Ты только жди...

      Платон сидел в небольшом уютном кафе под названием «Мечта» за столиком, который был расположен у окна, и, смотря на падающий снег на улице, кое кого ожидал. Сделав глоток горячего чая, обжигающего горло, мужчина поморщился, наслаждаясь разливающимся теплом. Кинув взгляд на мобильный, Земцов понял, что человек, ради которого он здесь сидит, опаздывает. Он перевёл взгляд на входную дверь в кафе и усмехнулся, поднимаясь. — Добрый вечер, — незнакомец подошёл ближе к столику и протянул руку для рукопожатия. — Я немного опоздал, пробки. — Ничего страшного, я все понимаю, — ответил Платон, садясь обратно, напротив собеседника.       Мужчина сделал заказ у официанта и, отпустив его, перевёл взгляд на Земцова, внимательно изучая его внешность. — А Вы изменились, Платон Ильич, — заметил он. — Во время нашей последней встречи Вы были другим, а сейчас, — незнакомец выгнул бровь. — Интересно узнать, какой же сейчас? — брюнет откинулся на спинку диванчика. — Как какой? — удивился собеседник. — Вы стали более решительным, харизматичным.       Платон усмехнулся, слушая комплимент в свой адрес. Неужели он так сильно изменился? — Хорошо, давайте перейдём к делу. С какой целью Вы меня сюда пригласили в столь поздний час? — Анатолий Михайлович, я хочу снова попробовать с Вами сотрудничать, — Земцов поддался вперёд. — Я знаю, что Вы скажете, но прошу Вас. Мне очень надо.       Бойко, такова фамилия была у мужчины, взял чашечку с чаем, которую принес официант, поддержал и поставил обратно на блюдечко, задумавшись над предложением давнего знакомого. Платон тем временем смотрел в окно, где, тихо кружась, падал пушистый снег, укрывая дороги, крыши домов, деревья белым покрывалом. На душе у мужчины тоже был снег, который, несмотря на приход марта, таять не хотел. Иногда ему казалось, что погода на дворе и в душе — единое целое. — Платон Ильич, — Анатолий снял очки, думая, как бы покорректнее выразить свое мнение. — Вы же понимаете, чем это все может обернуться? Это очень рискованное решение для Вас. — Я знаю, — уверенно ответил тот и сделал глоток чая. — Пожалуйста, дайте мне шанс попробовать снова.       Анатолий Михайлович пристально смотрел на Земцова, понимая, что от его слова зависит многое.

***

      Лиза ошарашенно смотрела на Костю, который, кажется, не шутил. Подняв упавшую сумку с пола, она отошла на шаг назад, смотря в его глаза. — Что, прости? Ты сейчас пошутил? — наконец-то собравшись с мыслями, переспросила Филатова. — Нет, — тихо ответил тот, подходя ближе. — Тебе не послышалось, я люблю тебя, — уже уверенно подтвердил он свои слова. — Но… Но я тебя не люблю, — голос внезапно задрожал, а к горлу подступил ком. — Нет.       Воронин с болью смотрел на неё, понимая, что силой мил не будешь, но он чувствовал, что чувства, которые сейчас испытывает к ней, взаимны. — Лиза, — мужчина подошёл ближе и взял похолодевшие пальцы Елизаветы в свои руки. — Я знаю, нет, я чувствую, что ты тоже не равнодушна ко мне. Не стоит обращать внимание на прошлое, которое может стоять между нами. Прошу тебя, давай начнём все с чистого листа, попробуем забыть прошлое и научиться жить без него. — Костя, какое прошлое?! Что ты вообще несёшь? — Филатова сквозь слезы прошипела ему в лицо, которые постепенно затмевали глаза, размывая все вокруг. — Ты меня тогда из-за Широкова оттолкнула? Из-за него, который сейчас с другой, и у которого есть ребёнок? — мужчина повышал голос на женщину, которая шагнула назад и остановилась у самой стены, отрицательно качая головой. — А Земцов? Ты думаешь, я не вижу, что происходит между вами? Не любит он тебя, не любит! Лиза, ты же сама в этом убедилась неоднократно, а продолжаешь надеяться на чудо? Отпусти и забудь его, ты его не достойна!       Последние слова заставили Лизу в кинуть заплаканное лицо и возмущённо посмотреть на коллегу, который посмел так нагло ворваться в её жизнь. — А кого достойна? Не тебя ли случайно? Какое право ты имеешь врываться в мою жизнь и что-то в ней решать? Если у тебя есть деньги, большая квартира в Москве, машина, то это не значит, что я соглашусь быть с тобой. Насильно мил не будешь, запомни! — Но, Лиза, я же, — не успел он закончить, ибо женская рука одарила его щёку ярко выраженным следом.       Филатова круто развернулась и, захватив свою сумку с кресла, что около двери, покинула кабинет, не забыв громко хлопнуть дверью, оставляя Воронина. Константин Викторович так и продолжил стоять перед дверью, прижимая руку к щеке, на которой Елизавета оставила звонкую пощёчину, а глубоко в душе злился на одного человека, который давно остался в сердце блондинки. И возможно, даже навсегда.

***

      Вернувшись наспех домой, Лиза быстро скинула верхнюю одежду и бросилась в ванную, чтобы успокоиться и забыть события, произошедшие сегодня. Поставив лицо под тёплую струю воды, она даже не заметила, что слезы, которые так старательно Филатова скрывала всю дорогу, вновь потекли из глаз, смешиваясь с водой. Выйдя оттуда, женщина направилась в спальню где сразу же юркнула под одеяло, ссылаясь на усталость от работы, но где-то глубоко понимала и знала, что она устала не от работы, а от нахлынувших испытаний, который вновь обрушились на её хрупкие плечи.       Достав небольшое фото, стоявшее на маленькой прикроватной тумбочке, Елизавета приняла сидячее положение и внимательно посмотрела на него. На той фотографии, вставленной в красивую рамку золотистого цвета, были её родители, с которыми пришлось расстаться очень рано. — Мама, папа, — произнесла Лиза, вытирая мокрые дорожки на щеках. — Я запуталась и не знаю, что теперь делать. Я люблю его, но не раз видела с другой женщиной, которая все время находится рядом с ним. Но глубоко в душе чувствую, что не могут у него быть отношения с Васильевой, тогда почему это все продолжается? А сегодня мне признался в любви Костя, который мне только друг, не более. Мама, папа, — она провела пальцем по фотографии, — что мне делать? Как жить дальше?       Вернув фото на место, Филатова с головой укрылась одеялом и дала волю эмоциям и слезам, пока не уснула.

***

      Утреннее солнце больно слепило глаза, заставляя их слезиться. Под ногами мягко шуршал снег, выпавший этой ночью не смотря на середину марта. Платон шагал по заснеженному городу, обходя сугробы со снегом, развалившиеся по всему тротуару. Из головы никак не шёл вчерашний разговор с Лизой, который стал прозрачной стеной между ними, отделяющей от счастья. Если можно было бы вернуть время назад, чтобы успеть предотвратить той роковой поцелуй, он непременно все исправил бы, но, к сожалению, это невозможно. Остаётся только смириться с этим и продолжать жить. Жить, не смотря ни на что.       Пройдя в таких раздумиях квартал, Земцов повернул за угол, как вдруг навстречу ему идёт Воронин. — Какая встреча, не правда, Платон Ильич? — увидев его, крикнул тот, подходя ближе.       Брюнет остановился, ожидая коллегу, а в голове вертелась фраза: «И зачем я пошёл этой дорогой? Не мог лишний квартал пройти?» Но, натянув вежливую улыбку, произнес: — Да неужели, Константин Викторович? — усмехнулся мужчина. — Наконец-то я Вас встретил, а то вчера полдня по больнице бегал, а так и не нашёл Вас. — Ну вот видите, место встречи изменить нельзя, — криво улыбнулся Воронин. — Простите моё любопытство, Платон Ильич, а зачем я Вам вчера так нужен был?       Земцов отошёл в сторону, сдерживая внезапную злость. — Зачем нужен был? — резко схватив за грудки Костю, произнёс он. — Ты зачем меня вчера выманил в холл, будто моя помощь нужна? С Васильевой сговорился? — Ты что себе позволяешь? — оттолкнув его от себя, оттряхнулся мужчина. — Ни с кем я не сговаривался! Я всего лишь помог ей, а каким образом, уже не имеет значения! — Не имеет значения?! — воскликнул Платон Ильич. — Да из-за твоей помощи у меня все рушится. Хочешь совет? Не иди на поводу у Васильевой, иначе пожалеешь.       Договорив, он развернулся и пошёл дальше, но Воронин его окликнул: — Что же Вы уходите, Платон Ильич? Мы же только начали, а Вы уже развернулись, дав какой-то незначущий совет.       Земцов остановился и глубоко задышал, сжимая со всей силы кулаки, чтобы успокоить нервы, только рядом с Костей это слабо удавалось.

***

      Елизавета Юрьевна зашла в холл больнице и, посмотрев на наручные часы, подошла к медсестре Оле, которая стояла на ресепшене, и обратилась ней, отвлекаясь от работы. — Оля, доброе утро, — поздоровалась она. Девушка подняла голову и кивнула, здороваясь. — Скажи, врачи ещё не собирались на пятиминутку? — Нет ещё, — ответила та, протягивая ключ от кабинета. — Хорошо, — Лиза взяла ключ и, поблагодарив, направилась на второй этаж.       Всю дорогу она думала о Платоне. Этот мужчина давно занял место в ее сердце, только вчерашний поступок сильно ранил её. Как бы Филатова не искала зацепки того, что он не врёт, что он не предаст, но заставить поверить ему было трудно.       Успев зайти в кабинет и повесив пальто на вешалку, женщина взяла свой халат, и в этот момент дверь вновь распахнулась, выпуская врачей. — Доброе утро, Елизавета Юрьевна, — вразнобой поздоровались коллеги, занимая свои места за столом и открывая блокноты. — Доброе, — Лиза, застегнув халат, села в кресло и обвела взглядом всех присутствующих. — А где Земцов и Воронин? Они пришли на работу сегодня или нет? — Не знаю, — откликнулся Дыбенко. — Обычно Платон Ильич рано приходит, а сегодня я его ещё не видел. — Тогда не это странно, — Вадим откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Если наш коллега задерживается, значит есть на то причины. А что касается Воронина, то то же самое, наверное. — Ладно, не будем из ждать, — промолвила Филатова, открывая блокнот, где обычно записывала важные вопросы на повестку дня. — Как придут, я с ними лично поговорю. — А вот это логично, — подытожил Квитко, вызывая дружный смех среди коллег.

***

      Елизавета мерила кабинет шагами, сжимая в руке мобильный. Набирая знакомый номер вот уже седьмой раз, она надеялась услышать голос Платона, но слышала вежливый женский голос, который начинал действовать на нервах: — Сейчас абонент находится вне зоны достижения. Оставьте звуковое сообщение после сигнала или перезвоните позже.       Выключив телефон и положив его в карман халата, Лиза села на диван, опустив голову. Часы, которые висели на стене напротив шкафа, показывали девять, а Земцова и Воронина ещё не было на рабочих местах; мобильные мужчин были либо отключены, либо просто никто не отвечал. В голову лезли разные мысли, одна не утешительней другой. Набрав номер еще раз и не услышав ничего нового на том конце, женщина прикрыла глаза, пробуя найти разумное решение данной ситуации. В коридоре возле двери кабинета послышались знакомые голоса, и Филатова подняла голову, напрягши слух, чтобы получше расслышать чей-то разговор и понять, кто ее отвлекает. — Елизавета Юрьевна, — дверь распахнулась, впуская Полупанову, на лице которой можно было без труда прочитать большое удивление, — Вы извините, что без стука, просто тут это… Наши опоздавшие пришли: Земцов и Воронин.       Услышав, что мужчины уже пришли, Лиза выдохнула, отпуская тревогу, которая успела овладеть ею за короткий срок. Но, посмотрев на дверной проем, где стояли коллеги, она поняла, что рано расслабилась. — Что случилось? Где вы были? — дрожащими голосом спросила начмед, чуть не выронив телефон на пол, поэтому решила положить его на стол, для надёжности.       Платон Ильич стоял, облизывая разбитую губу и прижимая салфетку к носу, а Константин — вытирая кровь с лица. По их виду женщина быстро догадалась, что произошло, а также то, кому больше досталось — первому из мужчин. — Да ничего особенного, просто подрались немного, — сунув носовой платок в карман, ответил Воронин. — Если бы кое кто прислушался к моим советам, то все закончилось бы иначе. — Если бы кое кто не был таким самолюбным павлином, то мы давно были бы на работе, а не пришли в начало десятого, — огрызнулся Платон. — Это Вы на кого намекаете? Не на меня случайно? — повысил голос Костя, подходя ближе к брюнету и норовя дать сдачу. — А на кого, если никого больше нет среди нас? — усмехнулся он, делая шаг назад, и сразу получил новый удар в лицо. — Елизавета Юрьевна, и этот человек — лучший врач в больнице, как Вы выразились? — мужчина оттолкнул его подальше от себя, с отвращением смотря на него. И что могла Лиза найти в нем? — Константин Викторович, идите-ка Вы лучше поработайте. Там от Вас больше пользы будет, чем здесь, — Филатова указала взглядом на дверь.       Врач постоял немного, а потом, громко хлопнув дверью, покинул кабинет, не забыв при этом крикнуть, обращаясь к Платону: — Самолюбный павлин! Я тебе это припомню!       Лиза, дождавшись, пока Воронин уйдёт, подошла к Земцову, который потирал ударенную челюсть, и покачала головой, смотря на него: разбитая губа и нос, ссадины на лице. Не знала она, что коллега может так драться. Он перевёл на неё взгляд и замер. — Красавец, да? — смутно произнёс мужчина. — Очень, — Елизавета взяла его под локоть и повела к столу. От прикосновений у обоих по коже пробежались мурашки. — Присаживайтесь.       Платон Ильич сперва замер, не решаясь сесть и до сих пор пребывая под впечатлением от теплоты ее рук, но потом повиновался и все-же занял свое место за столом. Филатова подошла к шкафчику, и достав оттуда аптечку, вернулась и присела рядом с ним. Он внимательно следил за её движениями. — Из-за чего Вы подрались с Ворониным? — она смочила вату и понесла ее к ссадине на мужском лице. При соприкосновении с раной жидкость неприятно запекла, и Платон крепче сжал челюсть. — Тшшш, потерпите, надо же обработать раны. — Да так, из-за личного вопроса, — нехотя ответил врач. Не говорить же, что подрались они из-за неё и любви. — Первый начал не я, а Воронин. — С каких пор все мужчины считают, что все вопросы можно решать только силой? — вздохнула Лиза, продолжая обрабатывать ссадины. — С тех пор, когда невозможно мирными словами все уладить, поэтому и приходиться драться, — он заглянул в голубые глаза, отчего Филатовой стало неловко.       Обработав раны и отложив использованные кусочки ваты, женщина собрала аптечку и хотела встать, но Земцов аккуратно коснулся её руки, накрывая и слегка сжимая. По коже вновь пробежали мурашки. Подняв глаза, их взгляды пересеклись, а мужчина приблизился к ней и теперь пристально смотрел на неё. — Что-то не так? — тихим голосом промолвила Лиза, чувствуя тёплое дыхание, обжигающее щеку.       Платон отрицательно покачал головой, улыбнувшись, и нежно коснулся её губ своими, сливаясь в трепетном и таком долгожданном поцелуе.