Часть 1
14 января 2021 г., 16:51
Дни и ночи превратились в пытку, но Лань Сичэнь не мог поступить иначе. Если бы он позволил себе то, чего хотелось, он не смог бы потом себя простить – а возможно, и простить Мэн Яо, поэтому ему пришлось отстраниться и сосредоточиться на делах. И это было невыносимо. А-Яо говорил о любви, а Лань Сичэнь повторял и повторял себе собственные доводы, то, почему же он не может, не имеет права решать сейчас. А ведь если бы они… это было бы решением, для него – окончательным решением, но за ним стоял клан, великий орден, и жить только чувствами было никак нельзя. Он видел, что Мэн Яо тяжело, понимал, что обижает его, но у него не получалось объяснить все толком. В этом они оказались слишком разными.
А потом А-Яо ушел. Просто исчез, забрав все свои вещи и оставив краткую записку. Почему он не попрощался? Чтобы было легче уйти – или все же решил, что такого человека любить не стоит?
В любом случае, Лань Сичэнь тоже не стал оставаться в так полюбившейся хижине. Он достаточно поправился, чтобы заняться тем, что больше откладывать было просто невозможно. Но возвращаться сразу в Облачные глубины было совершенно точно нельзя, и он решил отправиться в Цинхэ. Он знал, что Вэнь Чао приводил войска к Нечистой Юдоли, но в том, что Не Минцзюэ выстоял, не сомневался. Не первый год он знал Чифэн-цзуня, они даже были в какой-то мере приятелями, если это можно так называть – все же разница в возрасте с главой ордена Не была у Цзэу-цзюня не так существенна, как с главами других великих орденов. В Нечистой Юдоли можно будет узнать новости, а еще…
Лань Сичэнь понимал, что не должен об этом думать, что теперь впереди только война, что слишком многое предстоит сделать каждому, но все же не думать не мог. А-Яо ведь жил именно там, и именно оттуда его выгнали. И пусть он не стал рассказывать причины, Лань Сичэнь хотел узнать, что же произошло – то, что он успел понять и увидеть, не давало ему поводов думать о том, что это человек мог совершить какое-то злодеяние. И если его подставили… В любом случае, он должен разобраться, понять, сделать свои выводы. И ни в коем случае не судить опрометчиво – почему бы А-Яо ни ушел, он все же обещал вернуться. Чувства Лань Сичэня никуда не делись, как бы он не пытался держать их глубоко в сердце, и пусть они были не такими пылкими, как того ждал его любимый, он любил как умел – но все же любил, и если А-Яо сказал «когда закончится война», теперь он должен сделать все для того, чтобы она действительно закончилась быстро.
В Цинхэ он летел на мече, поэтому добрался довольно быстро. Нечистую Юдоль активно восстанавливали, везде было много людей, и когда слуги повели Цзэу-цзюня к главе ордена, он заметил, что тренировки – а они здесь, кажется, не заканчивались никогда, сколько он помнил, - проводит другой человек. Раньше войсками ордена Не командовал довольно неприятный мужчина, на лице которого Лань Сичэнь не раз видел не только пренебрежение ко всем вокруг, но и следы невоздержанности в алкоголе. Неужели Чифэн-цзунь наконец-то доверил своих людей кому-то более достойному? Правильное решение в такое тяжелое время. Эти мысли были приятными, смена командующего Нечистой Юдоли как будто стала для Лань Сичэня хорошим знаком, и в зал, куда привел его слуга, он вошел с искренней улыбкой.
- Чифэн-цзунь, - время, когда можно было обходиться без церемоний, прошло, и он приветствовал главу ордена как должно. – Счастлив видеть, что ты отстоял свой дом.
***
Нечистая Юдоль переживала не лучшие времена, но никто и ничто не могли сломить непреклонный нрав заклинателей из великого ордена Цинхэ Не. Куда бы пришедший ни бросил взгляд, он всюду нашел бы следы разрушения, шрамы, оставленные недавним сражением, но работа кипела, дома отстраивали, и нарядные новые постройки соседствовали с пиками, на которые были насажены гниющие головы вэньских псов. Эти головы распространяли тошнотворное зловоние, но никто даже не думал морщиться. Этот запах адептам ордена Не был исключительно приятен, ведь он означал возмездие и сулил новые победы. Просторный двор перед резиденцией главы ордена Цинхэ Не был снова был полон звоном клинков и отрывистыми криками наставников. Юноши и девушки, как принадлежавшие к великому ордену Не, так и дети из более мелких орденов и даже потомки бродячих заклинателей, под строгим надзором постигали здесь азы искусства фехтования. Никто не мог позволить себе праздно шататься и думать о чем-то, кроме грядущих сражений. Когда глава ордена Лань проследовал через двор к крыльцу, наставник прервал тренировку, и ученики поприветствовали гостя коротким и резким поклоном. Через несколько секунд звон клинков возобновился, и во дворец Цзэу-цзюнь вошел под его тревожный аккомпанемент. Глава ордена Не расположился в главном зале за огромным столом, на котором были разложены карты. Он недавно выслушал доклад от одного из своих адептов, отряд которого столкнулся с очередной шайкой вэньских псов, и теперь Не Минцзюэ делал на одной из карт соответствующие пометки, неаккуратные и торопливые, - ему никогда не хватало терпения на такие вещи, он ненавидел возиться с грифелями и бумагой и не видел никакого смысла в том, чтобы следить за красотой в подобных вещах. Да и что в этом могло бы быть красивого? Сражаться с честью - вот в чем истинная красота, а что толку от ровных стрелочек на карте? Победу приносит не это, а доблесть. - Цзэу-цзюнь, - глава ордена Не с радостью отодвинул карты и устремился навстречу гостю. - Нечистая Юдоль выстояла, но потери велики. А ты? Как тебе удалось выжить? Тебя считали то погибшим, то пропавшим без вести, так где же ты находился все это время? Другой на его месте проявил бы больше сочувствия, но Чифэн-цзунь переживал за друга как умел - а умел он только вот так резко и грубо, и ему даже в голову не пришло спросить, не нужна ли Лань Сичэню помощь лекаря или какая-нибудь еще. И предложить ему хотя бы чаю он тоже не догадался. Об этом, правда, успел подумать его новый помощник, но когда тот показался на пороге зала, Не Минцзюэ рубленным жестом остановил его. - Пошел вон, - раздраженно бросил он, уже не глядя на склонившегося с подносом юношу. - И впредь не смей нам мешать. Помощник поклонился и безмолвно исчез, а глава ордена Не сам захлопнул все двери, опасаясь, что его разговор с главой ордена Лань могут услышать. Прежде он не подавал признаков такой нервной подозрительности, но что-то, должно быть, повлияло на него, что теперь он держался вот так. И характер его как будто сделался еще более тяжелым за эти дни.***
Чифэн-цзунь работал с картами, это Лань Сичэнь заметил сразу, и поспешил навстречу главе ордена, уже понимая, что здесь он найдет не только ответы, но и соратников. - Тебя считали то погибшим, то пропавшим без вести, так где же ты находился все это время? Глава ордена Не был действительно рад его видеть, это было заметно, и Цзэу-цзюнь радостно улыбался – все же не весь привычный ему мир сгорел в пожаре в Гусу. Правда, Не Минцзюэ казался еще более резким, чем обычно, и его отношение к помощнику не укрылось от Лань Сичэня, заставив сердце болезненно сжаться – неужели и к А-Яо здесь относились так же? - Я жив, - склонил голову он, не желая рассказывать подробности. – Мне пришлось скрываться, чтобы сохранить наследие ордена Лань. Скажи мне, Минцзюэ-сюн, что известно о моих родных? Есть ли какие-то известия из Гусу? Я пропустил очень многое, прошу тебя, расскажи мне, что сейчас происходит в мире заклинателей. Он бросил взгляд на карты и подошел чуть ближе. - Ты позволишь взглянуть? То, что эти грубые пометки говорят о том, что люди ордена Не теперь уже открыто выступают против владычества клана Вэнь, было очевидно, но как обстоят дела в других орденах? Держатся ли еще Ланьлин и Юньмэн? И все же больше всего Цзэу-цзюнь сейчас хотел услышать одно - что его надежды не напрасны, что Лань Ванцзи и Лань Цижэнь живы.***
Чифэн-цзунь был рад встрече, но разглядеть на этом нахмуренном и жестком лице радость был способен не каждый. К счастью, Лань Сичэнь достаточно хорошо знал главу ордена Не, чтобы не обижаться на подобное приветствие. Увидев теплую улыбку Цзэу-цзюня, Не Минцзюэ тоже немного смягчился, уголки его резко очерченных губ на секунду дрогнули в подобии улыбке, и из глаз ушел стальной блеск. - Они живы, - он не стал пускаться в пространные рассуждения и выпытывать у главы ордена Лань подробности, понимая, что тому важнее всего узнать о положении дел в Облачных глубинах. - Лань Цижэнь был тяжело ранен, но, насколько мне известно, его раны уже закрылись. Ему удалось спасти учеников - не знаю, каким образом и многих ли, но удалось. Облачные глубины сожжены, но не побеждены! Больше он сказать не мог - Не Минцзюэ привык доверять только проверенным сведениям, а раздобыть сейчас сколько-нибудь достоверные новости было непросто, мир заклинателей был переполнен слухами о зверствах, чинимых адептами ордена Цишань Вэнь, и каждый следующий рассказ звучал мрачнее и причудливее предыдущего. - На Нечистую Юдоль эти ублюдки тоже напали, - зло произнес Чифэн-цзунь, обходя вокруг покрытого картами и бумагами стола. - Сражение было кровопролитным, мы потеряли многих достойных заклинателей, но выстояли. Только лучше бы мы продолжали сражаться! Не Минцзюэ резко остановился и грохнул кулаком по столу, да так сильно, что стоявшая на нем тушечница с разведенной тушью подпрыгнула и завалилась на бок, и на одной из карт тут же расплылось черное пятно. Глава ордена Не выругался сквозь стиснутые зубы и продолжил свой нервный путь вокруг стола. - Орден Цишань Вэнь переходит все мыслимые границы! Всем орденам пришлось отправить к ним своих наследников. Эти ублюдки называют это перевоспитанием, только вдумайся, что это за слово! Перевоспитание! Да кем они себя возомнили?! - ему тоже пришлось отправить туда своего младшего брата, поэтому он просто не мог не беситься. - Это же просто неслыханно! Твой брат тоже там. Не знаю, как именно он там очутился, но он там, это мне доподлинно известно. Чифэн-цзунь подцепил упавшую на бок тушечницу, повертел ее в руках, перепачкав пальцы, и раздраженно зашвырнул ее в дальний угол зала. - Я готовлю наступление. Пора ордену Вэнь заплатить за то зло, что он принес людям! - он снова стукнул кулаком по столу, но на этот раз обошлось без последствий. - А что думаешь делать ты?***
Они живы. Лань Сичэнь на мгновение прикрыл глаза, выдыхая – от Чифэн-цзуня можно было не прятать то, насколько он переживал за родных. А потом снова посмотрел на главу ордена Не – уже гораздо собраннее и при этом чуть ли не веселее. - Спасибо за добрые вести, - как именно спасся дядя, он знал, ведь тогда он и сам собирался уводить адептов к пещере Холодного источника. Значит, они все же дошли, странным было только одно. – Люди Вэнь покинули Гусу? – что же еще могло значить это «сожжены, но не побеждены»? – И даже не устроили там свой штаб? Воистину хорошие новости. Правда, хороших новостей было немного. Когда Чифэн-цзунь стал рассказывать о перевоспитании, глава ордена Лань нахмурился – это действительно переходило всяческие границы. Но раз Ванцзи там, что с его обломком Иньской печати? Недобрые предчувствия заставили мужчину некоторое время молча ходить по залу туда-сюда, но когда Не Минцзюэ стал совсем заметно злиться, он все же постарался его… не успокоить, нет. Но немного притушить его гнев. Для людей ордена Не это было слишком опасно. - Чифэн-цзунь, прошу тебя, не горячись. Орден Вэнь должен ответить за свои злодеяния, но без тщательной подготовки мы ничего не добьемся. Я собираюсь говорить с главами всех великих орденов. Нам пора объединиться против ордена Вэнь, если каждый будет сражаться своими силами, мы потеряем намного больше людей и вряд ли чего-то добьемся. Сейчас ты сказал мне, что мой орден не уничтожен – этим ты дал мне уверенность в том, что и я смогу сражаться не в одиночку, - он смотрел на чернильное пятно, расплывающееся по карте, на буйствующего главу ордена Не, и не мог осуждать его за горячность. Перевоспитание… От этого и сам он готов был точно так же разбрасываться чернильницами, но разве это принесло бы какую-то пользу? И все же ему проще не переживать за брата – Лань Ванцзи действительно один из сильнейших заклинателей их поколения. Но что там будет делать Не Хуайсан, который даже на обучении в Облачных глубинах так плохо справлялся с науками? - Что известно от глав орденов Цзян и Цзинь?***
- Я не был там. Хотел отправить отряд, когда узнал, но как раз в это время псы из ордена Цишань Вэнь пришли в Нечистую Юдоль, и даже вести долго не доходили. О том, что твоему дяде удалось выжить вместе с частью учеников, я узнал гораздо позже, когда здесь все относительно успокоилось. Но мои люди не могут прямо сейчас отправиться в бой, им нужно отдохнуть еще несколько дней, чтобы раны затянулись, - Не Минцзюэ эта вынужденная задержка ужасно злила, но и из-под воротника его ханьфу тоже виднелся край повязки. За последние недели он пережил много сражений и, конечно, тоже нуждался в отдыхе, но заставить его сидеть совсем без дела было очень и очень сложно. Пока он был в сознании, он пытался делать хоть что-нибудь, и пусть он ненавидел корпеть над картами, это было лучше, чем валяться и пить целебные отвары. В конце концов, снадобья он мог принимать и между делами. - Как же мне не горячиться?! - вскричал он. - Вы все такие разумные, такие спокойные! Разве не хочется тебе собственными руками свернуть шею этого ублюдка Вэнь Сюя, сжегшего твой дом? А мне хочется! Орден Цишань Вэнь зашел слишком далеко, они не имели права ставить себя выше других великих орденов, и пора им об этом напомнить! Но возможные потери его, конечно, беспокоили. Слишком много адептов ордена Не и простых солдат полегло во время последних сражений, а многие из выживших страдали от ран разной степени тяжести, и лекари изо всех сил боролись за их жизни. - Но ты прав, Цзэу-цзюнь, мы должны объединиться, - с мрачных вздохом произнес Чифэн-цзунь, опираясь обеими руками на столешницу. Он случайно примял уголок одной из карт, но даже не заметил этого, да и от перепачканных тушью пальцев остались черные следы. Но разве такая ерунда могла сейчас иметь какое-то значение? - Еще бы и остальные думали так же! Не Минцзюэ снова отошел от стола, убрал руки за спину и с силой стиснул запястье правой руки пальцами левой, пытаясь хоть так сдержать требовавшую выхода ярость. - А что они? Цзян Фэнмянь как всегда осторожничает, Цзинь Гуаншань изо всех сил старается держаться в стороне, как будто все это его вовсе не касается, хотя оба ордена отправили своих сыновей на это перевоспитание. От их улыбок меня тошнит! - глава ордена Не опять скорее рычал, чем говорил. - Нужно действовать, нужно сражаться, а они засели в своих резиденциях и делают вид, что все в порядке! Не знаю, может, если ты поговоришь с ними, от них и будет какой-нибудь толк, но я бы на это не слишком надеялся!***
- У Вэнь Жоханя слишком много силы, - вздохнул Лань Сичэнь и внимательно посмотрел на собеседника. – Минцзюэ-сюн, когда ты последний раз видел моего брата? Последний раз он отправлял мне весть, когда направлялся в Цинхэ, он успел побывать у тебя? – и, дождавшись подтверждения, продолжил. – Значит, ты уже знаешь об Иньской печати. Я просил Ванцзи рассказать. Этот артефакт дает клану Вэнь огромные способности, и мы ничего не сможем добиться прямой атакой в лоб. Именно из-за обломка Иньской печати Вэнь Сюй пришел в Облачные глубины, и если ты говоришь, что Ванцзи у них… Боюсь, этот осколок уже тоже в Безночном городе. Ты знаешь, почему они пришли в Нечистую Юдоль именно сейчас? Были у Цзэу-цзюня подозрения, ведь он знал, что за братом и Вэй Усянем по пятам следует Вэнь Чао. Однако укрепленную резиденцию ордена Не невозможно взять с кучкой сопровождающих, здесь нужна сильная армия, а это значило только одно – клан Вэнь заранее планировал эту атаку. - Что было у вас? Как далеко они прошли, какие потери с обеих сторон? Хотелось, очень хотелось верить, что главнокомандующего Чифэн-цзунь все же сменил до битвы, тогда – в этом Лань Сичэнь был уверен – жертв было бы намного меньше. Но говорить об этом с Не Минцзюэ было совершенно нельзя, он, сколько его помнил глава ордена Лань, никогда не принимал подобную критику. А сейчас, когда он почти кричал о том, как хочется ему убивать людей ордена Вэнь, это было бы просто бесполезно. Не Минцзюэ снова перемазал в туши бумагу и отошел от стола, а Лань Сичэнь остановился и, расправив смятые углы, стал изучать карты. - Глава ордена Цзян знает об Иньской печати, - наверное, тон, которым говорил Лань Сичэнь, должен был взбесить импульсивного Не Минцзюэ еще сильнее, но криками и нервами решать вопросы первый нефрит ордена Гусу Лань и не умел, и не собирался учиться. – Знает давно, с того самого момента, как осколок, ранее запечатанный в Гусу, проявил себя. Мы с дядей разговаривали с ним, и в Юньэмэне должны были собирать информацию и запасать продовольствие на случай активных боевых действий. С главой ордена Цзян я поговорю, уверен, он будет готов выступить в любой момент, - хотя бы просто из-за того что не сделать этого не получится даже у миролюбивого Цзян Фэнмяня. Тем более, если в Цишань отправился не только Цзян Чэн, но и Вэй Усянь… Тот, кто смог довести Лань Цижэня, вряд ли будет кротким на перевоспитании, и Цзян Фэнмянь не может этого не понимать. А после того, как сгорели Облачные глубины, скорее всего уже вовсю готовит людей, просто старается делать это незаметно. А не он – так его супруга. Хотя бы ради защиты своей земли и своих людей, если не ради общей битвы. - С главой ордена Цзинь… Я поговорю, но не уверен, что он ко мне прислушается, - этот человек, как правильно сказал Не Минцзюэ, старается держаться в стороне, всегда. – Возможно, если мы обратимся к нему все вместе, если он увидит сплоченность наших орденов, это поможет ему принять правильное решение. Думать о главе ордена Цзинь было сложно – теперь он неизбежно думал не столько о самом Цзинь Гуаншане, сколько о его сыне, который… Где он сейчас? Если он действительно быстро чего-то добьется в ордене Цзинь, возможно, именно он сможет убедить главу ордена. Но разве есть у них время на то, чтобы ждать? Теперь, когда Лань Сичэнь знал о том, что его родные живы, сердце болело только за А-Яо. Он ушел, и кто знает, какие опасности встретятся ему на пути? А если он… Мысль пугала, и сразу за ней приходила вторая. А ведь я так и не сказал ему, что люблю. Впрочем, думать об этом сейчас было нельзя, а спрашивать об А-Яо без особого повода у и без того взбешенного Чифэн-цзуня не стоило тем более.***
- Успел, да только мы мало что успели обсудить. Пришла весть о случившемся в Облачных глубинах, и он ушел, я не стал его задерживать. Не знаю, как он потом оказался в Цишань на перевоспитании, может быть, до Облачных глубин он в итоге так и не добрался, - Чифэн-цзунь раздраженно пожал плечами. - А что тут думать? Орден Вэнь жаждет власти и пытается подмять под себя всех, до кого только может дотянуться. Уверен, Вэнь Жохань и без этой проклятой печати начал бы эту войну! Главе ордена Цишань Вэнь всегда было мало того, чем владел его орден, ему хотелось больше власти, больше земель, больше богатства, больше подданных, так что нападение было лишь вопросом времени. Но если он заполучил в свои руки еще один обломок иньской печати, дело в самом деле принимало более чем скверный оборот, противостоять такой мощи едва ли было возможно. Глава ордена Не, впрочем, все равно собирался попытаться. Лучше с честью погибнуть, чем пресмыкаться перед потерявшим всякое чувство тираном! Потом Не Минцзюэ все-таки пришлось склониться над ненавистными ему картами и рассказать, как проходили сражения в Нечистой Юдоли. Его орден понес существенные потери, но все-таки не был обескровлен, и он рассчитывал, что адепты и солдаты скоро смогут сражаться снова. Выбора у них все равно не было. - Тогда глава ордена Цзян мог бы что-нибудь поведать мне о своих планах и приготовлениях! - этот мягкий вечно улыбающийся человек раздражал Чифэн-цзуня просто безмерно. - Сдается мне, что в сражениях от его жены было бы куда больше толку, чем от него самого! Как, интересно, этот Цзян Фэнмянь стремился к невозможному, следуя девизу своего ордена? Само его присутствие в этом ордене казалось абсурдным, ордену Юньмэн Цзян нужен был кто-то гораздо более деятельный, более решительный, более твердый! Цзян Чэн для этого высокого поста подходил куда лучше, чем его отец, хотя и был еще мальчишкой. - Цзинь Гуаншань - человек скользкий и вечно пытается хитрить. Он не присоединится к общему походу, пока не увидит, чем ему это может быть выгодно, и меня от этого тошнит! Я не стану улыбаться ему и упрашивать его пойти с нами! - Не Минцзюэ в очередной раз грохнул кулаком по столу, но легче от этого не стало, для успокоения его ярости нужно было что-нибудь посущественнее, чем разбитые костяшки. - Его сын кажется более честным человеком, возможно, сперва стоит поговорить с ним, но я сомневаюсь, что он решится действовать самостоятельно даже при подобных обстоятельствах. Я не знаю. Я собираю под своими знаменами мелкие ордена и бродячих заклинателей, но это все недоучки без гроша в кармане, я не знаю, сколько еще этих недотеп я смогу кормить и снабжать лекарствами. Скоро у нас просто не останется выбора, нам придется действовать, присоединятся к нам остальные великие ордена или нет, а этот час близок. Но я рад, что ты со мной. Не знаю, как тебе удалось выжить, но хорошо, что ты здесь. Мы что-нибудь да придумаем!***
«А что тут думать» - это, видимо, чтобы Лань Сичэнь не сомневался, что говорит именно с Не Минцзюэ. Действительно, что думать, надо действовать, как угодно, но действовать… И ведь, что поразительнее всего, работает, стал же орден Не одним из великих! Но сейчас точно был не тот случай. - Я тоже не сомневаюсь, что война была неизбежна, - вздохнул Цзэу-цзюнь. – Но с марионетками силы Вэнь Жоханя невероятно возросли. Теперь, когда у него нет тех проблем, с которыми столкнемся мы при подготовке живой армии, нам нельзя поступать опрометчиво. Позволить, чтобы наши люди становились его марионетками, просто нельзя. Люди ордена Не восстанавливались после сражения, но сколько других теперь стоит под знаменами с красным солнцем? Нет, думать все-таки надо, что бы ни говорил Чифэн-цзунь. А то, как он отзывался о Цзян Фэнмяне, очень беспокоило Лань Сичэня. - Прошу тебя, Минцзюэ-сюн, будь сдержаннее при главе ордена Цзян. Пусть вы с ним не близки, нам все же необходимо объединиться, - а если Не Минцзюэ снова будет размахивать саблей и прямо высказывать все, что думает о других, даже такой мягкий человек, как Цзян Фэнмянь, может отказаться от союза. – Главное, чтобы мы не опоздали – если люди ордена Вэнь уже пришли в Нечистую Юдоль и Облачные глубины, я не могу не думать о судьбе Пристани лотоса. Но мне в любом случае сначала нужно отправиться в Гусу, я должен поговорить с дядей, понять, в каком состоянии мой орден. И только оттуда смогу отправиться в Юньмэн. Лань Сичэнь бы не удивился, если бы сейчас Не Минцзюэ стал рычать и на него, но он верил, что делает это глава ордена Не не со зла, к тому же тот все же редко переходил границы, когда дальнейшее общение становилось невозможным. И сейчас – точно не тот случай. В конце концов, он готов принимать Чифэн-цзуня таким, пусть и до определенного предела, так пусть лучше тот проявляет свой буйный нрав сейчас, чем при разговоре с другими главами орденов. - Не улыбайся и не упрашивай. Но одно твое присутствие сыграет немалую роль, - в том числе польстит самолюбию Цзинь Гуаншаня, которому наверняка будет приятно видеть гордого Не Минцзюэ в роли практически просителя. Его сын… Да, у Цзинь Гуаншаня есть законный наследник, правда, Лань Сичэнь не мог бы сказать, насколько более честным человеком его можно считать, Цзинь Цзысюань в Облачных глубинах не открылся практически никак. Но то законный наследник, и он действительно вряд ли решится действовать без отца, хотя, пожалуй, мог бы и помочь в переговорах. Но ведь есть еще и А-Яо… Качнув головой, чтобы отогнать неуместные сейчас воспоминания, Цзэу-цзюнь пожал плечами. - Как бы то ни было, наследник ордена Цзинь сейчас, как я понимаю, тоже в Цишань. Нам еще необходимо понять, как вытащить оттуда всех детей – мы не можем начинать войну, пока наследники всех орденов у них в заложниках. У тебя есть связь с братом? Откуда-то ведь Не Минцзюэ все узнавал. Отправлять посланника Ванцзи было бы опасно, за ним наверняка следят сильнее, чем за другими – после истории с Иньской печатью иначе быть не могло. - Если позволишь, я переночую у тебя, и завтра же отправлюсь в Облачные глубины. Оттуда, когда разберусь, в каком положении находится орден Лань, отправлю тебе гонца, а сам поспешу в Пристань лотоса. Но до того, как идти в Ланьлин, нам стоит придумать, что делать с этим… перевоспитанием. На этих словах в голосе его все же зазвучала злость, но Лань Сичэнь сдержался. Это ничем не поможет Ванцзи и остальным.***
- Да, этот мерзавец удобно устроился. Армия, которой не нужны ни обозы, ни лекарства, которая не знает усталости! Вэнь Жохань совсем забыл о чести, раз создал подобное, - как будто при таком могуществе главе ордена Цишань Вэнь стоило беспокоиться о таких вещах! Видимо, он очень хорошо усвоил, что историю пишут победители, - и собирался теперь писать свою собственную. Чифэн-цзунь продолжал беситься, но что он мог сделать прямо сейчас? Даже его собственные раны еще не зажили, новый военачальник его не устраивал, новый помощник был бестолочью, но он не мог быстро найти достойную замену что одному, что другому. А тут еще Лань Сичэнь просил его быть сдержаннее, и от его любезного тона кровь стучала в висках и раскалывалась голова. Кругом все такие сдержанные, такие разумные, Цзэу-цзюнь так вообще образец благонравия, тошно! Тошно от них от всех, от этих рассуждений, он невозможности отплатить кровью за кровь! Ба Ся чувствовала состояние своего хозяина и раздраженно звенела в ножнах, заставляя их подпрыгивать и биться о поперечины стойки для оружия. - Сдержаннее?! - зарычал Не Минцзюэ, и сабля вырвалась из ножен и прыгнула к нему в руку. - Если он будет медлить, я сдерживаться не стану. У нас нет времени на раздумья и подготовку, счет идет на дни, если не на часы! Мы не можем ждать, пока орден Вэнь уничтожает ордена заклинателей один за другим. Да, у них в заложниках наши близкие, но если мы будем медлить, они быстро станут этим псам без надобности, и они просто убьют их! Заложники имели смысл только как сдерживающий фактор, но если сдерживать будет некого, то и от заложников можно будет избавиться, это будет эффективной акцией устрашения, наглядно показывающей, что у покоренных орденов не осталось никакой надежды. Глава ордена Цинхэ Не любовно погладил жаждущую крови саблю и отправил ее обратно в ножны. Ба Ся звякнула раздраженно и почти обиженно, но подчинилась воле хозяина. - Конечно, Цзинь Гуаншань будет счастлив, если просить его о поддержке соберется такая примечательная компания! Не слишком много чести для человека, который не в состоянии пересчитать собственных ублюдков? - Чифэн-цзунь зло рассмеялся, и глаза его сверкали. - Говорю же, псы из ордена Вэнь не собираются оставлять их в живых. Если нам повезет, мы успеем их вытащить, а если нет, они избавятся от заложников так или иначе. Хуайсану удалось отправить мне несколько писем, но я сомневаюсь, что ему удастся написать хотя бы еще одно. Последнее письмо пришло два дня назад, и в нем он писал, что их всех отправляют на ночную охоту. Это уже не первый раз, Вэнь Чао постоянно таскает их с собой в качестве живого щита. У них даже мечи отобрали! Поэтому я и думаю, что ордену Вэнь плевать, выживут они или нет. Никакой реальной ценности для них эти заложники уже не имеют. К тому же, в этот раз Вэнь Чао потащил их на поиски какой-то особенной твари, как думаешь, как многие из них выживут? Потому он так и рвался в бой, что подозревал, что за брата придется мстить, а не вызволять его, разве мог этот недотепа выжить в таких условиях? А он ведь говорил ему, что нужно больше времени уделять тренировкам, что нужно стать сильнее! И что теперь? Помогли ему его познания в каллиграфии и других искусствах? - Оставайся сколько хочешь, еды и лекарств у нас, к счастью, пока хватает, сможешь отдохнуть и набраться сил. Ты не ранен? Приказать лекарю явиться в твою комнату, когда мы закончим? - с этих вопросов следовало начинать, но лучше задать их поздно, чем не задать вообще. - Я считаю, что мы должны объединить силы и атаковать, невзирая ни на какие риски. Наши родные и так все равно что мертвы, и чем дольше мы будем медлить, тем меньше у них шансов дожить до нашего прихода. Ты согласен? Не Минцзэю распахнул дверь и крикнул, подзывая прислугу. Он все-таки вспомнил, что гостю нужно предложить не только чай, но и ужин, да еще и нужно было распорядиться, чтобы для него подготовили комнату.***
О чести Вэнь Жохань забыл еще раньше, даже не только о чести – о себе и о своей душе, о том, скольких он ведет за собой по этому жуткому пути, разъедающему душу. Значит ли честь хоть что-то для того, кто жертвует душой в угоду своим амбициям? А Чифэн-цзунь бесился. Показательно так, размахивая саблей. И как все же в этом ордене мог вырасти Не Хуайсан, с таким-то старшим братом, с таким воспитанием? - Без подготовки ты просто погибнешь, - резко ответил Лань Сичэнь. – Ни за кого не отомстишь, дашь своим людям умереть и пополнить армию марионеток. Ты этого хочешь?! Раздраженно передернув плечами, Цзэу-цзюнь отошел к окну. Может быть, глава ордена Не и готов пожертвовать братом, даже не попытавшись его вытащить. Все равно Не Хуайсан – совсем не тот, кого хотел бы видеть в качестве наследника воинственный Не Минцзюэ. Вот только остальные ордена не будут относиться ко всему так беспечно. Оказалось, что отошел он очень вовремя. Очень, потому что слова Не Минцзюэ о главе ордена Цзинь и его детях были сказаны таким тоном… С некоторым удивлением и даже страхом Лань Сичэнь понял, что ему очень хочется ударить главу ордена Не. Но он, конечно же, сдержался. - Не ты ли не так давно говорил о том, каким хорошим помощником стал для тебя незаконнорожденный сын главы ордена Цзинь? – за интонациями приходилось следить, чтобы не навредить А-Яо этим разговором. Выдохнув, Лань Сичэнь повернулся к собеседнику. Глаза его были ледяными, и сейчас его легко можно было бы перепутать с братом. - Именно из-за того, что наши братья и дети сейчас в таком положении, нам нужно быть осторожнее, действовать так, чтобы успеть их спасти. Даже без мечей, - это было неслыханно, отобрать у заклинателя его меч было невероятным унижением, - они не беспомощны. Неужели ты хочешь разом погубить всех наследников орденов?! Ты, потому что если они погибнут из-за нашей неосторожности и поспешности, виноваты в этом будут не только Вэнь Чао и его люди. Или тебе так хочется мстить, что кажется неважным поиск другого пути? Я не говорю мирного – нет, теперь это невозможно. Но поспешность не даст тебе ничего, кроме смерти! Сколько их уже погибло там, на этом проклятом перевоспитании? Вэнь Чао постоянно таскает их с собой в качестве живого щита – но сколько же там тех, кто реально может постоять не только за себя, но и за других? - Я согласен, что мы должны действовать. Но только объединив силы, даже если ради этого нам придется поступиться гордостью. Если ты решишь, что гордость и ярость для тебя важнее общего дела – нет, Чифэн-цзунь, я не с тобой. Я готов спешить, я хочу бороться, но не бездумно. Если после этих слов у Не Минцзюэ еще хватит терпения и гостеприимства, Лань Сичэнь действительно не отказался бы от ужина и осмотра у лекаря. Пусть А-Яо лечил его раны, помочь профессионала была необходима. Но если Чифэн-цзунь снова придет в ярость и выгонит его… Что ж, остальным орденам придется намного сложнее. И хуже всего будет то, что Вэнь Жохань по действиям ордена Не будет судить и о других. А им без военной мощи армий Цинхэ понадобится гораздо больше времени.***
- Неужели мы должны смотреть, как вэньские псы вырезают один орден за другим? Ордена послабее рассчитывают на нашу поддержку, если мы ничего не сделаем, даже если мы потом победим, они отвернутся от нас. И хорошо если просто отвернутся, а не развяжут новую войну, - Чифэн-цзунь слишком хорошо видел самые неприглядные стороны сложившейся ситуации - и думал в первую очередь именно о них. В конце концов, рассчитывать на лучшее и правда было сложно, а вот все самое плохое казалось как раз очень даже вероятным. Но Лань Сичэня это злило, он не видел всех деталей и почему-то до сих пор был уверен, что время у них еще есть, а его не было! - Подготовка необходима, но времени нет, - еще раз напомнил Не Минцзюэ, очень, очень стараясь говорить спокойнее и мягче. - Что-то мы сделать успеем, но не все необходимое. За каждую минуту мы платим чужими жизнями, и эта цена для меня неприемлема. Цзэу-цзюнь был единственным человеком, при котором он готов был хоть как-то пытаться сдерживать свой бешеный нрав, но теперь и это уже мало помогало. Он уважал главу ордена Лань, но тот никак не желал понять, насколько все на самом деле плохо, и это просто не могло не злить. Ярость давила на глаза и стучала в висках, ярость вместе с сердцем неистово колотилась о ребра, пытаясь сломать их, ярость разливалась по артериям и венам расплавленным металлом, шипя и выжигая изнутри. И достаточно было одного неосторожного слова, чтобы этот шторм вырвался наружу. - Не напоминай мне об этом выродке! - взревел глава ордена Не. - Он тоже приложил руку к тому, что мы оказались в такой ситуации! Глаза Лань Сичэня казались ледяными, в то время как в зрачках Чифэн-цзуня бушевало пламя. Его даже трясло от ярости - и теперь она была несравнимо сильнее, чем прежде, воспоминания распалили ее до масштабов почти помешательства. - Как многие из них не беспомощны без мечей? Твой брат и сын Цзинь Гуаншаня, несомненно, смогут за себя постоять, они лучшие. И Цзян Чэн тоже сможет выжить, в этом я не сомневаюсь, но что с остальными? Они не такие распяты, как мой брат, но и до лучших им как до звезд на небе! Что будут делать делать без мечей мальчишки и девчонки из орденов поменьше, у которых нет нашей подготовки? Они ведь не только наших наследников туда согнали! - они оба были правы, но смотрели и хотели смотреть на разные вещи, поэтому разговор так быстро зашел в тупик. - Чем скорее мы к ним прорвемся, тем больше людей успеем спасти. Я не знаю, на какого монстра собрался охотиться Вэнь Чао, но даже если говорить об обычных тварях, шансов выжить у них слишком мало. Твой брат не сможет защитить всех. А мы не имеем права думать только о наших родных. Не Минцзюэ все еще пытался сдерживаться, получалось плохо, но он старался, гасил этот пожар как мог, и от напряжения вены на его висках вздулись, а мелкие сосуды в белках глаз налились кровью. - Пройдись со мной по Нечистой Юдоли. Посмотри, сколько могил добавилось на наших кладбищах. Посмотри на калек и оставшихся без крова сирот и стариков. В Облачных глубинах все еще хуже! А тех, кто послабее, они забивают как свиней, эта война стала резней, а ты не хочешь этого видеть! Да, мы должны объединить силы, должны обдумать, как именно нанесем удар, но мы должны спешить. Иначе защищать скоро станет просто некого! - он исчерпал уже почти все свои доводы, и теперь ярость граничила с отчаянием, он просто не понимал, как еще объяснить Лань Сичэню, что время действительно на исходе. - Разве я предлагаю действовать бездумно? Я предлагаю действовать быстро, но разве это значит бездумно? Мне удалось отстоять Нечистую Юдоль, так почему ты думаешь, что я поведу людей на верную смерть? Мы еще можем выиграть эту войну! Набухший сосуд в его правом глазу вдруг лопнул, и Чифэн-цзунь сморщился от неожиданной боли, стиснув кулаки. - Так лекаря звать или нет? - спросил он уже намного тише, чувствуя, что ярость сожгла слишком много его сил, а его раны ведь все еще не зажили. - Ужинать со мной будешь или приказать отнести еду в твою комнату? Слуга как раз подбежал и замер у входа в зал, почтительно склонившись.***
- Минцзюэ-сюн, я не говорю о том, что мы не должны спешить, - вздохнул Лань Сичэнь, ему казалось, что то ли собеседник его не слышит, то ли они - друг друга. – Должны, но спешить можно по-разному. Я не хуже твоего понимаю, что времени у нас нет. Я могу с легкостью представить, какое количество мелких орденов, ранее бывших союзниками и приглашенными заклинателями ордена Лань, уничтожены после сожжения Облачных глубин, сколько из них перешло на сторону победителя. Пусть я и был отрезан от мира, пусть не знаю последних новостей, но я все вижу и готов к войне. Как будто они говорили о разном. Лань Сичэнь в первую очередь переживал о том, что характер Не Минцзюэ и его гордость помешают союзу орденов, а тот все продолжал говорить о необходимости быстрых действий. Конечно, быстрых, у них нет права медлить, у них нет другого выхода, но спешить можно тоже очень по-разному. - Наши армии состоят из живых людей. Их нужно не только сорвать в бой, но и обеспечить всем необходимым. Ты это знаешь лучше меня, - и если войска ордена Не и примкнувших к нему заклинателей Чифэн-цзунь как-то обеспечивает, то всем остальным эти вопросы еще нужно решать. – Нам нужно несколько дней, - как минимум несколько дней, но есть ли у них это время? – Если в Гусу остались люди, они будут готовы, - в этом он не сомневался, дядя не мог не позаботиться о том, чтобы после того, как Вэнь Сюй покинул Облачные глубины, люди получили помощь. Правда, были в ордене Лань некоторые старшие адепты, которые могли противиться решению участвовать в войне, но Лань Цижэнь все же не из них. – Будем молиться всем богам, чтобы наши братья и дети за это время не погибли. Нужно отправить людей, пусть выясняют, куда же на этот раз повел их Вэнь Чао. Отбивать их нужно во время ночной охоты, до дворцов Цишаня нам пока не добраться. Ты займешься этим? Сдержанность. Спокойствие. Цзэу-цзюню приходилось постоянно себе об этом напоминать. Если сейчас они рассорятся с главой ордена Не, войну не выиграть, и виноват в этом будет только он, Лань Сичэнь, который не сдержал вовремя свои эмоции. Но как можно было сдерживаться, когда Не Минцзюэ говорит такое о бесконечно дорогом человеке? - Мэн Яо всегда был готов отдать за тебя жизнь, - он помнил слова А-Яо о том, что только то, что он закрыл собой главу ордена, позволило ему выжить, но не хотел никому говорить о том, где и с кем жил это время. Во-первых, это были только его воспоминания, во-вторых, Не Минцзюэ тем более не тот человек, с кем нужно подобным делиться. Поэтому выражения приходилось подбирать очень осторожно. И все же сказано это было довольно резко, потом Лань Сичэнь прикрыл глаза, чтобы успокоиться, понимая, что вряд ли так он сможет что-то выяснить об А-Яо. Возможно, что-то скажет прислуга… - Я буду рад разделить с тобой трапезу, - сдержанность сама собой вылилась в привычные вежливые фразы и поклоны. – Лекаря пусть позовут, мне кажется, я достаточно восстановился, и все же лучше проверить. Лекарь сейчас не помешал бы и самому Не Минцзюэ, а еще лучше – медитация или мелодия успокоения. Его ярость чувствовалась тяжелым облаком темной энергии, и в таком состоянии глава ордена Не мог навредить не только себе, но и своим людям. Лань Сичэню сейчас бы очень пригодился гуцинь, но увы, если его инструмент и сохранился, он был далеко.***
- Я об этом твержу с самого начала! - взорвался Не Минцзюэ. - Сколько еще раз мне нужно повторить, что я не собираюсь жертвовать подготовкой войск в ущерб скорости?! А вот переговоры затягивать не стоит, как и разводить церемонии! Цзинь Гуаншань как-нибудь перебьется, если к нему отправимся не мы оба или вообще не мы, а наши посланники! Если ему дорога жизнь его единственного законного сына, а я уверен, что она ему дорога, ему придется пошевеливаться и без вежливых просьб и расшаркиваний! Он уже устал повторять одно и то же - а глава ордена Лань его все еще не слышал! Или не хотел слышать, что и того хуже. Но единственный человек, который понимал его с полуслова, а то и вовсе без слов, был теперь неизвестно где, и верить ему было нельзя. Но где найти замену? И можно ли найти еще одного такого же смышленого и расторопного помощника? Чифэн-цзунь даже самому себе не желал признаваться, насколько ему тяжело приходится без Мэн Яо, при котором проблемы исчезали как-то сами собой, но закрывать на это глаза становилось все сложнее. - Я займусь снабжением, если нужно, отправлю людей, чтобы они быстро все устроили у тебя, поговорю с другими орденами, чтобы они присоединились к твоему, а не к моему войску, но во имя всех богов прошу тебя: не затягивай переговоры! Отправь в Юньмэн и Ланьлин кого-то из своих родственников, не нужно со всеми встречаться лично, ты же просто утонешь в этих медовых разговорах ни о чем! - может быть, Лань Сичэню эти бесконечные разговоры и нравились, но на них действительно не было времени. - Я выясню, куда отправили наследников орденов, и изучу местность. У меня есть люди, которые смогут сделать это быстро, часть из них уже в пути, я не мог сидеть сложа руки, первых разведчиков я отправил, когда получил письмо от брата. Он писал о том, что они собираются в горы, но в письме не было никаких указаний на конкретную местность. Меня это встревожило, в Цишане достаточно опасных горных тварей, способных погубить их всех за считанные минуты. В конце концов глава ордена Не исчерпал не только весь запас доводов, но и весь запас красноречия, и его покрасневшие глаза смотрели бесконечно устало, а сам он был бледен и вынужден был опираться на столешницу обеими руками - заживающая рана снова напоминала о себе. - Что ты о нем знаешь? - кричать уже не было сил, вместо этого его голос теперь походил на глухое рычание раненного тигра. - Я сделал его своим помощником и не ждал за это благодарности, но и предательства тоже не ждал! А этот ублюдок убил моего командующего гарнизоном Нечистой Юдоли из-за каких-то своих мелочных обид. Сказал, что он присваивал его заслуги! Да какие у него могли быть заслуги? Что значат его дела перед лицом такой войны? Вряд ли его новому помощнику было приятно это слышать, но он и так был запуган до такой степени, что не смел поднять взгляд на главу ордена Не. Чифэн-цзунь распорядился, чтобы ужин подали его покои, а лекаря позже привели в комнату Цзэу-цзюня. После этого он отослал слугу и тяжело опустился на почетное место во главе стола. Он был теперь еще бледнее, чем несколько минут назад, и к догоравшей во взгляде ярости примешивалось что-то еще, что-то очень непривычное и странное. - Ты готов каждому верить, пока он не докажет, что не заслуживает этого. Наверное, ты счастливее меня, Сичэнь, только я так уже не могу. И сомневаюсь, что наши союзники будут думать больше о общем деле, чем о собственной выгоде. - Не Минцзюэ мрачно вздохнул и прижал ладонью повязку на груди. - Цзинь Гуаншань попытается прибрать к рукам все, что плохо лежит, как будто в Ланьлине мало золота! А Цзян Фэнмянь будет беречь своих людей, тогда как мои будут гибнуть. В этой войне ни с одной из сторон не будет никакой справедливости. Вместо того, чтобы покрыть себя славой, свергнув тирана, мы только перемажемся в крови и дерьме. И все-таки эту войну нужно выиграть!***
Очень сомневался Лань Сичэнь в том, что глава ордена Цзинь начнет действовать, если к нему просто отправить посланника. А если и начнет, затянет все на такое время, чтобы вроде бы и присоединиться к боевым действиям, но при этом остаться в стороне. Вряд ли так думают все его командующие и тем более простые воины, но влияние Цзинь Гуаншаня все же слишком велико. Поэтому Цзэу-цзюнь лишь покачал головой – об этом спорить было совершенно бесполезно, проще было промолчать, но сделать позже по-своему, пусть из-за этого у него будет меньше времени. Он сможет отдыхать еще меньше, чем планировалось. В любом случае решать, куда и кого он пошлет, а куда отправится сам, он сможет только после того, как вернется в Облачные глубины и узнает точное положение дел в своем ордене. - Я отправлю тебе послание сразу же, как узнаю, что происходит в Гусу. Если мои предположения оправдаются, у нас будет скрытое сильными защитными барьерами место, где можно будет устроить штаб. И все же я отправлюсь сразу же после ужина и осмотра у лекаря, я еще не настолько устал, чтобы падать с меча. Так действительно будет лучше. Это и даст лишних несколько часов, и не позволит сказать Чифэн-цзуню что-то, о чем потом будет жалеть. Потому что после слов о том, что это именно Мэн Яо убил прошлого главнокомандующего, Лань Сичэнь с трудом сдерживал желание сказать, что же он на самом деле думал об этом воине. Но он только покачал головой – не стоило, тем более не стоило при новом личном слуге Не Минцзюэ. И все же… Убил моего командующего гарнизоном Нечистой юдоли из-за каких-то своих мелочных обид. Сказал, что он присваивал его заслуги! Цзэу-цзюнь нахмурился. Не верилось ему, что причина только в этом, совсем не верилось. Возможно, он не знал Мэн Яо так, как знал его глава ордена Не. Но он знал его иначе, знал его как человека, которого любит, как человека, которому обязан жизнью. И… Нет, не мог он поверить, чтобы Мэн Яо совершил это из зависти. Но что еще он мог сказать Чифэн-цзуню? Разве мог помощник говорить прямо такому человеку о том, что его главнокомандующий только помешает в войне? И если первая мысль Лань Сичэня при виде нового главнокомандующего была «наконец-то», как должен был А-Яо стремиться что-то изменить? Все-таки он был хорошим помощником, настоящим. Вот только понимания и благодарности от своего бывшего господина он не дождется. - Ты прав, - он все же улыбнулся и сел. – В этом я счастливее тебя. Я знаю, что каждый следует своему пути, выбирает исходя их собственных соображений о необходимом и важном. Но я верю в то, что люди не настолько плохи, как ты о них думаешь. Эта война не может быть ничем, кроме кровавой бойни, Поднебесная омоется реками крови, слишком много сил собрал орден Вэнь. Но я верю, что мы выстоим, что мы – все вместе, объединившись, – сможем совершить этот подвиг. И буду верить до последнего, потому что иначе все это теряет смысл.***
- И Цинхэ, и Гусу слишком далеко от Цишаня, но в Ланьлине нам расположиться не дадут, даже если Цзинь Гуаншань не станет упрямиться и одобрит наш план, - Не Минцзюэ устало тер виски и ворчал уже совсем тихо. - Уверен, что не хочешь после ужина отдохнуть хотя бы пару часов? Если лекарь скажет, что тебе нельзя отправляться в путь сразу, я тебя никуда не выпущу, так и знай... Он все-таки сумел улыбнуться, несмотря на боль, усталость и непонимание. Лань Сичэня Чифэн-цзунь считал своим близким другом и пытался заботиться о нем - как умел, угловато, неловко и почти грубо, но таким уж он был человеком. И надеялся, что Цзэу-цзюнь это понимает и хотя бы в какой-то мере принимает. Тот качал головой и хмурился, похоже, у него и о Мэн Яо было какое-то мнение, но что он мог знать об этом человеке? Насколько глава ордена Не помнил, они могли встретиться в Облачных глубинах, когда его тогда еще помощник сопровождал Хуайсана и должен был передать подарок для учителя, но разве можно было узнать друг друга по-настоящему за такую короткую встречу? Да и с чего бы главе ордена Лань вообще говорить с ним? Наверное, дело в каких-нибудь слухах, мало ли их ходит... И все-таки категоричность, с которой Лань Сичэнь до этого говорил о Мэн Яо, казалась странной, как и реакция на слова о том, что этот ублюдок Цзинь Гуаншаня совершил. Только разбираться у Чифэн-цзуня уже не было ни сил, ни желания. - Мой помощник уже доказал, что не заслуживал моего доверия, жаль только, что цена этой правды оказалась столь высокой. Боюсь, за правду о намерениях глав остальных великих орденов тоже придется заплатить слишком дорого, но нам она нужна, - Не Минцзюэ вздохнул и снова потер виски, а потом опять прижал повязку на груди обеими руками. - Цена победы будет чудовищной, но мы заплатим ее и пойдем дальше. Мы выживем. Орден Цишань Вэнь может думать обо всем этом что угодно и готовить какие хочет козни, но мы выстоим. И голова Вэнь Жоханя будет гнить на пике, как гниет голова его старшего сына! Вскоре слуга доложил, что ужин подан и комната для главы ордена Лань приготовлена, а лекарь прибудет с минуты на минуту, и Чифэн-цзунь и Цзэу-цзюнь прервались на отдых. А позже Лань Сичэнь действительно отправился в Облачные глубины, потому что ждать и отдыхать они будут позже. После победы.
