Десять причин, почему Виктор считает Ви ужасной клиенткой (но хорошей девушкой)

Уотсон, клиника Вектора. За несколько месяцев до ранее описанных событий — Amigo, тут помощь нужна, — Уэллс на видео старательно отводит взгляд, будто опять сломал руку в трёх местах и не может наскрести даже на метро. — У подруги импланты барахлят, посмотришь? — У меня не благотворительная организация, малыш, — зная, какие у него друзья, Виктор предупреждает сразу. — Лучше клиент с долгами, чем никакой, правда? — наёмник щерится во весь свой добродушный оскал, игнорируя критический взгляд Вектора. Печально вздыхает, смотрит несколько секунд в сторону и как-то внезапно веселеет. — У неё есть немного эдди. — Больше сотки?       Виктор слишком хорошо знает его «друзей».       Джеки опять отворачивается, советуясь с кем-то. — Больше сотки. — Вези, чего уж там, — устало потирает глаза рипер. Больше сотки — это хорошо. Можно купить вечером не обычный буррито, а 3XL.       Первый колокол загрохотал, когда за решёткой прозвучал тихий вопрос «это чё за клоповник». И, видя вживую Уэллса и его подругу, Виктор понимает, что его не просто наебали, а жестоко наебали. Чуйка у него хорошо работает, но такого подвоха от «амиго» Вик точно не ждал.       «Импланты барахлят», — передразнивает он в голове Джеки. Нихрена они, блядь, не барахлят. Они деактивированы. Де-а-кти-ви-ро-ва-ны. Сказали бы сразу — сэкономили бы пару часов. Не приезжая.       Во всех премиум-службах говорят о том, что не стоит судить людей по внешнему виду, но внешний вид девчонки, которая вряд ли старше самого Уэллса, буквально кричит: «эй, я только вчера пила вишнёвый латте в своём офисе на пятьдесят четвёртом этаже». Вик корпоратов не любит, и Уэллс это знает, но всё равно её притащил.       Раздражение появляется само по себе, однако потом девушка наклоняется к коту, который пролез вслед за ними, и с восторгом шепчет: «Какое милое уёбище». Немного становится легче. Да, Мистер Брайтман — он такой. Страшно представить, что было бы, будь он Андхримниром, как Мисти изначально предлагала. — Это Ви, — невозмутимо презентует девицу наёмник. — А это — Виктор Вектор, лучший рипердок в Уотсоне. — Если хром топовый — то не прошить, — говорит вместо приветствия Вектор. — Тогда мне бы заменить, что получится, — совершенно безэмоционально отвечает Ви. — И всё равно приятно познакомиться. — Вон кресло, — бурчит рипердок, неопределённо указывая в сторону и одновременно выпроваживая огненным взглядом Уэллса.       Когда Ви садится, то плавно раскладывает кисти по подлокотникам и слегка откидывает голову — ну точно как на приёме в элитной клинике. Будто ещё не знает, что у него может оказаться просроченный анестетик или снятый с трупа имплант, имеющий все шансы оставить её овощем. Виктору, если честно, не нравится Ви — палка в заднице, депрессия в глазах, тремор в руках из-за того, что резко слезла с нейростимов. Хочется даже позлорадствовать, мол, смотрите, кто с Олимпа спустился. Добро пожаловать в Уотсонский госпиталь имени В. Вектора, красавица. Простите, но полисы «Травмы» временно не принимаем. Скажите спасибо, что поменял иглы в инъекторе после предыдущего пациента. — У меня есть три тысячи, — спокойно сообщает Ви, прерывая его мысленный конкурс злых шуток. — Поставьте что-нибудь для работы на первое время, пожалуйста. Остальное оплачу с первых заказов.       Виктор не ставит в долг и открывает рот с твёрдым намерением это озвучить. — Перехожу границы великодушия? — говорит она первой и виновато улыбается. Не будь на нём очков, Вик ослеп бы от сияния белоснежных зубов. Дорогая стрижка, хороший маникюр и видимые только профессионалу швы — самая настоящая принцесса. Таких обычно забираешь из клуба в пять утра с передозом, а не режешь в подвале за эзотерическим магазином. — Простите. Тогда сперва оптику. Надоело спотыкаться об корзинку для белья.       Почему-то резко становится стыдно, хотя вслух он так ничего и не сказал. Да и она ничего такого не сказала. Всего лишь улыбнулась как-то… по-человечески. С душой. Будто и не корп вовсе, а девчонка из Хейвуда, которая так же как и Джеки живёт от неприятности до неприятности. — Одно условие, — он замирает перед тем, как подключить её к креслу. — Бросаешь вот этот дерьмовый официальный тон и зовёшь меня Вик. Справишься — может быть даже пивом после операции угощу. Если тебе уже можно, конечно. — Можно, дедуля, — посмеивается беззлобно, сбрасывая последние остатки маски. — Арасака? — Виктор спрашивает, не глядя на маркировку имплантов. — По глазам видно? — Нет, инстинкта самосохранения никакого.