Драбблы с бантан

Чимин — очень интересная омега, любящая внимание и знающая себе цену. Он сексуальный до ужаса, но старающийся перекрыть эту свою сторону милотой. Милашка — это про него; вредная, сексуальная задница — то же. Вы встретились на фан-митинге. Ты пришла из-за младшей сестры, которая не могла прийти по каким-то причинам, в которые не посвятили тебя. Совпадение? Судьба? Вселенная? Удача. Именно удача стала виноватой в вашей встрече. По крайней мере, так считаешь ты. Пак тогда так и застыл, ошарашенный и растерявшийся, потому что, Боже, его истинная альфа здесь и он встретился с ней взглядом! Даже коснулся робко ладони, дышит этим волшебным запахом своей судьбы… Разойтись всё же пришлось, ведь очередь на фан-встрече никто не отменял. Ты собиралась позже прийти в их компанию, а пока нужно было доставить подписанный альбом домой. Но охранники не дали тебе уйти. Ты чувствовала, как Чимин волнуется от встречи, чувствовала предвкушение чего-то сладкого, приятного, тёплого. Айдол не мог усидеть на месте: всё вертелся, высматривал тебя, переживал, что уйдёшь. В итоге еле досидел до окончания и самым первым рванул к тебе. Чем ближе он был, тем больше начинал бояться. Что сказать? Что делать? Как себя вести? А ты его примешь? А если у тебя пунктик на омег-айдолов? Чёрт, это было безрассудно — вот так вот бежать к тебе навстречу. Он уже собрался уйти, но тут появляешься ты. Чимин немного ниже тебя, такой маленький и миленький. Боже, он выглядит таким хрупким, что страшно трогать, ибо вдруг сломаешь что-то ему. — А мы.? Ну… Ты же чувствуешь? — мямлит тот, пытаясь подобрать слова. — Да, малыш, мы истинные, — ты улыбаешься, подмигивая. Тот смущается, руки за спиной прячет, глазки в пол опускает и улыбки сдержать не может. — Будешь держать меня здесь? — задаёшь вполне уместный вопрос, потому что тебя привели в комнату ожидания, а сейчас ты в коридоре, за спиной треклятая комната, а спереди — Пак. — М? — сначала не понимает он. — Да, не хочу, чтобы ты уходила. Не бросай меня, мы же истинные, — о, твой омега — профессиональный актёр: уже слёзки выдавливает и губки дует, канюча, как ребёнок. Актёр без Оскара. Потом ты понимаешь, что Чимин вовсе не актёр, а просто ребёнок: дразнится, но не даётся. Любит играться. А ещё заставляет ревновать. Сначала ты не понимала, зачем он заставляет тебя злиться и проявлять собственничество, если потом пугается и начинает лить слёзы, пока сам не проговорился: — А что ты мне не удивляешь внимания совсем. А так я знаю, что нет, — шмыгает носом. Ты выдохнула, понимая его мотивы. Чимин из тех, кто считает, что ревнует — значит любит, поэтому выводит на ревность, чтобы убедиться в твоих чувствах. Ему всегда нужно знать, что ты смотришь только на него, что всё ещё любишь и ценишь. И если сначала это казалось странным, то сейчас больше забавляет. Пак — просто твой маленький малыш, который требует внимания и ласки двадцать пять на восемь, вплоть до того, что из-за него тебя уволили с другой работы и взяли сюда. — Так мне спокойнее, и мы видеться будем, — объяснил тогда тебе парень, когда тебя привезли в БигХит и дали работу кого-то вроде его помощника и личного телохранителя. Омега любит ластиться и касаться, а ещё целоваться. — Т/И~я! Угадай кто? — молодой человек подкрадывается сзади, вернувшись из репетиционного зала. Видно, что уставший, но всё ещё улыбается и веселится: ты вселяешь в него силы одним своим присутствием. — Кто бы это мог быть? — подыгрываешь ему. Пак ждёт, когда ты повернёшься, и, когда это происходит, сразу лезет обниматься. — Сильно устал мой малыш? — Уже не так сильно, — жмётся сильнее, а после вытягивает губы, чтобы получить заслуженный поцелуй. И получает. Чимин начинает рассказывать, как проходила репетиция, а ты просто рассматриваешь его: покрасневший, вспотевший, лохматый, с сияющими, но уставшими глазами, с пухлыми малиновыми губками… Он понимает, что ты не слушаешь его. — Ты меня не слушаешь, — щурится парень. Тебе хочется смеяться, потому что знаешь, что эта любимая жопа ничего не видит сейчас. — Извини, засмотрелась на своего красивого мальчика, — певец кривит губы, чтобы скрыть улыбку, но плохо получается. Он бьёт тебя ладошкой по плечу. — Дурочка, — ты не выдерживаешь и взрываешься желанием покусать его, зацеловать, заобнимать и спрятать от всех злых глаз. Боже, ты точно одержима своим омегой. Что с тобой делает этот парень, а? Сажаешь его на стол, бесстыдно вставая между его ног. Тот даже пискнуть не успевает, как уже сидит, а ты рядом стоишь. Смотрит сверху вниз на тебя, пока ты не утыкаешься носом в его шею. Как же он вкусно пахнет… У тебя словно голод утоляется одним только его запахом. — Ах, Т/И! — Пак смущается, потому что вас могут застать за таким интимным делом, а ты совсем об этом не думаешь. Однако ещё больше Чимин не понимает, почему хочет, чтобы все знали, что ты любишь его. Так что пускай видят, это их проблемы, а вы принадлежите друг другу! Ты лижешь кожу, пока омега дрожит в твоих руках. — Ты божественно пахнешь, знаешь? — вновь сыплешь комплиментами, а любимый молчит. — И вкусный. Я готова тебя съесть, Боже, — вновь лезешь к шее, но Пак нехотя отталкивает тебя — сопротивляется так, для виду. — Стой! Нет! Я же потный! — слезает со стола с твоей помощью. — И что? — Лучше скажи, что любишь меня, — меняет он тему, — я вот тебя очень сильно люблю, — шепчет тихо, смотря на твою грудь, лишь бы не в глаза. — Я люблю тебя так сильно, что ты и представить не можешь, — сжимаешь в тисках так сильно, что омега пищит, а ты покрываешь поцелуями его лицо. — Ладно! Всё-всё, хватит! Я пойду собираться, и потом домой поедим, — Чимин смеётся, слабо отталкивая, потому что чертовски любит твоё внимание. Нехотя ты всё же выпускаешь его из объятий, шлёпая по попе напоследок. — Эй! Он косится на тебя, а после дразнит, виляя задницей и убегая. — Вот же вредная жопа, — хихикаешь себе под нос. — Сама ты жопа! — кричит Пак тебе в ответ. Пришлось отпустить его, чтобы он собрал вещи и вы, наконец, поедете домой, где ты уже точно не отпустишь его ни на шаг от себя.