнул в ладоши, и у него озарилось лицо.              — О! Чем могу помочь, Дэвид! Хочешь спланировать поездку? Или ищешь квартиру? Или хочешь, чтобы я снял твой портрет? Или…              — Я… только что подписал договор аренды универсального магазина?.. и мне бы не помешала некоторая помощь в заполнении регистрационных документов. Ронни сказал, ты мог бы с этим помочь?              — Конечно, могу, Дэвид! О! Как захватывающе! Можешь заскочить ко мне в офис в понедельник утром? Я могу попросить своего нового сотрудника обеспечить тебе начало! Как насчёт девяти утра!?              — Эм-м-м. Думаю, может, пол-одиннадцатого?              — Пол-одиннадцатого — замётано! А теперь мне пора. У меня назначена беседа с классом юных предпринимателей в старшей школе! Я обещал Джоселин не опаздывать! Увидимся завтра утром!       

✑

      Дэвид медленно попивал кофе по дороге домой. От возможностей кружилась голова. Он чувствовал себя на пороге чего-то особенного. Он должен был признаться хотя бы себе, если никому другому не мог: было страшно. С учётом маминого признания о том, что его прошлые успехи не были его заслугой, он осознавал более чем реальную возможность неудачи. Честно говоря, это пугало.              Но было что-то… он не мог бы сказать, что именно. Что-то в глубине души подсказывало, что он собирается начать приключение, о котором не пожалеет.              На этот раз всё будет иначе. Должно быть. Пожалуйста. Пожалуйста, пусть на этот раз всё будет по-другому.