Мой дорогой

— Вы чувствуете то же, что и я, Пётр Степанович? — опираясь спиной на гладкую, бетонную стену, спрашивал Ставрогин, грозно возвышающийся над своим собеседником. — Чувства? — пробормотал было Верховенский, сидящий на заправленной кровати, но тут же встрепенулся и продолжил уже более увереннее, — Николай Всеволодович, чувства никогда не были решающим аспектом нашего существования, и Вы прекрасно знаете это, неужели после всего, о чём мы разговаривали, Вы продолжаете возвращаться к столь не актуальной теме? — молодой человек нервно потёр руки, облаченные в кожаные перчатки и с вызовом посмотрел на мужчину напротив. Тот же, в свою очередь, молча взъерошил волосы, продолжая спокойно глядеть на Петра Степановича, после чего в один шаг оказался подле него и, наклонившись, невозмутимо положил свою ладонь на шею молодому человеку. — Неактуальная тема, говорите? — вопрошал Ставрогин, сохраняя абсолютно безразличный тон и выражение лица, но по-прежнему сжимающий шею Верхновенского, — Разве Вы забыли о том, как называли меня своим идолом? — прорычал он ему на ухо, а затем второй рукой схватил за белоснежную рубашку и со всей силы бросил на пол. Николай Ставрогин присел на край кровати и схватился за голову, судорожно пытаясь выбить оттуда мрачные мысли, навеянные недавним разговором с лежащим сейчас на полу Петром Верховенским. — Я хочу, чтобы Вы покинули эту комнату сейчас же, — отчаянно кинул брюнет. Верховенский осторожно поднялся с пола, отряхнул сюртук и медленно приблизился к тому, кто только что не побрезговал использовать его вместо половой тряпки и маслено вымолвил: — Вы же знаете, что я никогда и никуда не денусь. Ставрогина передёрнуло судорогой. Он скинул с потного лица налипшие пряди, шумно выдохнул носом и заломил руки. — Я просто хочу уехать отсюда, уехать навсегда, — взволнованно, но всё так же строго говорил Николай Всеволодович. — Но я не могу, потому что меня сдерживают рамки, которые я поставил сам себе. Думаете, Вы могли бы существовать, если бы я Вас не выдумал, Верховенский? — он кинул безумный взгляд на молодого человека. — Никак нет-с, — протараторил Пётр Степанович. — Они все считают меня сумасшедшим, слетевшим с катушек человеком, лишившимся рассудка. А Вы хотя бы попробуйте представить, каково мне: я нигде не могу найти счастья, ни в Швейцарии, ни в Петербурге, ни тем более в этом забытым Богом месте. Я столько раз купался в любви отчаянных женщин, а в итоге на спор женился на хромой и такой же сумасшедшей, как и я сам. Может, это всё неспроста? И главное, я не знаю, что мне делать дальше — я везде чувствую себя лишь своей собственной тенью, кроме.. — он помедлил. — Кроме ваших объятий, mon chère, — Ставрогин поднял нежный взгляд на своего собеседника, а затем ласково погладил его по щеке. — Как жаль, что Вы всего лишь плод моего воображения. — Николай Всеволодович, — он лукаво наклонил голову вбок, как бы прогибаясь под прикосновениями мужчины. — Зачем же Вы продолжаете искать счастья, если уже обрели нечто большее? Мужчина вопросительно вскинул брови. — Истину, — прошептал Верховенский.