Непросто

            — В церкви нет Бога. — Невозмутимо распахивая тяжелые двери, демон довольно усмехается, глядя на меня. — Люди — слепое стадо, управлять вами легко и скучно.       — Когда ты в последний раз управлял чем-то, кроме собственных желаний? — Мне сложно сделать шаг, переступить порог некогда святого места, куда так любила и желала приходить, будучи человеком. Помню, как отец впервые привел меня в церковь, как завороженно я слушала песнопения и проповеди, находя в священных стенах столь необходимое чувство покоя и тишины. Сейчас же, стоя в распахнутых настежь дверях, я с неким ужасом смотрю на вальяжные движения исчадия ада, так бесцеремонно вторгнувшегося в опустевшее пристанище Господа.       — Тебя не разразит гром, Уокер, — хищная ухмылка трогает пухлые губы, и демон приглашающе разводит руки, шумно втягивая воздух. — Здесь пахнет отчаянием. Скажи мне, как часто ты молила его об отпущении грехов?       — Хреново я молилась, раз пришла сюда с тобой. — Невольно ёжась, перешагиваю порог. — Это последний раз, когда я спорю с тобой, Люцифер.       — Не последний. — Демон лукаво щурится. — Исповедуйся мне, Уокер. Расскажи, каково это — быть занозой в заднице Рая?       Едва сдерживаю улыбку, слыша нотки гордости в его голосе. Интересно, понимает ли он, насколько нелегко далось мне решение остаться с ним навсегда, безвозвратно запирая светлое начало в глубоких дебрях бессмертной души? Знает ли, что, будучи человеком, я культивировала лишь доброе начало, стараясь не преступать черту эгоизма и похоти? И вот сейчас я, находясь в священном месте, не испытываю угрызений совести, взмахивая почерневшими крыльями в полумраке ночного храма. Все было зря, но я не жалею, что поддалась ему.       — Ты прекрасна. — Я едва могу разобрать его шёпот, чувствуя растущее напряжение внутри. — Прекрасная заноза с прекрасной задницей.       В какую-то секунду мне кажется, что мои рёбра сейчас треснут, расколются под натиском свихнувшегося сердца, когда он касается моей руки, обжигая кожу. Взгляд алых глаз плавит, я задерживаю дыхание, вздрагивая от хлопка закрывшихся за спиной дверей. И я вновь кажусь себе такой маленькой, крохотной и слабой, когда он с непривычной нежностью смотрит в мои глаза, плавно притягивая к себе.       — Только с тобой так. Я ненавижу это чувство, — с трудом выдыхаю, невольно улыбаясь, когда нежность в его глазах сменяется похотью.       — С тобой всегда непросто, Уокер. Будучи непризнанной, ты хотела ласки, а, став демоницей, стала бояться этого. Отчего так? — Мне нечего ответить, он это прекрасно знает. Демон замолкает, внимательно изучая моё лицо.       — Люцифер, ты не забыл, зачем мы здесь? — Не сводя с него взгляда, плавно развязываю запахнутое на талии платье, улыбаясь, когда черный шелк с тихим шелестом оседает у моих ног. Мой демон возбужденно облизывает пухлые губы, с неприкрытым вожделением рассматривая обнаженное тело.       — В тебе ни капли стыда, исчадие Ада.       От резкого рывка, я лишь тихо смеюсь, в наслаждении запрокидывая голову, когда его пальцы до боли сжимают мои ягодицы. Он что-то неразборчиво шепчет мне на ухо, усаживая себе на бедра, довольно шлепая, когда я крепко обвиваю его стан ногами. Меня снова обжигает, кровь в венах закипает, и я не слышу стука собственного сердца, целиком погружаясь в столь губительные чувства. Будь я человеком, сказала бы, что этот мужчина погубит меня.       Он грубо целует мои губы, со свойственным лишь дьяволу садизмом не позволяя набрать воздуха в легкие. Я задыхаюсь, с тихим стоном вцепляясь в широкие плечи, когда мой демон неровным шагом пересекает церковный зал, бережно опуская меня на устеленный белым алтарь. Дьявол действительно многолик — только он может причинять сладкую боль и дарить невесомую нежность, которую я так желала раньше. Сильные пальцы обвивают мою шею, и Люцифер на мгновение разрывает поцелуй, вскидывая брови.       — Уокер, ты уверенна, что была рождена человеком? — Я только ухмыляюсь, немеющими от возбуждения пальцами расстегивая пуговицы на его рубашке. — Хочу тебя.       Он прижимается горячим лбом к моему, наблюдая за тем, как я стягиваю ненужный предмет одежды, ноготками едва царапая въевшиеся в смуглую кожу татуировки. Чувствую, как он изнывает, задерживая дыхание, когда подушечки моих пальцев касаются низа его живота, игриво обводя кромку джинсов. Люцифер поднимает затуманенный взгляд и нетерпеливо тянется к моим губам.       — Сегодня мой черед, — плавно толкаю его в плечо, не сдерживая победный смех, когда демон наигранно куксится. — Ты похож на ребенка, у которого забрали игрушку.       — Только сегодня, запомни это, Уокер.       — Дьявол никогда не играет в поддавки, если он поддается, значит, хочет этого.       Шах и мат. Люцифер послушно облокачивается на оскверненный алтарь, с нескрываемым восхищением наблюдая за мной. И я впервые с момента окончания смертной жизни ощущаю себя живой. Пелена остатков человеческой неуверенности спадает, и я пылко целую его в губы, сдерживая стоны удовольствия, чувствуя, как родные руки ласкают мою грудь, опускаясь ниже. Я не позволяю ему войти в меня пальцами, перехватывая покрытые узорами запястья. Глаза демона темнеют от раздражения, он гулко рычит, расправляя багровые крылья за спиной. А у меня сводит низ живота в терпком удовольствии и возбуждении от осознания того, что я могу не только подчиняться, но и подчинять. Без тени страха и сомнения, я развожу его руки, прижимая их к краям алтаря, победно чмокая демона в щеку.       — Играть со мной вздумала? — Злобно цедя, Люцифер хватает меня за шею, шлепая по заднице.       — Почему бы и нет? — Невинно улыбаюсь, расстегивая пуговицу на его джинсах.       — Посмотрим, понравится ли мне. — Раньше подобная колкость наверняка задела бы меня, и Люцифер помнит об этом. Он осекается, нетерпеливо облизывая нижнюю губу, когда я резким движением расстегиваю ширинку, запуская ладонь в брюки.       — Ммм, дьяволенок забыл надеть бельё. — Тягуче медленно, едва касаясь, веду ногтями по затвердевшему члену, невольно усмехаясь рваному выдоху демона. Посмотрит он, как же!       — Уокер, — его затуманенный взгляд гипнотизирует, я вязну в горящих алым глазах, чувствуя, как он нетерпеливо толкается в мою ладонь.       — Что?       — Это же храм Божий.       Я только усмехаюсь в ответ, безотрывно глядя в его глаза. Мой демон неустанно облизывает сухие губы, и мне на мгновение кажется, будто его внутренний жар — тот огонь, что заложен с рождения, сжигает и его, языками бурлящего пламени лаская каждую клеточку моего тела. Рядом с ним невозможно дышать, я судорожно вдыхаю спертый воздух, и Люцифер несдержанно подается бедрами вперед, заставляя двигаться резче. Я действую интуитивно, разбивая вдребезги и без того шаткие тормоза в сознании, нежно прикусывая кожу на его шеи, опускаясь ниже к ключицам. В голове звенит, я не слышу ничего, кроме его сбившегося дыхания, когда, встав на колени, покрываю хаотичными поцелуями рельефный живот. Он молчит, теплыми пальцами убирает растрепанный волос с моего лица, бережно собирая его на затылке. Отчего-то этот жест мне кажется таким осторожным, доверительным, словно Люцифер не желает спугнуть, смутить меня своим прошлым напором. Внутри все дрожит от удовольствия, и я поднимаю взгляд, встречаясь с темными от вожделения глазами.       — Ты прекрасна.       Его голос непривычно хрипит, а я лишь улыбаюсь в ответ, спуская джинсы до колен. Странно, что раньше мы не выходили за подобные грани. Сейчас я думаю, чувствую, осязаю иначе, и моя демоническая сущность более не принимает полумер, требуя больше, чем получала раньше. Я принимаю его всего, то мягко, то настойчиво лаская головку языком, чувствуя пристальный взгляд моего демона. Учащенно дыша, Люцифер тихо стонет, ладонью надавливая на мой затылок, задавая тот темп, который безошибочно подходит ему. Я позволяю руководить, жмурясь от удовольствия, когда пульсирующий член входит глубоко в горло, срывая новые стоны с губ демона. Длинные пальцы путаются в моих волосах, я нарочито громко причмокиваю, резко двигая губами по стволу, языком снова и снова дразня истекающую смазкой головку. Темные глаза вспыхивают восторгом, стоит мне выпустить твердый член изо рта, влажно целуя у основания. Смуглая кожа покрывается мурашками, дьявол содрогается от удовольствия и невольно задерживает дыхание, когда я, не спеша, поднимаюсь с колен, толкая его на алтарь. Послушно облокачиваясь, он обвивает мою талию рукой, пылко целуя горящие от ласк губы.       — Устройся поудобней, — нехотя отрываюсь от него, настойчиво давя на тяжело вздымающуюся грудь.       — Уокер, а ты, наконец, перестала быть монашкой.       Я вижу, как он путается в собственных мыслях, торопливо стягивая спущенные джинсы, словно боится не успеть до истечения срока давности моего предложения. Его глаза впитывают каждое движение, с нескрываемой похотью изучая мое тело, и я впервые в жизни не ощущаю неловкости, ликуя от свободы собственных мыслей. Всё-таки демоническое восприятие кардинально отличается от человеческого. Раньше подобная картина не сковывала меня, но смущение вызывала, а теперь…       — И как? Нравится? — Не скрывая сарказма, спрашиваю, ловко взгромождаясь на его бедра. Внизу живота нестерпимо тянет, я выгибаюсь в пояснице, не сдерживая громкого стона, когда демон проникает в меня пальцами, резко двигая ими внутри.       — Какая ты мокрая, — Люцифер хрипло смеется, лукаво вскидывая брови. — Я дам тебе то, что ты хочешь. — От низкого шепота сводит мышцы, меня словно лихорадит, стоит демону коснуться губами моей груди, нетерпеливо втягивая нежную кожу.       — Люцифер, — чувствую, как он ухмыляется, посасывая чрезмерно чувствительные соски, пока я тщетно собираю осколки здравого смысла. Сильные руки хаотично скользят по телу, до синяков сдавливая мою кожу, и я плавно двигаю бедрами, всем своим естеством требуя его внутри.       — Кажется, я опять победил. — Стискивая мою талию, он игриво покусывает мои ключицы, резким рывком переворачивая меня на спину. Мозг напрочь отключается, и я не сразу осознаю, что Люцифер так привычно нависает надо мной, лаская грудь и шею.       — Змей! — Сдавленно шиплю, в наслаждении кусая губы, когда он, наконец, входит в меня постанывая от удовольствия.       — Знаешь, Уокер, меня и не так называли. — Снова ухмыляется, ликующе сверкая дьявольскими глазами, пока я пытаюсь не задохнуться от жара, двигая бедрами ему навстречу. Он не спешит, истязает моё тело ласками, двигаясь внутри слишком медленно, словно испытывая предел моего терпения.       — Ты трахнешь меня, наконец, или продолжишь болтать?        Злость захлестывает, я жадно впиваюсь в его губы, дергая за короткие волосы, когда демон порывисто насаживает меня на член, придерживая за бедра. Оскверненный похотью алтарь отзывается жалобным скрипом на каждое движение наших тел, и на секунду мне кажется, что сам Шепфа одаривает суровым взглядом соитие в столь священном месте. Мое тело не слышит угасающий разум, я чувствую, как дьявол заполняет каждую клеточку, неистово двигаясь внутри. От ползущего по венам жара меня снова бросает в мелкую дрожь, внутри все пульсирует от наслаждения, и я со стоном выдыхаю его имя, выгибаясь от очередного толчка. Люцифер до хруста в пальцах давит мои бедра, собирая редкие капельки пота влажными поцелуями.       — Я хочу быть в тебе вечность, Уокер.       — Люблю.       Мой демон снова целует меня, сменяя похоть, на чувственную нежность, когда я сдавленно вскрикиваю от наслаждения, неконтролируемо сжимая его член внутри. Жадно хватая неумолимо ускользающий кислород, я мягко обнимаю его за шею, замирая под его внимательным взглядом. Красные глаза недоверчиво сверкают в полумраке, изучая каждую черточку на моем лице. А я, как и раньше, теряюсь в догадках. Видимо, не стоило озвучивать то, что так неосторожно сорвалось с губ в эмоциональном порыве. Он не выпускает меня из объятий, лишь крепче прижимает к груди, бережно целуя в кончик носа.       — Люцифер, — удивленно хлопаю ресницами, в очередной раз осознавая, как я далека от понимания сына Сатаны.       — Люблю, Уокер.