Без тебя так холодно

***

Вдалеке показался знакомый силуэт. Арсений осторожно шел вперед, опустив голову. Под руку его придерживал медбрат. Я положил куртку и зашагал навстречу. Я подошел к ним, медбрат что-то еще сказал про здоровье и поспешно попрощался. Арс поднял на меня глаза, такие ясные, но такие уставшие, и крепко обнял, прижимаясь головой к моей груди. Я укутывал его руками, как не так давно, на сцене, но не со страхом и ужасом, а с утешением, с теплотой, с любовью. В эту минуту я почувствовал, что могу и хочу защитить его от всего мира. — Как же ты меня напугал, — прошептал я. Арс не ответил, только шумно выдохнул. — Я так боялся тебя потерять. Не знаю, что бы я делал без тебя. Все бы обратилось во тьму, — я гладил его по спине, которая была явно перенапряжена. — Ладно, пошли. Нас такси уже ждет, — я развернулся и направился к выходу. — Антон, — я обернулся на тихий голос коллеги и увидел, что он не идет. — Мне нужна помощь, — было видно, как ему тяжело было признавать себя слабым, тяжело просить чужой помощи, — Я не смогу один дойти… Я осторожно взял его за талию одной рукой, положив его руку себе на плечо. Мы шли медленно, Арс ощутимо опирался на меня. Я помог ему одеться, довел до такси.

***

— Твой телефон, — я протянул его Арсу, когда мы отъехали от больницы. — Тебе кто-то писал. — Оставь у себя пока, — еле слышно произнес Арсений. Я убрал его телефон. Написал ребятам, что все нормально, и что мы едем домой. Позже я попросил таксиста остановиться около магазина. — Сейчас быстро сгоняю и вернусь, побудешь тут, хорошо? — Арсений перевел на меня тяжелый взгляд. — Солнце, если хочешь, поедем домой сразу. — Иди, — уголки его губ едва дрогнули, как будто он хотел улыбнуться, но сил на то не хватало. Я купил продуктов, таблетки, которые выписали Арсу, валосердин и чай с ромашкой, в общем ничего лишнего, все по списку, но почему-то набрался целый большой пакет. Оказавшись снова в машине, я написал Стасу: «Я понимаю, что это проблематично, но было бы неплохо если…». Перечитал, стер. Написал по-другому: «Придется задержаться здесь на день-два. Арсу нужно отоспаться. Как и всем нам». Отправил. Со здоровьем не шутят. Если что полечу с Поповым отдельно.

***

Мы зашли в номер. Арсений сел на тумбочку, из его уст вырвалось что-то невнятное, вроде «наконец-то пришли». Я поставил пакет поодаль и присел, чтобы развязать ему шнурки. — В последний раз мне кто-то развязывал шнурки в детском саду, — усмехнулся Попов. — Старость дело такое. Глядишь, и скоро тебе надо будет стакан воды подносить, а потом тебе будут делать скидку в аптеке, — я продолжил его шутку, за что Арс легонько пнул меня ногой. — Воу, поаккуратнее, а то у меня синяки останутся, — я стянул с него второй ботинок и поднялся. — Дурак, — он улыбнулся. Арсений слез с тумбы, оказавшись прямо передо мной. Он смотрел на меня снизу вверх, хотя он ненамного ниже. Взгляд Арсения нагло блуждал по моему лицу, периодически останавливаясь. От такой откровенной близости мне стало неловко. Он никогда не позволял так себя вести, тем более со мной. Это только с моим участием гуляют видео по всему интернету, как мои глаза скачут с глаз Арсения на губы и обратно. Арс же всегда сдержан, потому эта «выходка» имела еще больший эффект. — Пойдем, я буду готовить, а ты может вздремнешь пока, — я попытался взять его под руку, чтобы проводить в комнату. — Давай дальше я сам, — Арс высвободился от моих рук. — Ну давай, — я отступил, освобождая и без того тесный коридор. Арсений медленно пошел, придерживаясь за стены. Я следовал за ним до самой кровати, чтобы убедиться, что он нигде опять не упадет. Попов аккуратно опустился на постель и шумно выдохнул, как будто весь путь прошел с задержанным дыханием. — Вот зачем ты себя испытываешь? — укоризненно спросил я, укрывая его пледом.— Одного раза не хватило? — Мне не тяжело, — сбившееся дыхание говорило об обратном. — Оно и видно. Кому что ты пытаешься доказать? — Тош, давай без нотаций, — Арсений закатил глаза. — Если они мне понадобятся, я позвоню Стасу. — Ладно, отдыхай, — я положил его телефон на столик при кровати. — Я постараюсь быстро. Если что зови. — Хорошо, папочка. — Что? — я был удивлен, хоть и понимал, что это шутка. Именно «папочка», да еще и в таком тоне я в свой адрес до сих пор не слышал ни разу. — Ничего-ничего, иди говорю, — Попов заулыбался, шалость удалась. Ближайшие минут сорок я был занят готовкой. Еле сдерживал себя, чтобы не съесть что-нибудь. Гарнир был готов, оставалось еще несколько минут подождать мясо. Я заглянул в комнату к Арсу, чтобы разбудить его, но тот не спал. — Я думал, ты отдохнешь, — я сел рядом с ним. — Я и отдыхаю, — сказал он, не отрываясь от телефона. — На, выпей перед едой, — я протянул ему стакан с водой и таблетки. — Друг мой, я очень и очень болен, — Арс процитировал строчку из стихотворения и запил таблетки. — Ужин сюда принести? — Я не хочу есть, — он сказал это так повседневно, что при других обстоятельствах я бы ответил «ну ладно» и отстал. Я вышел из комнаты и вернулся с двумя тарелками. — Я же говорю, что не хочу есть, — Арсений сделал жалобное лицо. — Меняй, — вполне серьезно сказал я, протягивая ему блюдо. — Это произведение кулинарного искусства настолько прекрасно, что я не стану его есть, чтобы не портить, — Попов подыграл мне. — Меняй, — повторил я с присущим Воле выражением. Арс издал возмущенный вопль. — Пожалуйста, ради меня. Хотя бы попробуй. — Ну раз так, придется пробовать, — он отложил смартфон и принял тарелку из моих рук. Арсений ел без особого аппетита, но все же ел, что не могло не радовать. А то, как он расхваливал блюдо, радовало вдвойне. В последний раз, когда я готовил не только для себя, моим дегустатором была Ира. От нее я не получил ничего, кроме «ну вроде нормально получилось». Я консервативен во вкусах и чаще всего готовлю что-то проверенное временем, поэтому меня немного огорчала такая сухая оценка моего «творения». С ним все по-другому. Как-то особенно. Как прикажете просто взять и выкинуть его из головы? Когда с поздним ужином было покончено, мы улеглись на кровати. Начались отвлеченные разговоры. Я наблюдал за Арсом, он говорил негромко, прикрыв веки и опрокинув затылок на изголовье кровати. Он хоть и выглядел расслабленным, физическую и эмоциональную измотанность можно было легко заметить. Во всем была недосказанность, она буквально летала в воздухе. Я поначалу старался обходить острые темы, но в итоге набрался смелости, чтобы спросить. — Из-за чего с тобой все это происходит? — Все это? — Арсений повел бровью. Эта ситуация мне что-то напоминала. — Ладно, не хочешь, не говори, — я не стал давить, у него итак выдался непростой день. — Я понимаю, что это тяжело. — Ох, Антон, — он глубоко вздохнул, потирая переносицу, — из всех семи миллиардов людей именно ты приехал за мной, дотащил до дома, а теперь сидишь тут, кормишь чуть ли не из ложки, поишь, укрываешь. — Ну, а кто же если ни я. Кому тебя такого доверишь? — Я это к тому, что, как я могу что-то тебе не рассказать. — Спокойно. Просто взять и не рассказать, — я боялся, что Арсений меня неправильно понял. — Арс, я не хочу, чтобы ты чувствовал, что должен мне. Я сделал все, что сделал по собственной, так скажем, инициативе, ты ничем не обязан мне. — Как все это сложно, — он запустил руки в волосы. — Что ты помнишь? — Мне врач рассказал, что меня вынесли на улицу, но в скорую никого не пустили. А что было до этого, я уже частично увидел на просторах интернета. — Я тебя вынес, — зачем-то уточнил я и сразу же пожалел, что сказал. — Что? Правда? — Арс поднял взгляд на меня, я кивнул. — Значит, это был не сон, и я помню что-то ещё. — Мы отошли от первого вопроса, — требовательно произнес я. — Понимаешь, я создал себе образ всегда позитивного, яркого, энергичного человека. Человека сильного, неприкосновенного, самостоятельного, самодостаточного. И я отчасти им являюсь. А, будучи известным человеком, тебе запрещено быть неидеальным по твоим же меркам. Я сам задал себе планку. Я думал, что это хорошая идея, что это правильно, что это придаст мне уникальности, известности. Да, так и стало. Но я стал заложником образа. Я должен всегда оставаться «собой», я должен быть роботом одного назначения. Я не считал это проблемой раньше. Ведь я же актер, — Арсений упрекал себя. — Но ведь я на то и человек, а не робот, чтобы быть живым, чтобы что-то чувствовать, — я не решался перебить его. — И я чувствую. Мне бывает грустно, больно, страшно, одиноко, скучно. Но я не показываю этого, потому что не должен. Когда я осознал, что просчитался с тактикой, я чувствовал себя отвратительно, но со временем свыкся. Свыкся и просто держал все в себе, копил, — Арс приостановил свое повествование. — И что было дальше? , — осторожно спросил я. — Ох, а дальше одиночество, тур, концерты, ты… — он задумался. — Я накопил в себе всякой дряни, нервничал, мне стали сниться кошмары, я перестал спать, стал ещё больше нервничать, перестал есть. Чувствовал себя хреново и чтобы погасить эмоции, неподходящие для «Арсения Попова», загружал себя работой еще больше, чем обычно. Как говорится, все беды от безделья. — Так и не скажешь, что тебе до меня было какое-то дело. — Ты с ума сошел? — Арсений резко поднял голову и повернулся ко мне. — Я говорю, как видел. — Антон, я просто не хочу губить твою жизнь, — он смотрел мне в глаза, а казалось, что прямо в душу. — Ты не загубишь ее. — Почему ты так уверен? Тебе 29 лет. У тебя ещё вся жизнь впереди. — А у тебя уже позади как будто? — Я уверен, что вы с Ирой помиритесь. А даже если нет, то ты ещё найдешь девушку, с которой будешь счастлив. Ты молодой, красивый, яркий человек. Ты, наверное, самый светлый человек, которого я знаю. Ты — палитра, которая раскрашивает жизнь людей вокруг. В мире найдется та самая, с кем ты захочешь связать свою жизнь. Я не хочу, чтобы ты растрачивал свое время и свою краску на меня, пусть даже мне будет больно. — Если от этого решения больно и тебе и мне, то может оно неверное? — немного осмыслив его слова, спросил я. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, — голос Арсения звучал абсолютно серьезно. — Вот и все. — Я счастлив с тобой. Арсений будто удивился услышанному. Он отвел взгляд и долго тер переносицу. — Тош, давай будем реалистами. Вспомни сейчас, в какой стране ты живешь, кем ты работаешь. Вспомни, что ты публичная личность. Мы никогда не сможем никому рассказать о нас. Не сможем свободно ходить по улице, мы не сможем свободно жить, — Арс пытался вразумить меня. — Ты не в первый раз проходишь через это чувство, я уверен. Пока это влечение не развилось во что-то большее, у тебя есть шанс его оставить в прошлом. Ты сейчас хочешь навсегда пожертвовать своей свободой. Ради чего? — Ради тебя. И это не просто влечение. — Со мной непросто. — А кому сейчас легко? — я вспомнил песню, дальше в которой пелось «да, по ходу разберемся». — Лучше сделать и потерпеть поражение, чем не сделать и жалеть потом всю жизнь. — Ну, чертовка, — сказал он с досадой. Я почувствовал, как стена, ограждающая его от окружающего мира, начала рушится. — Арс, я люблю тебя, — я как будто выдал секрет, сказал это «запретное слово», сам того не ожидая. Арсений резко приблизился ко мне и поцеловал. Разве не он только что отговаривал меня так долго? Но это уже было не важно. Я как будто ждал этого момента, который мы вместе так долго отодвигали. И теперь мне просто снесло крышу. Все тело, пронизывало током. Арс отдавал поцелую свои последние силы, настойчиво исследовал горячим языком мой рот, кусался, царапал щетиной губы. Я подхватил его за талию, прижимая к себе. Арс запустил руки мне в волосы, иногда спуская на шею и поглаживая щеки. Я все еще не понимал, могу ли я к нему прикасаться, могу ли продолжать целовать, вдруг он просто не в себе или вдруг это сон. Все же я жаждал его, жаждал этой близости, желал его нежности, от чего поцелуй казался еще более интимным. Арс отстранился и прошептал мне в губы: — И я тебя люблю, Тош. Кровь ударила в голову, сердце и так бешено билось от близости тел, а сейчас оно просто вырывалось наружу. Я поднял взгляд на Арсения. — Правда? — мой голос дрогнул. — Я люблю тебя. И я опять с жаром целовал его, целовал его щеки, его шею, целовал его родинки, целовал руки. Его тело трепетало и вздымалось от прикосновений, а из уст вылетали приглушённые стоны. Он хватался за мою футболку, закусывал губы и целовал в ответ. Я запустил руки под его футболку и поднял взгляд, как бы спрашивая разрешения. — Антон, у меня нет больше сил, — прошептал Арсений. — Мне правда надо поспать. Я не смогу… — Хорошо, прости, — я опустил его голову на подушку. — Прости меня, я не подумал. Поднимаясь, я поцеловал его в лоб и направился в свою комнату. — Не уходи, — Арсений закрыл лицо рукой. — Пожалуйста, останься. Я не усну без тебя. Я, чуть подумав, прикрыл дверь и устроился рядом на кровати. Я потушил светильник и мы ещё долго лежали в тишине, пока дыхание обоих не успокоилось. — Ты не можешь спать один? — Мне снятся кошмары, мне страшно засыпать, — Арсений впервые на моей памяти говорит вслух, что он боится. — Что тебе снится? — Ты, — он все еще закрывал лицо рукой. — Каждый раз я теряю тебя. Каждый раз так правдоподобно, что, только проснувшись, понимаю, что видел это уже не один десяток раз, — Арс тер глаза. — Я так боюсь тебя потерять. — А ты можешь представить, какого мне было, когда я нес твое обездвиженное тело на руках? — Я не думал, что все так получится. Я не хотел никого пугать, — он сделал паузу. — Тебя тем более. — И что теперь между нами? — Не знаю. Только что мы сделали все, что вообще-то противоречит всем моим принципам. — И какие же у тебя принципы? Под номером один идет: не целоваться с мужиками? — съязвил я, на что Арсений только тяжко вздохнул. — Надеюсь, это был не самый ужасный поцелуй в твоей жизни… — Господи, Антон, даже не думай об этом, — возмутился он. — Мне все понравилось. Арс пододвинулся ко мне и обнял. Мне стало так тепло, так уютно. Не хотелось думать ни о чем: ни о завтрашнем дне, ни о сегодняшнем. Он был наконец-то рядом. Не только физически, но и эмоционально. Кажется, что во всем мире нет ничего, что смогло бы сделать меня счастливее, чем сейчас. Я перебирал его волосы на затылке, гладил по спине, как котенка, пока он не засопел. Наверное, уснул. Действительно, как котенок. И я отключился вслед за ним. Неважно, что будет дальше. Важно, что теперь он будет рядом. Как же я люблю его…