У кармы привкус цианида и красные зрачки

Все во вселенной ради роста, Понятий жалости там нет. <…> Закономерных испытаний Не избежать за все дела, Больную сущность лечит карма, Нет незаслуженного зла. Пусть лекарь нашего сознанья За наши глупость, грубость, зло Через невзгоды и болезни Прославит кармы ремесло. Вячеслав Яшко Ксибальба нередко удивлялся как хрупки эти жалкие людишки! Слабину легко было вытащить на поверхность и даже самый стойкий человек ломался, стоило ему оказаться в тяжелой ситуации. — Ты умираешь всего в 15-тый раз! Тебе еще рано молить о милости! Хотя…кое в чем ты прав. Все происходит слишком быстро! Ах, как короток миг! Как быстро течет время! Мы не успеваем насладиться этими жалкими минутами конвульсий. Рот ощерился в хищном оскале. — Помни дорогой, у нас впереди целая веееечность… Цикл начался заново. Снова белые кости облегает смуглая кожа. Он снова становится человеком. Черные глаза глядят с ненавистью и ужасом. В ответ на это, Бог Забытья устремляет свой завораживающий и наглый, язвительный взгляд. В их игре всегда лидирует Ксибальба. В его глазах можно прочитать себе приговор. Приговор на бесконечную муку. Рот обжигает горькая жидкость. По горлу огненным потоком струиться его будущая смерть. Тот самый яд, что оставил Имельду Ривера без мужа. Отрава действует не сразу. За эти 10 минут спокойствия в голове бьется лишь одна мысль-сейчас будет больно. Но в этот раз все идет по-другому. Острая боль является не сразу. Она приходит с нарастанием, с тошнотой и жутким головокружением. Что-то не так. Эрнесто выбрал этот яд за его быстродействие. Жертвы умирают быстро с минимальной болью. Слышится гнилой смех божества. Как в замедленной съемке. Все встает на места. Ксибальбе нравиться наблюдать за его страданиями. Его забавляют бессмысленные попытки презренных существ сделать хоть что-то, чтобы облегчить свою судьбу.Он давно так не веселился. Забытых трогать не запрещалось, но за них заступалась Катрина и была в праве отменить наказание. Да и не за что было прицепиться к ним! Максимум мелкие мошенники! Такого мерзавца его душа ждала долго. Убийца, вор, предатель, лжец и шантажист! Необычайный микс качеств! К тому же, ни при жизни, ни при смерти негодяй не получил по заслугам, что развязывало подземному богу руки и давало ему возможность помучить в наказание. Бог Забытья был жесток и изобретателен. О, глупец, что так молил о милосердии, даже не подозревал -это лишь начало развлечений для всесильного садиста. Время тянется медленно. 15 секунд тянутся как целых три часа. Целых три часа острой, жгучей, непрекращающейся боли. Де Ла Крус не может потерять сознание. Бог не позволит ему забыть о муках. Эрнесто срывает горло от диких криков.Тихое сипение отдается эхом в черной пещере. Вены на шее лопаются от натуги. Он наконец умирает под довольное хмыканье чудовища. Умирает, чтобы опять очнуться уже скелетом. Ксибальба сходит с пьедестала. Шуршат массивные крылья, струятся по полу черные одежды. Ничего хорошего это не предвещает. Он близко. Де Ла Крус видит край ткани у самого лица. Черная склизкая конечность выглядывает из-под нее. -Целуй…целуй и тогда я подумаю о том, чтобы смягчить наказание. Эрнесто пытается приподняться на локтях, но руки подводят его. Тот шлепается обратно. Плевок. На него уходят последние силы. — Тупица. Голос спокойный. Даже равнодушный. Неведомая сила поднимает скелета вверх. Их лица сближаются. Зрачки в виде черепа. Как символично для Бога Смерти! — Ты непроглядный тупица. Думаешь я оскорблен? Думаешь я унижен? Нет… Я заставлю поцеловать край полов моих.Ты сам склонишься предо мной. Это лишь вопрос времени, коего у нас с избытком. Голос завораживает своей холодностью. Слышится приглушенное «упс» и тело падает с силой ударяясь о землю. Следом приземляется бог. Он наступает ему на ладонь, дробя и без того хрупкие фаланги. — Ох! Клянусь честью своей жены! Кажется я на что-то наступил! Ты не знаешь на что? Снова слышится хруст и на этот раз ломается пясть. Затем рассыпаются осколками лучевая и локтевая кости. — Нет, ну я точно что-то слышал! Какой-то комариный писк! Ксибальба опускает глаза вниз упиваясь потоком слез стекающим по стенкам черепа. — Ой! Дорогой мой друг… Кажется это что-то ты! И как я мог этого не заметить! Староват я уже, подводят глазенки. Позволь протянуть тебе руку помощи! Когти крепко держат плечевую кость и вскоре с силой рвут ее наверх, при этом не убирая ноги с ключицы. — ОЙ! Во имя Катрины! Ты только не нервничай сильно… Я ЕЕ ТЕБЕ ОТОРВАЛ! Довольный своей шуткой, тот откидывает голову назад и злобно смеется. Эрнесто вновь жалеет о том, что не может потерять сознание. Бог ломает его, сминает косточку за косточкой. Вопли превращаются в утробное скуление. — Дружочек…у тебя какое-то унылое состояние. СОБЕРИСЬ! Больно… Как же больно… Это даже не середина… Прошло не больше дня с его второй смерти, а он уже готов сдаться. Нельзя…нельзя… Тонкая черная рука сжимает череп. Он лопается. Эрнесто умирает в 17-й раз. *** Месяц. Всего лишь месяц. Глаза глядят раскосо.Вместе с болью рождаются страхи о том, что скоро певец потеряет разум. Сбежал. Он сбежал. Выждал момент, когда существо ушло и сбежал. Путанный лабиринт ходов отражает действительность — ему не выпутаться. Сегодня боли не было. Быть может ее не будет и завтра. Но долго ли придется бегать? Если Ксибальба захочет, то найдет способ поймать его. От этого факта становится еще более жутко. Усталость берет свое и Эрнесто падает ниц на острые камни. Отдохнет всего минутку. Капельку. А потом вновь бежать. Бог заливисто смеется, глядя на лежащую фигуру. Игра нравиться ему все больше и тот решает принять в ней участие. — Добро пожаловать в царство кошмаров! Даже во сне Эрнесто испытывает боль. Он вновь переживает самые страшные моменты в его жизни. Во снах все хуже. Намного хуже. Воспоминание первое -развод родителей. Его отец сворачивает голову матери. Кровь окатывает мальчика бурым потоком. Мужчина истерично смеется, облизывая шею жертвы. Он начинает выедать мясо прямо с кости и приговаривает: «Это все ты...ты виноват.» Воспоминание начинается с начала. Отец уходит. «Это твоя вина. Я ухожу из-за тебя. Ты виноват! Ты родился! Зачем ты это сделал? Ты никому не нужен! ЗАчеМ ЗачЕм! ЗАЧЕМ!"-его лицо перекашивает влево. Эрнесто молит себя:"Проснись…проснись!» Но это не работает. Воспоминание второе -сиротский приют. Холодное пустое заведение. Он стоит на пороге. Мальчишку туда не пускают. — Ты здесь не нужен. Тебе не место здесь. Тебе нигде нет места! Ты —паршивая овца! БЕ-БЕ! Лицо мерзкой управляющей заменяется овечьей башкой. Оборотень кидается на сироту и откусывает по кусочку, а тот стоит скованный и не может пошевелиться. Снова возврат. На этот раз общая спальня. — Такая свинья как ты должна спать на промерзлой земле! Пол под ногами каменеет. Невидимые глазу веревки прижимают его к нему. Из-под камней вылезают насекомые. Они заживо сжирают его. Даже после этого видение не меняется. Глаз больше нет, он не видит ничего, но слышит шорох. Что-то копошиться в волосах. От резкой боли сон начинается с начала. Теперь мальчик в ванне. Погребен в серой жидкости с запахом керосина. Что-то выдирает клоки волос с головы и кидает прямо в лицо и смех у этого не хуже чем у Ксибальбы. Такой же холодный и противный, только на октаву ниже. Опять в начало! Центр. Сирота в центре, а вокруг него водятся хоровод из детей со свиными рыльцами. -Умри, Эрнесто! Ты никому не нужен! Умри, Эрнесто! Здесь для тебя нет места! Дети бьют его ногами и кидают в него камни. Он не может даже прикрыть глаза рукой. Черт! С чего он взял, что может обыграть самого Ксибальбу! Надо очнуться. Воспоминание третье — музыка. Пальцы сжимают гриф гитары. Струны утыканы малюсенькими шипами и при нажатии они дырявят нежную кожицу подушечек. Кровь течет по грифу, а странные фигуры слизывают ее. Одна из них, с длинной шеей жирафа и клыками из груди, хватает за руку и засовывает ее в рот. Мокрый склизкий язык облизывает ее. Рожа кривится в недовольстве. — МАЛО КРОВИ! МАЛАААААААААААААА! Ультразвук бьет по ушам. От частоты едва не лопаются перепонки. Существо возвращает пальцы на лады и с силой вдавливает их в струны. Снова крик! И снова боль. Кровь хлещет потоком и уродцы принимаются пить ее. Вновь темнота. Эрнесто не может проснуться. Это замкнутый круг. Процесс пошел. Крыша съезжает и лишь немыслимая сила воли оставляет его на плаву. Он видит многое: моменты из детдома, знакомство с Гектором, последний постоянно пытается его убить, свои концерты на которых зрители разрывают его на куски и загробную жизнь. В очередной раз очнувшись от морока, но не от сна, скиталец не пробует сбежать. Он садится в уголочек и прижав колени к груди тихо плачет, словно малое дитя, о своем горе. Процесс пошел. *** Год. Уже чертов год! Седых волос на черных кудрях прибавилось, а глаза уже не горели той решимостью. У каждого входа, есть свой выход. Темные заросли поредели и в конце замелькал просвет. Загораясь надеждой, такой робкой и желанной, скелет забывает об осторожности. Он несется туда, к свободе, и упускает момент, когда перед спасительным выходом возникает темная фигура. Столкновение. Ксибальба улыбается мерзенькой улыбочкой. Эрнесто пятится в нерешительности, напускное спокойствие Бога Забытья пугало не хуже кошмаров. — Ну здравствуй, дорогой мой друг! Де Ла Крус срывается на бег под дикий хохот монстра. Отныне за каждым поворотом его преследует образ божества Тьмы. Ловушка. Это была ловушка для его сознания и он так глупо попался! Под ногами проваливается пол. Горячая лава тянет вниз, он пытается вырываться, чем и ухудшает свое положение. Пальцы нащупывают выступ и цепляются за него из последних сил. — Глупец. Тупица. Ах, сколько раз я тебе это повторял! От меня не скрыться. Не сбежать. Ты непослушная игрушка! Знаешь, что с такими делают, а? Эрнесто разжимает пальцы. *** 5 лет. Вот уже пять лет он держится на честном слове и проклятиях. В своих мыслях он проклинает Гектора и его долбанную семью, что всё разрушили. Теперь —то Ксибальба не сводит своего взора с пленника.У него новая забава. Сломай себя сам. Эрнесто держит в своих руках короткий, не заточенный нож. — Чего же ты ждешь? Позабавь меня, а то эта тишина так утомляет! Дрожа как осиновый лист, крепко зажмуриваясь, павшая звезда делает неглубокий надрез. Кровь тоненькой струйкой стекает вниз. Даже вену не задел. — Плохо. Очень плохо. Сильнее. Сильнее! Я хочу видеть большее! Пальцы сжимают пляшущий в руках нож сильнее и… — Я НЕ МОГУ! НЕ МОГУ! Истерика накатывает внезапно. Сталь падает на землю. Бывшего убийцу трясет как при ознобе. Бог недоволен. Он вскакивает с трона. — НЕ МОЖЕШЬ! А ДРУГА УБИТЬ ТЫ МОЖЕШЬ? ПОДСЫПАТЬ НИЧЕГО НЕ ПОДОЗРЕВАЮЩЕМУ ТОВАРИЩУ В РЮМКУ ЯД! ПРИСВОИТЬ ЧУЖИЕ ЗАСЛУГИ ТЫ МОЖЕШЬ! ПОРТИТЬ ВСЕМ ЛЮДЯМ ЖИЗНЬ ТЫ МОЖЕШЬ! А ОТВЕТИТЬ ЗА ПОСТУПКИ ТЫ НЕ МОЖЕШЬ! НИЧЕГО Я ПОМОГУ ТЕБЕ, ЖАЛКИЙ ВЫРОДОК! Одна конечность трансформируется в лезвие. Такое же тупое как и нож. — НАСЛАЖДАЙСЯ БОЛЬЮ ДО КОНЦА ВРЕМЕН, УБЛЮДОК! Оно с трудом прорезает плоть. Куски мяса летят из стороны в сторону. О да, жестокий бог наслаждается пиршеством крови. Острие застревает в кости и с лязгом обламывает кончик. — Упс...прошу прощения...небольшие неполадки. Тело безвольно висит в его хватке. Лишь тихие всхлипы выдают тот факт, что мученик в сознании. Глаза закатились, лицо побелело. Кажется дело было сделано. — Ну что…ты будешь выполнять все, что я говорю, жалкое ничтожество? Будешь слушаться? Эрнесто молчит, лишь тяжело вздымается грудь от хриплого дыхания. Ксибальба уже готов занести руку с лезвием, как слышит тихий полу-хрип. — Да…я буду… Скелет падает на землю и первое, что он делает -целует черную полу его мрачного одеяния. Бог Забытья доволен. Он сломал его. Наконец сломал. Признаться, он был крайне удивлен тем, что Де Ла Крус так долго держался. Любой другой бы и месяца не выдержал бы. Надо бы дать ему отдохнуть. Денек, другой. *** Катрина недовольна. Редко кто может застать ее в таком состоянии. Никто из обычных смертных не в силах ее до такого довести. Но Ксибальба не человек. Он может. Пятнадцать лет скрывать у себя в чертогах новоприбывшего в страну забытых мертвеца? Пф.....проще простого! Своего мужа богиня встречает у ворот. Он ждал ее. Он все знает. П.А.Д.А.Л.Ь. — Здравствуй, любовь моя! С каждым десятилетием ты становишься еще прекраснее! — Где он? — Кто он? Я не понимаю о чем ты говоришь! — КСИБАЛЬБА! -Дорогая? -Не прикидывайся, будто ничего не понимаешь! Где смертный, что был забыт своими соплеменниками? -Эх…на какой умной женщине я женился! -… — Спустя столько лет наконец-то догадалась! — Отпусти его. Срок злоключения давно окончен! — Ан-нет-нет-нет! Он полностью в моей властиииии! Последнее слово паршивец пропел с нескрываемой радостью. — С чего ты это взял? — А ты в его книгу жизни загляни! Хе-хе.Поймешь почему? Перед Катриной возникла книга в черном твердом переплете. Она читала долго и все больше хмурилась. Так вот оно что! Выходит ее муж прав… — Эй, красавица! Чего-то твой пыл подостыл! Неужто передумала спасать его? — Измени правила. — Ась? — Измени правила! Тебе это по силам! Дай ему хотя бы одну лазейку! Ксибальба задумывается. — Нет. — Но... — Неееет... Он должен получить по заслугам! — Он уже хлебнул сполна твоей справедливости! — Этого мало! Знаешь какой он человек. — С каких это пор ты заинтересовался правосудием? — Мне скучно. Тут так пусто и уныло. Ты уже лет сорок не заходишь ко мне. — СКУКА! Хочешь сказать, что все свои деяния можно оправдать скукой! — Дорогая, я -Бог! Я караю грешников. Это моя работа. Не всем в этом мире быть сладкими и добренькими! Катрина устремила на него свои кофейные глаза. Ранил — Малыш, это так не работает. Богиня ухватила его за черное крыло. Ранил -Ну же, Бальби… Ты же способен на маленькое чудо. — Нет -А ну-ка делай! — У тебя надуваются щечки, когда ты злишься. — Не таким я полюбила тебя много лет назад… Убил Ксибальба закатил глаза. — Ну ладно -ладно. Сейчас что-нибудь решим! Если бы Бог Забытья видел торжественную улыбку супруги, то наверняка бы отказался это делать. Он был жесток, но не мог выдержать расстроенного вида возлюбленной. Катрина это знала. И пользовалась.Однако глупо было надеяться, что из такой ситуации Ксибальба не вывернется. — Знаю! Глаза богини загорелись предвкушением. Она всегда готова простить любого мерзавца, ибо сердце ее сделано из нежнейшей сахарной ваты. — Пускай убийца получит прощение от своей жертвы! Смотря на то как вытягивается лицо благоверной, тот не смог сдержать смеха. И прежде чем Катрина успела хоть что-то сделать, взмахнул крыльями и растворился в воздухе. Богиня вздохнула. Попробовать стоило. *** — Нет! Нет и нет! Ни за что! Ни за какие коврижки! — Послушай… — Нет, это ты послушай! Он сломал мне жизнь! Из-за него я так и не смог вернуться к дочке! А ты просишь ПРОСТИТЬ ЕГО! Гектор позабыл с кем разговаривает. В нем горел гнев, и Катрина не могла его за это винить. Её душа разрывалась. Она болела за двоих: за несчастного музыканта и горе-отступника. Едва ли слезы не текли из карих глаз. — Лишь взгляни на него. И ты передумаешь. — НИЧЕГО Я НЕ ПЕРЕДУМАЮ! — Тогда просто взгляни на него. Он заплатил свою цену. Разве ты не хочешь увидеть это собственными глазами? Ривера задумался. — Может и хочу… Но прощенья он не получит! Никогда! Катрина опустила плечи. Бессмысленно. Все это бессмысленно. — Я проведу тебя в мир забытых, амиго. Ты сам увидишь и сам оценишь его долю. Ты сейчас судья… Она протянула белую руку. Стоило Гектору коснуться ее пальцев, как непонятно откуда взявшийся ураган закружил его в круговороте осенних листьев. Он перенес его в страну Забытых. Это было жуткое место. Оно сильно контрастировало с его домом. Все вокруг было серым и тусклым. Здесь верилось -это конец всего. Забытых было на удивление много. — Как же беспечны люди…как легко не помнят они о близких! — Увы. Катрина положила руку ему на плечо. Взгляд скелета посерьезнел. — Где же он? Где хваленое правосудие? Богиня прикрыла лицо своей сомбреро, так чтобы никто не видел ее грусти и скорби. — Я доведу тебя до дверей…дальше пойдешь сам…не в силах я посмотреть на это еще раз. Гектор фыркнул, но кивнул соглашаясь. Они шли рука об руку, пробиваясь сквозь толпы зомби. Безразличных и серых как и этот мир. «Уверен что этот мерзавец выглядит не хуже этих! -зло думал музыкант-И чего ей так не имёться!» Показались широкие черные двери. — Дальше один. Ты помнишь? -Да. Ривера хотел было толкнуть дверь, но рука прошла сквозь нее.Тогда он навалился на на дерево и через секунду был уже по другую сторону. Там было темно. «Ни черта не видно!"-выругался про себя Гектор. Стояла тишина, нарушаемая только тихим скрежетом. Шум исходил из дальнего угла. Музыкант напряг слух и с недоумением обнаружил, что это был не скрежет, а чьё-то хрипящее дыхание. Будто кому-то перебили трахею и сломали все ребра разом. — Приветствую тебя, Гектор Ривера! Тот обернулся на голос. Вдали замелькали зеленые огни, которые осветили фигуру в черных одеждах. — Добро пожаловать в мое скромное пристанище! — Ксибальба… — Да, но почему так робко? Не надо, не отвечай! Я знаю зачем ты пришел сюда. Бог Забытья выдержал таинственную паузу. — ЛИЦЕЗРЕЙ ЖЕ! ЛИЦЕЗРЕЙ ГОСПОДИНА ПРЕДАТЕЛЯ! Он слегка прищелкнул пальцами и обернулся на угол. От последующего тона Риверу перекосило, настолько сладостно-гадким он был. — Что ж ты сидишь как неродной? Выйди и поприветствуй… СТАРОГО ДРУГА! Раздался пронзительный кашель. Из тени показалась фигура. Если бы Ксибальба не указал бы на него, то скелет в жизни бы не поверил в то, что ЭТО был его старый знакомый, гордый и тщеславный лицемер, подлый убийца — Эрнесто Де Ла Крус. До разума наконец дошло, почему Катрин побоялась идти вместе с ним. От прежнего Эрнесто мало что осталось. Половина его сущности была человеком.Иссушенным и болезненным человеком, вторая же была смята подчистую. Гектора затошнило. Хуже всего был взгляд предателя. Затуманенный, он проходил сквозь него. Убийца давно съехал крышей и не осознавал происходящего. Ривера подошел поближе. Никакой реакции не последовало. Существо на троне нахмурилось. — ОПЯТЬ ТЫ УПЛЫЛ В СВОИ МЫСЛИ! Раздался свист и в воздухе мелькнул здоровый кнут, утыканный шипами. Удар повалил подлеца на землю, тот не издал не звука. Плечи его затряслись, один из позвонков с противным хрустом отошел. Минуту еще царило молчание, как вдруг Де Ла Крус заговорил. — Что прикажете, хозяин… Ксибальба спустился с трона. По сравнению с ними двумя, он выглядел неприступной скалой. Эрнесто приподнял полу его платья и прижал к губам. Бог с презрением оглядел того и оттолкнул его от себя. — Иди и поздоровайся. К тебе пришли! Эрнесто с удивлением уставился на Риверу. Этот детский взгляд неприятно холодил душу. Гектор поморщился. Повелитель сего безумия ухмыльнулся и пинком приблизил изуродованное тело к его ногам. — Ах, не удивляйся! За 15 лет все вещи изматываются. Особенно при долгом использовании! Ах, как чудно мы с ним играли! Лучше игрушки у меня никогда не было, но вот беда, становиться все скучнее и скучнее! Пока идей для разнообразия нет, можешь попользоваться. ЭЙ, НИЧТОЖЕСТВО! К ТЕБЕ ВООБЩЕ-ТО ДРУГ ПРИШЕЛ! «Дру…уг?"-повторил неуверенно Эрнесто, а потом вдруг заулыбался так чисто и невинно. — Друг. Он прильнул лицом к коленям скелета, еще шепча «друг». Ксибальбе это вновь подняло настроение. Он ждал, что музыкант оттолкнет уродца, но тот стоял в изумлении и не мог связать и двух слов. Стоящий на коленях как завороженный повторял одно и тоже, из его глаз текли горькие слезы. Существу надоело бездействие. Он начал первым. — Ну как сказать друг… БЫВШИЙ ДРУГ. Неужели ты не помнишь как обидел его, а, Эрнесто? Тот вздрогнул и резко отпрянул. — Я…я…обидел тебя… Гектор все еще не знал как себя вести. — Я обидел тебя… Тонкие фаланги вцепились в собственные волосы. — Я обидел тебя! Он согнулся и зарыдал в голос. — Я обидел тебя, друг! Ривера опустился на корточки. Катрина была права. Он за все заплатил. Дорого заплатил. Музыкант осторожно, чтобы не напугать, провел пальцами по щеке, стирая слезу. — В-все хорошо… Да ты обидел меня, но я тебя уже простил. Не плачь… не плачь… Вид сломанного, неразумного и совершенно безумного Де Ла Круса вызывал какую-то нелепую жалость. Ободранный, почти стертый с лица земли, он ничего не помнил, ничего не понимал, и оттого был беззащитен как малое дитя. Гектор ободряюще похлопал того по спине, как вдруг искалеченный потянул его вниз и зашептал в самое ухо. — Беги, друг! Беги! Это плохое место… Здесь будет больно! Уходи скорее… Ксибальба вновь разразился оглушительным приступом хохота. Конечно Бог Забытья все слышал. Представление набирало новые обороты. — Не бойся… он тебя больше не тронет… — Это еще почему? Садист вскинул брови. — Потому что ты отпустишь его! — Угу…бегу, теряя перья! — У вас был уговор! — Пха! Так простить-то надо по настоящему! — А я простил… — Простил? …Э…Так как бы нельзя… — Нельзя. Нельзя, а я простил! Так бывает в жизни. Ни коим образом не брезгуя, Гектор притянул к груди измученного «друга». — Я пришел за тобой. Скоро все пройдет… Не переживай… В глазах Эрнесто загорелся страх. Тот из последних сил вцепился в своего друга, пытаясь заслонить его от взора Ксибальбы. — Он ничего мне не сделает. И тебе ничего не делает. — Ты искал…меня… -…Да...да искал…и нашел… — Правда… — Ну конечно правда! А теперь закрывай глаза. Я с тобой… Все будет хорошо… Тот послушно прикрыл глаза. Его трясло от возбуждения, а слезы по инерции еще капали и капали, но в душе он успокаивался. Ведь друг рядом! Чего ему бояться… Гектор продолжал гладить того по спине и выжидающе глядеть прямо в красные зрачки -черепа. Ксибальба закатил глаза. — Ладно, раз ты такая Дева Мария, я выполню твою просьбу. Он снова щелкнул пальцами. Силуэт Эрнесто начал распадаться на красные лепестки. Тот было испугался, но заметив спокойный взгляд музыканта, внезапно улыбнулся ему теплой улыбкой. — Спасибо…друг. Последним, что в этой вечности увидел Де Ла Крус, была не менее теплая улыбка Гектора.