Мэнди Милкович херню не посоветует

***

— Слушай, мои свалили из города, — Милкович ставит один из ящиков вниз, — так что можешь валить из той помойки ко мне.       Йен останавливается посреди прохода. Одной рукой он опирается на стеллаж, а второй не сильно подбрасывает банку с консервированной фасолью и улыбается: — Меня только что пригласили с ночёвкой?       Микки тушуется и хлопает по коробке. Уходит в сторону склада и бросает короткое: — Ебать тебя, вот зачем.       Рыжий смотрит вслед, переставляя банки, и пускает тихий смешок.

***

      Задерживаться в демо-версии колонии, именуемой интернатом, Йен вовсе не горит желанием, не смотря на то, что с бумажной волокитой почти покончено и они с Липом уже совсем скоро будут дома. Для Йена всегда найдётся культурная программа куда более интригующая.       Галлагер старший тихо матерится себе под нос и закрывает окно за рыжим, когда снаружи уже совсем стемнело.       Для Саутсайда было куда важнее лишь наличие уличных фонарей, нежели их исправность.

***

      Милкович выходит из кухни с двумя бутылками Bud-а и по обыкновению двигает бровями, смотря на временного соседа и плюхаясь на диван. Толкает одну из стекляшек так, что та проезжается по столешнице и едва не падает на пол, если бы Йен вовремя не подставил руку. — Забор. С такой реакцией тебе бы не в Вест-Пойнт, а в дом престарелых. Ви как раз бы за тобой присмотрела. — Ага, спасибо, воздержусь.       Милкович закатывает глаза: — Я не об этом. Условно, ты бы пулю словил за просто так, идиот.       Галлагер решает промолчать.       По телевизору под трагически-эпическую музыку транслируется передача о ловле крабов. Галлагер смотрит на экран, изредка поглядывая в сторону брюнета. Тот открывает пиво о край и без того потрёпанной жизнью столешницы, а затем отпивает. Он боковым зрением чувствует на себе чужой взгляд и недоумённо зыркает в ответ. Рыжий улыбается одними уголками губ, а затем начинает сверкать, словно начищенный, медный во всех смыслах таз, когда видит, как Микки слегка вскидывает и так вечно приподнятые брови, а потом улыбается в ответ.

***

— А можно вопрос?       Мэнди, что собиралась уходить, разворачивается обратно и пожимает плечами: — Валяй.       Йен напряжённо жестикулирует и начинает говорить с излишними расстановками: — Как ты понимаешь, что нравишься парню?       Девушка лишь ухмыляется и ехидно спрашивает в ответ: — А он тебе нравится?       Йен раздражённо бубнит: — Да, только он меня ненавидит.       Милкович ободряюще пихает его в плечо: — Так спроси его. — Он не хочет об этом гов…       Мэнди перебивает, заранее зная ответ: — Парни все такие. — Так как?       Она мечтательно произносит: — По взгляду, когда он рядом.       Галлагер из-за собственной непонятливости начинает нервничать: ему уже кажется, что Мэнди над ним, мягко говоря, угарает. — Какой взгляд?       Брюнетка игриво улыбается: — Поймёшь, когда увидишь.       Ещё никогда Мэнди Милкович от нечего делать не раздавала столь дельных советов.

***

— Господи, блять, они так убиваются, будто от неулова экономика Штатов рухнет или ещё какая-то хуйня приключится. — Микки искренне пытается найти смысл в транслируемой программе, но вскоре переключает один канал за другим.       Свет от ящика с каждым нажатием кнопки излучает то тёплый, то холодный отблеск на коже, делая ранее мягкие черты нахмуренного лица немного острее.       Милкович бросает пульт рядом с собой и по привычке чешет кончик носа. Снова поворачивается влево: — Да чё ты пялишь-то на меня, а?       Галлагер ухмыляется и пытается съязвить: — Как ты там говорил? «Давай ещё плед постелим и будем смотреть на звёзды»? Решил всё-таки попробовать разговоры вместо перепихов за трибунами?       Микки принимает правила очередной игры и лениво бросает, уже даже не глядя в сторону парня: — Тогда я ещё не знал, что у моего дилдо, оказывается, есть голосовая функция.       Милкович тут же получает пяткой в бедро. — Я думал, ты и слов таких не знаешь. — «Дилдо» или «функция»? — А вот что бы тебя больше выбесило, то и выбирай.       Микки тянет Йена за щиколотки на себя и нависает сверху. Рыжий засранец вымахал за последние месяцы и теперь Милкович выглядит немного несуразно, удерживая бёдрами длиннющие, галлагеровские ноги.       Йен легко поддаётся навстречу, ладонями обхватывает лицо по бокам и коротко прикасается сухими губами, не отстраняясь слишком далеко и следя за реакцией. Милкович гладит большим пальцем шею, размазывая россыпь веснушек, что были, кажется, повсюду. Йен смотрит наивно и немного грустно. У него всегда такой взгляд. Он может улыбаться и искренне радоваться, но глаза остаются стеклянными, что-ли. Чего ещё можно ждать при жидких, ржавых волосах, прозрачной коже и мутно зелёных радужках? — Ты на дохлого инопланетянина похож. — Может, всё-таки постелим плед на заднем дворе?       Микки смотрит так, будто готов согласиться, а Йену сразу всё становится понятно.