Неделимые

Тони просыпается очень поздно, потому что практически всю ночь провел в гостиной, утешая Питера и не давая ему разувериться в происходящем. Отчаянно зевая и сетуя, что пропускает стажировку как еще один шанс выпендриться и блеснуть своим умом перед профессором Тевари, Старк неторопливо двигается на кухню, даже не надев халат и оставшись лишь в нижнем белье, уверенный, что там никого нет. Холодильник как обычно полон — Тони нравится, что ему предоставляют возможность завтракать на Базе тем, чем пожелает, — но сейчас его интересует лишь кофейная машина, неторопливо гудящая при сваривании напитка. Тягучий запах крепкого напитка заполняет помещение, почти пробуждая Старка, который сладко потягивается, мечтая поскорее попробовать его на вкус. — Дэймон? Он подскакивает на месте, чуть не выронив кружку и не расплескав жидкость на свою белую майку, когда замечает удивленного Питера, застывшего в дверях. Неловкая пауза длится целую бесконечную вечность. Сонное выражение лица Паркера после удивления сменяется непонимание и чем-то странным, когда его взгляд проходится по голым участкам тела Старка. — Я… — Тони чувствует себя так неловко, что хватает подушку и прикрывает ей свой пах, а уши так и пылают багрово-малиновым рассветом. — Я Тони, вообще-то, — сконфуженно бормочет, отводя взгляд. — Да, точно. — Питер продолжает оглядывать его слишком внимательно, похоже, ничего не стесняясь. Тони сам бы повел себя так в данной ситуации. Будь он на месте Паучка. — Тони… ты чего тут… голый? — Думал, что все ушли? — звучит так непривычно неуверенно, почти втянув голову в плечи. Кажется, будто тело берет верх над его душой, самостоятельно приписывая ему нужные эмоции и чувства. — Уже так поздно, я пропустил стажировку, надеялся неторопливо насладиться утром, а ты, оказывается, тоже надолго заснул? — Впервые спал так спокойно и крепко, — подтверждает кивком, все еще не зная, как избавиться от неловкости между ними. — О, правда? Смотри, больше такого не будет, потому что обычно я не даю тебе спать по ночам. — Старк наконец совладает с собой и неловко шутит, подмигивая Паучку. Сарказм всегда является лучшим способом перевести все напряжение в смех, и Паркер правда слегка улыбается, протирая глаза. — Узнаю Старка, — тихо, еле слышно произносит он. Когда Тони все-таки накидывает на себя что-то приличное, почему-то уж очень смущаясь под взглядом Питера, они завтракают в тишине. Старк старается не глазеть на Паучка слишком пристально, но его движения сами притягивают к себе внимание. Подрагивающие руки, когда он хватается за чашку кофе, мимолетные взгляды, брошенные в сторону Старка, круги под глазами и все та же острая щетина, придающая ему более мужественный вид — все это кажется слишком чужим на фоне родных привычек вроде покусывания губ и почесывания затылка, а также горящих живых карих глаз. Питер чуть ли не расплескивает горячий напиток вслед за Старком, поэтому довольно резко ставит кружку на стол, и от удара от нее откалывается целый кусок, полетевший на пол и разбившийся на еще пару частиц. Паркер вздрагивает, закрывает воспаленные глаза, опирается руками на стол и наклоняет голову вниз, собираясь с силами. Тони почти машинально вскакивает, намереваясь подойти к нему. — Это глупо, это так глупо, просто невозможно, — шепчет Паучок, качая головой, — как я могу, я не должен, я просто все-таки сошел с ума и… — Эй? Пит? — Старк кладет ладонь ему на плечо. — Я… я все еще здесь. Верно? — Да? — Очень странно наблюдать, как человек, выглядящий старше самого Старка, вновь звучит жалобно, но именно это помогает увериться в том, что они все-таки прежние. — Ты здесь. Тони. Тони Старк. — И твоя душа чувствует, что это я, — продолжает осторожно надавливать, понимая, что по-другому никак. — А логика не может с этим смириться. Но в таком случае лучше стоит довериться первой? — Душа? — Питер выпрямляется, чуть подняв уголки губ. — Скорее, паучье чутье. Или паучья чуйка, как ты любил называть. Души не существуют. — Существуют. Поэтому я и переродился, — напоминает Старк. — Так что предполагаю, что это все-таки твоя душа чувствует мою душу. Взгляд Паркера бегает туда-сюда, но сравнение ему, очевидно, нравится. Он даже выглядит чуть более уверенным в происходящем, чем был раньше. Тони берет это на заметку, осознавая, что ему придется время от времени напоминать об этом Паучку, пока он не привыкнет к новому телу Старка. — Дэй… Тони, — Питер облокачивается на стол локтями, словно хочет лечь на него спиной, — я… что мы собираемся делать дальше? Я не представляю, во что это может вылиться. Мы… должны сказать всему миру, что ты — это ты? Или хотя бы Морган? Черт возьми, ты же понимаешь, что твоей дочери сейчас двадцать? Что она влюбилась в тебя? — Не так уж сильно она в меня влюбилась, — не очень уверенно произносит, запнувшись. Питер видит это — и вот лицо вновь приобретает отчаянное выражение. — Ладно… если честно, я не особо думал, что меня ждет. Я очень хотел тебя увидеть, хотел обрадовать тем, что слухи о моей смерти несколько преувеличены, — начинает загибать пальцами и слегка ими хрустит, — хотел подтвердить тебе свою личность, потому что все это, все перерождение было для тебя… и все. Он действительно понимает, что его главная цель была слишком краткосрочной и его жизнь теперь не имеет никакого смысла. — Я не думаю, что у нас получится убедить весь мир в моем возвращении, да и не уверен, что спустя двадцать лет это кому-то нужно. — Его голос окончательно садится, а дышать становится трудно. — Мне нужно, — тут же напоминает Питер, ухватившись за его ладонь. — Еще как нужно… — Да, но остальным? У мира есть новые герои, новые гении, новые злодеи. — Растерянность сменяется покорностью тому, что текучесть времени неотвратима. — Да, я все еще есть на страничках учебников по истории и всегда там буду, но все же люди двинулись дальше и больше во мне не нуждаются. Даже Мстители, наверное, уже меня не вспоминают. — Каждый год проходит день памяти в честь погибших героев, — напоминает Питер, вновь нервно хватаясь за чашку с кофе. — Изначально мы планировали это сделать днем памяти тебя, но потом, — прочищает горло, — потом начали уходить и другие Мстители… их тоже должны помнить. — Да, должны. — Тони вспоминает Наташу. Ее черты лица уже размыты на картинке в голове, но она все еще там и будет там всегда. — Интересно, а поставили ли памятник Романофф? Она хотела, чтобы Клинт и какая-то Елена приходили на ее скромную могилку. Взгляд Питера тускнеет. — Да. Ее похоронили спустя пару дней после тебя. Елена… это ее сестра. Она сдружилась с Клинтом, а потом начала жить вместе с Кейт. — Он легонько хихикает. — Клинт? — Тони цепляется за это знакомое имя как за спасательный круг. — Он… как он? Видеть, как Паркер собирается с мыслями, чтобы что-то из себя выдавить, невероятно тяжело. Старк все еще не может вникнуть в то, что его друзья остались в прошлом вместе с ним, просто не хочет в это верить. Кажется, что он все еще может прийти в гостиную, и там будет сидеть Стив, вечно читающий нотации, Романофф, подтрунивающая над ним, Беннер, обсуждающий с Тони последние открытия британских ученых, Тор, ничего не понимающий в людях… — У меня остался только ты? — Это раздается правдиво и невыразимо печально. — Клинт жив! — слегка неправильно интерпретирует его слова Паучок, а его руки успокаивающе ложатся на плечи Старка. — Просто он… довольно старый и ворчливый. Мы можем его навестить, — неожиданно предлагает, посветлев, — раз ты в любом случае опоздал на стажировку… — Правда? — потрясенно уточняет, чувствуя сердце где-то в ушах и висках. — Я могу его увидеть? — Конечно. Поедем хоть сейчас! — Питер словно умалчивает о чем-то, но в то же время выглядит счастливее от того, как сильно радуется Старк. Поддавшись порыву, Тони осторожно касается губами его щеки и удовлетворенно выдыхает, когда Паучок не отстраняется. — Я возьму небольшой выходной от дел компании, и мы отправимся на ферму Клинта. — Дела компании? О, — Тони настолько счастлив такой возможности, что и не сразу понимает, о какой компании идет речь, — Старк Индастриз! Точно! Я же могу тебе снова помогать в управлении… Брови Питера сходятся на переносице, явно выражая возмущение таким предложением, потом лицо разглаживается, когда он осознает, что разговаривает с Тони, слегка улыбается, и выдавливает: — Обсудим это… когда-нибудь. А сейчас — Клинт Бартон. Кивнув, Тони выворачивается из его объятий и спешит в комнату, чтобы переодеться перед дорогой, поэтому не замечает, как вымученная улыбка наконец сползает с лица Питера.

***

Питер безучастно подхватывает ключи от своей новенькой Ламборгини, вспоминая, как Тони учил его вести машину. Это обошлось ему в три аварии, после которых ему пришлось сдать свою Шевроле в ремонт, но это стоило того: Паркер действительно научился водить и неплохо справлялся с управлением, шутя, что однажды ему придется катать Старка, а не наоборот. Как же он был прав… Все происходящее до сих пор не укладывается у него в голове, но Питер уже практически смирился. Будь что будет. В крайнем случае он всегда может нанять хорошего психолога и выговориться ему. Или почитать в интернете о переселении душ, вызвать какую-нибудь гадалку-цыганку, которая сможет рассказать обо всем этом побольше… — Питер? Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен быть в СИ на работе? — раздается голос Харли за спиной. Паркер подпрыгивает на месте, застигнутый врасплох, и, застегивая пуговицы на рукавах пиджака, неловко смотрит на друга. — А-а-а ты? — уточняет в ответ, попятившись и зажав ключи от машины в кулаке. Кинер выглядит непонимающим и грустным, словно что-то его очень расстроило. — Разве ты не помогаешь Морган в лаборатории? — Сегодня она консультируется с доктором Тевари. Видишь ли, Дэймон почему-то не явился на стажировку, отчего доктор сильно расстроился, поэтому Морган решила развлечь его. — Ох, черт возьми! — внезапно вспоминает, хлопнув себя по лбу. — Ужин! Я должен был вчера с ней поужинать, но не пришел, потому что… потому что я… Кончики ушей начинают пылать из-за воспоминания о Тони и его поцелуях, утешающих объятьях, а Харли еще больше мрачнеет, будто улавливает его ход мыслей. Питер чувствует себя очень неуютно — создается мерзкое ощущение, что он обманул Кинера. Но почему? Он ему ничего не обещал. Не успел пообещать. Паучок вспоминает свои планы на Кинера и окончательно запутывается в своих чувствах. Он хотел двигаться дальше, вместе с Харли, однако Тони свалился ему на голову, и теперь он точно не сможет этого сделать. Или это были не его планы? Всеобщее давление? Хотел ли он вообще когда-либо двигаться дальше или его заставили в это поверить? Как сложно. — Да, ты должен был прийти, — совсем тихо выдавливает Харли, засунув руки в карманы светлых штанов. — Наверное, поэтому она расстроилась и даже забыла взять с собой Т… Дэймона, — обреченно бормочет себе под нос, качнув головой. — Кстати, а где он? Дэймон сейчас с тобой? — Харли и не думает скрывать подозревающие нотки в своем голосе. — Я хочу отвезти его кое-куда. — Питеру вовсе не хочется говорить о своих планах. Вообще не хочется говорить о происходящем, чтобы потом не выслушивать, что он сошел с ума. Зато хочется почему-то извиниться перед Кинером. — Прогуляться. — Прогуляться? Со стажером? — Питер? — Тони так невовремя оказывается сзади, подбираясь к ним. — Хар… мистер Кинер, — почтительно кивает ему, выглядя слегка растерянно. Паркер поворачивается к нему, ища поддержку, но продолжает чувствовать себя некомфортно, когда Харли придирчиво осматривает Старка с головы до ног. Повисает негласное напряжение, протянув свои оголенные провода между ними и создавая своеобразный треугольник. — Мы пойдем… мистер Паркер? — все-таки нарушает тишину Старк. — Конечно. Харли, ты приглядишь за СИ, пока я буду в отъезде? Мы навестим старого друга. — Паучок откашливается и пытается улыбнуться. Кинер медленно кивает, не сводя с него пронзительного взгляда голубых глаз. Питеру удается выдохнуть лишь в машине, когда он нервно сжимает руль и прикрывает глаза. Тони плюхается на сидение рядом, хлопнув дверью. — Может, я поведу? — осведомляется он, засмеявшись. — Давненько не водил, потому что у меня отобрали водительские права, когда я напился и… Паркер смотрит на его мальчишечье лицо, такое молодое, гладкое и очень милое. Неужели Тони был таким смазливым в прошлом? Почти сам на себя не похож. Карие глаза кажутся слишком большими, выделяющимися по сравнению с бледной кожей, а губы мягкие и красные — о да, Питер уже чувствовал их на своих губах, поэтому точно может заявить, что они гораздо больше и нежнее, чем были у взрослого Старка, — да и очень не хватает привычной фирменной бородки, характерная форма которой дополняла образ миллиардера. Это одновременно выводит из равновесия и побуждает фантазию работать с новой силой. Ну, а кого бы не побудило? Ведь Тони такой молодой, наверняка совсем еще неопытный и… Питер старается отогнать эти мысли, насупившись и выезжая из гаража. Да, внешность Старка была дополнением его образа саркастичного плейбоя, но Паркер всегда любил его за внутренний мир. За его душу. И она осталась той же, несмотря на новую бренную оболочку. — Нет, не поведешь. Я тут босс. — Ой-ой-ой, — Тони корчит рожицу, — теперь ты у нас тут папочка? Меняемся ролями? Мне нравится. — Извращенец! — бурчит тот, выезжая на трассу. Машина плавно и бесшумно набирает скорость, а в голове Питера так и крутятся интересные картинки, связанные со словом «папочка». Путь до фермы Бартонов занимает около полутора часов. За это время Питер почти окончательно расслабляется, слушая, как Старк рассказывает о том, что помнит из жизни Дэймона Бредли. Школа, университет, обрывочные воспоминания из прошлой жизни — это все звучит слаженно, логично, даже придраться не к чему. Дэймон рос почти обычным подростком, не считая коротких вспышек прошлой жизни, которые он пытался глушить таблетками и даже наркотиками. Но ничего не вышло. Тони говорит, что воспоминания все равно бы вернулись, когда он увидел бы Питера или Морган. О последней он рассказывает с небывалым восхищением. — Я так… горжусь тобой, что ты смог вырастить из нее достойного человека. — Слышать это от на вид двадцатилетнего пацана очень странно. — Не представляю, через что тебе пришлось пройти. Мне бы очень хотелось присутствовать рядом, вместе с тобой. Питер вцепляется в руль крепче, подправив темные солнцезащитные очки на глазах. — Ты сделал то, что должен был. Произносит так, чтобы было явно — эту тему им лучше больше не трогать. Потому что Паучок сам не уверен, что чувствует по этому поводу. Тони замолкает на некоторое время. Видимо, сам сомневается, правильно ли поступил. Должен ли был он оставлять свою семью? — Эй! — возмущается Паркер, чуть ли не перестав справляться с управлением автомобиля, когда Старк внезапно снимает с него очки и цепляет их на себя. — Верни! Кто за рулем — у того и очки! Солнце слишком яркое! — Вот чего мне не хватало, — тем временем протягивает Тони, любуясь своим отражением в зеркале. — Сидят на мне идеально. Лицо сразу такое… величественное что ли. Выравнивая машину, Питер бросает краткий взгляд на Старка. Да, теперь его лицо выглядит определенно чуть старше и заносчивее, а щеки розовеют из-за отражающегося от красных стекол солнечного света. — Скорее высокомернее, — фыркает, вновь уставившись на дорогу. Про себя подбирает слово «роднее, привычнее».

***

Ферма Клинта встречает их холодным молчанием. Тони смутно помнит, как был здесь со Мстителями, когда они скрывались от правительства и Альтрона, и тогда это место казалось уютнее, не таким пустынным и заросшим. Старк грустно смотрит на сухую некошеную траву, разросшиеся деревья, кустарник, обрастающий вокруг старенькой мишени, и понимает, что нужно готовиться к не самой приятной картине. Их встречает девушка, которую Питер называет Лилой, и Кейт, с которой Тони уже был знаком — оказывается, они приезжают к Бартону на выходные, а в остальное время живут в Базе Мстителей. Домик почти не изменился, разве что стал более шатким, а вот гостиная, соединяемая с кухней, вновь напоминает о старых добрых временах. Когда-то самой большой проблемой был Альтрон, созданный самим Старком, но уж никак не переселение душ и перерождение… — Может, выпьем чаю? — предлагает Питер, когда они усаживаются за стол. Тони в это время заинтересованно следит за Натаниэлем Бартоном, который, подтянув к себе коленки, увлеченно погружен в чтение книги. Его халатик, едва ли прикрывающий ноги, напоминает цветастое платье. — Чайник вон там! — кивает Кейт в сторону плиты. Паркер фыркает. — Я вам не домохозяйка и не домработница, я просто помогаю детям своего учителя и наставника. Бишоп убирает свои черные волосы в хвост и криво улыбается. Тони непременно начинает ее уважать — такую бойкую красавицу, которая поражает словечками не хуже, чем своей внешностью, можно встретить редко. А вот заинтересованные взгляды Питера, которые Паркер кидает на нее, ему не нравятся, поэтому он кашляет, напоминая о своем присутствии. — О, кажется, ты привел сюда парня Морган? — Бишоп обращает внимание на него. — Смышленый. Он мне нравится. — Я не парень Морган! — спешит уверить ее Старк, прежде чем Питер открывает рот. — Мы с ней просто… коллеги. — О, она так не думает. — Кейт ведет плечами. — Я хорошо ее знаю, поверь. Вы с ней неплохо бы смотрелись… — Мы можем увидеть Бартона? — наконец встревает в этот разговор Паркер, насупившись. — Мы приехали сюда для этого, а не чтобы обсуждать отношения моей дочери. Последнее предложение звучит как-то зловеще. Бишоп кивает в знак благодарности Лиле, которая все-таки приносит им чашки с чаем, затем вдыхает ароматный напиток и неловко елозит на стуле. — Мне кажется, не стоит. Он совсем плох в последнее время. — Как это? — Страх сковывает все мышцы, и Тони произносит эту фразу неосознанно. Кейт выглядит удивленной его участию в диалоге. — Что с ним такое? — Рак кожи. Прогрессирующий. — Кейт произносит это безэмоционально, без дрожи в голосе, но сама фраза ударяет по Старку так беспощадно, что он едва ли не теряет сознание. — В последнее время все ухудшилось, ему больно не то что бы лук держать, но даже просто лежать… Тони не слушает дальнейшие объяснения, обращенные к нему, потому что уши закладывает бешеным биением сердца, находящегося где-то в горле. Он пережил многое, даже свою смерть, но его пошатнула новость о неизлечимой болезни некогда близкого человека. А может, все прошлое сказалось на нем точно так же, просто сейчас уже нет сил сдерживаться — Старк закрывает глаза, качнув головой и отказываясь верить в услышанное. Не правда, не правда, Клинт поправится, все будет хорошо. — Я должен его увидеть, — сипло выдавливает, уже не в состоянии сдерживать свои чувства. — То есть… Питер хотел… да? — Д-да, да! — Тот быстро соображает, подхватив его ложь. — Я думаю, что хочу с ним встретиться. Кейт тяжело вздыхает, поджав губы. Тони смотрит на нее умоляюще, и эта мольба очень скоро перерастает в злость — да какое право она имеет их вообще задерживать, какое право распоряжается жизнью Клинта как своей? — Недолго. На пять минут. От волнения ему становится только хуже, — наконец отвечает Бишоп, кивнув в сторону лестницы. — Вторая комната справа. Тони, так и не допив чай, почти сразу срывается и бросается наверх, едва ли слыша, как Питер предлагает Кейт свою помощь и деньги. Клинт действительно лежит у себя на кровати, однако Старк и не сразу осознает, что перед ним находится Бартон собственной персоной. Его лицо серое, местами даже черноватое и такое морщинистое, что его глаза в обрамлении белых ресниц как будто не раскрываются, когда он смотрит на Тони, застывшего в дверях. — Кто… кто ты? — хрипло сипит, попытавшись сесть. Тони тут же бросается ему помогать, придерживая за худую костлявую руку, когда Бартон принимает сидячее положение и грузно переваливается на другую часть тела. — Я… с пришел с Питером. Питером Паркером. Говорить это почему-то невероятно тяжело. Так хочется сказать Клинту, что перед ним его давний друг, хочется признаться во всем и повеселить напоследок, но Тони лишь стискивает зубы так сильно, что начинает болеть челюсть. Они никогда не были особо близки. Схожие характером, поэтому держащиеся друг от друга подальше и занявшие противоположные стороны в войне. — А, — Клинт легонько усмехается, — Паучок… никак нашел нового протеже? Смотреть на Клинта больно. Даже не из-за рака, который явно виден на лице — из-за того, что в его глазах нет прежнего желания жить и веселой искорки, которая была раньше. Лишь усталость. Желание, чтобы это поскорее закончилось. Тони неосознанно сжимает руку Клинта сильнее — мол, не уходи, подожди, не отрекайся от жизни так рано, еще успеешь пожить. Тот невообразимым образом это чувствует или читает на лице Старка, поэтому приподнимает редкие брови. — Как… как зовут, малец? — Т… Дэймон. — Тони глотает слезы, стараясь не шмыгать носом. — Я научился смотреть на смерть как на старый долг, который рано или поздно придется заплатить, Дэймон, — произносит Клинт. Видно, что эта фраза дается ему нелегко, как и все остальные действия. — Поэтому… мне уже не страшно уходить. Гораздо… гораздо страшнее оставаться последним из всех. — Клинт… — Тони отчаянно моргает, вцепившись, словно сможет забрать его из объятий смерти. Тот морщится от такой крепкой хватки. — Не нужно торопиться. У тебя есть ради кого жить. У меня тоже было. — Он вспоминает Питера и Морган. — Иногда умереть легче… чем жить. И именно в такие моменты нужно… нужно умирать. — Клинт знаком показывает, что ему снова хочется лечь. Старк бережно поддерживает его за лопатки, когда Бартон откидывается на подушки. — Моя семья тоже это понимает. Они готовы отпустить. «Питер не отпустил. Так и не смог», размышляет Старк, чувствуя ком в горле. — К тому же… я наконец-то встречу Нат где-то там. — Эти слова окончательно выбивают из колеи. Клинт улыбается, явно представляя эту картину. — Верну старый должок. Долго же она меня ждет… в раю… По щеке все-таки течет слеза. Тони не дышит. Просто не может. Теперь он явно представляет, что чувствовал Питер, когда держал умирающего Старка на руках и ощущал, как из его тела выходит жизнь, вот только для Паучка это было в тысячу раз больнее. Вот только Клинт не собирается умереть прямо сейчас. Он проживет еще несколько недель. — Знаешь, Клинт, — Тони собирается с мыслями, — я не думаю, что смерть вообще существует. Жизнь, она не заканчивается. Она лишь начинается с начала. — Тони пододвигается вперед. — Ты попадешь в новое тело, как я когда-то, и будешь жить дальше, когда-нибудь встретив то, что ты создал. Со своим наследием. И с Нат. В этом и смысл. Клинт смотрит на него по-доброму, как старый дедушка смотрит на своего внука, но вместе с этим в его едва заметной радужке мелькает узнавание, осознание происходящего, однако Тони, уже не сдержавшись, встает и, на прощание сжав ладонь Бартона, вылетает из комнаты, чуть не сбив с ног Питера, стоящего в дверном проеме. Слезы застилают глаза, когда Старк оказывается на улице, пытаясь привести себя в чувства свежим воздухом, но ветер только размазывает соленые дорожки по лицу и заставляет задрожать от бессилия. Тони никогда не мог мириться с чужими смертями. Не мог терпеть, когда кто-то умирает у него на руках. Просыпался в кошмарах после Афганистана, потому что каждый раз видел во сне, как потухают глаза его друга Хо Инсена, спасшего ему жизнь. Пожертвовал собой, потому что не хотел, чтобы видение с мертвыми Мстителями оказалось правдой. Но они все равно умирают. Все равно всех ждет один исход. Смерть не отсрочить. Никак. — Тони? — На его плечо ложится тяжелая ладонь Питера. Старк сердито сопит, стараясь отвернуться и не показывать свое расстроенное заплаканное лицо, начинает корить себя за сентиментальность и проявление эмоций. Почему он плачет? Как глупо. Отвратительно. Словно ребенок. — Я… Я не знаю, куда попадают люди после смерти. Но я точно знаю, где они остаются. Те, кого ты любишь, всегда с тобой. — Паркер пытается вглядеться в его лицо, ободряюще стиснув его плечо. — Так говорила мне тетя Мэй, когда тебя не стало. Вот я и подумал… тебе станет легче, если ты это услышишь. — А тебе стало? Стало легче? — Тони все-таки поворачивается к нему, и с его губ срывается истеричный смешок. — А я знаю, куда люди попадают… но почему от этого тоже не легче? Он видит, что Питер не может дать ему ответов на эти вопросы. Да и никто не сможет. Зато почему-то тело Паучка, оказавшееся так близко, когда Паркер осторожно приобнимает его, помогает отвлечься и почувствовать себя лучше. В его объятьях уютно и тепло — даже теплее, чем раньше, потому что сейчас тело Старка в разы меньше его тела, да и разница в росте другая, позволяющая Паучку положить свой подбородок ему на макушку и замереть вот так. Тони дрожит некоторое время, хочет так много всего сказать и выплеснуть все напряжение, накопившееся за последнюю неделю, но ему удается сделать это без слов, просто молча прижимаясь к Питеру и вдыхая его родной запах. Постепенно лихорадка сходит на нет, да и чувства становятся размытыми, прозрачными, более понятными, поэтому ладони Старка скользят по сильной спине Паркера — мол, встань поближе, мне так будет гораздо лучше. Паучок подчиняется. — Лучше? — осведомляется Паркер спустя несколько минут. Тони неловко кивает, шмыгнув и отстраняясь. — Наверное, ты был прав, и нам не стоило сюда приезжать, — немного молчит, собирая свое прежнее настроение по кусочкам, — уж лучше бы на свидание сходили. — С-свидание? — Даже сквозь затемненные стекла очков можно заметить удивление в глазах Паучка. — И как ты себе это представляешь? — Ты. Я. Какой-нибудь парк или кинотеатр. — Тони пожимает плечами. — Вроде бы это еще модно, проводить свидания вот так? Или в будущем есть особые традиции романтики? — Ну, секс в летающих машинах пока что не стал мейнстримом, — подхватывает его шутку, повеселев, — просто потому что летающих машин еще нет. Но Тони… — все-таки колеблется, — ты думаешь, это хорошая идея?.. — Полутора часов мне было мало, чтобы узнать, как ты живешь тут без меня. — Старк ощущает внезапное волнение, накатившее вместе с новым порывом холодного ветра, так что по телу бегут мурашки. — Я был бы рад пообщаться с тобой еще. Питер поджимает губы, глядит на часы, размышляет. — Я не вижу в этой идее ничего плохого, но у меня ощущение, что до добра это не доведет, — наконец признается. — Боишься, что свидание закончится постелью, а? — Тони шевелит бровями. — Не бойся, у меня есть правило «не спать с людьми после первого свидания». — Но это уже наше сто первое свидание, если учитывать твою прошлую жизнь. — Именно так, — подмигивает хихикающему Паучку, — поэтому я тебя и приглашаю. Они смотрят друг на друга испытующе и с немым вопросом. Когда Тони ежится после очередного порыва ветра, Паркер осторожно передает ему свой пиджак и накидывает его на худые плечи Старка. — Сначала ты наденешь что-то более теплое, а потом мы и поговорим о свидании, — назидательно сообщает таким тоном, будто не потерпит возражений. Про себя Тони отмечает, что он не сказал «нет».