Драбблы с бантан

— Шире ножки, милая, — командует он, так обманчиво сладко назвав тебя «милой». — Не зажимайся, — требует парень, наводя круги вокруг стола, на котором расположена ты, голая, не привязанная, потому что мужчина проверяет тебя на послушание. От чужого хищного, полного желания взгляда жарко, неуютно, стыдно. Ты чувствуешь себя уязвимой, как на ладони, пока холодный стол ещё отрезвляет сознание и остужает горячую кожу. Хоть ты и лежишь на какой-то ткани, но она вся измялась и съехала, пока ты ёжилась и вертелась. — Убери руки, — «просит» парень всё так же обманчиво. Требует, на самом деле. Ким обходит стол вокруг, кончиками пальцев касаясь тебя в разных участках тела. Джун проводит по груди, задевая возбуждённый сосок, проводит невесомо по животу, к самому лобку, вызывая мурашки, дальше сразу переходит к бедру, выше, до самого колена. Останавливается, ладонью начиная сминать кожу. — Пожалуйста, — шепчешь ты, не выдерживая этого хищного взгляда. Он целует немного ниже колена, смотря строго на тебя. Сильный шлёпок раздаётся по комнате, и ты взвизгиваешь, не ожидавшая удара, сразу садишься, но Намджун толкает в грудь, заставляя лечь обратно. Около ягодицы горит красное пятно от ладони. Больно вообще-то. — Я не давал тебе разрешения говорить, дорогая, и двигаться — тоже, — приторно-сладко произносит, наклоняясь лицом к твоему. Твоя грудь сильно поднимается и опускается из-за глубокого дыхания. Намджун едва касается твоих губ. Его рука резко ныряет к промежности, касаясь, а ты зажимаешь её ногами рефлекторно, потому что ладонь холодная, а там у тебя горячо. — Ножки, милая, — ухмыляется Нам, ты смотришь в его глаза и на губы, и снова по кругу, прежде чем сквозь стыд и смущение раздвинуть колени врозь. — Нечестно, что ты одет, — обидчиво так звучит, плаксиво, потому что ты не такая. Ты не можешь лежать голой перед кем-то, не можешь выдержать таких взглядов, касаний. Намджун это знает. Прекрасно знает. Мужчина грубовато хватает другой рукой тебя за скулы. — Кто тебе дал право говорить, м? — он злится. Ты всё ещё не слушаешься, и Ким продолжает тебя воспитывать. Когда Намджун четко видит испуг, то ухмыляется, потому что рукой внизу всё исследует. — Тебя это возбуждает? А, грязная девчонка? Ты отрицательно мычишь, Джун опускает ладонь с лица на шею и чуть сжимает. — Врёшь мне, развратница, — рука, измазанная в твоей смазке, ползёт вверх по внутренней стороне бедра, оставляя мокрую полосу за собой. — Не вру, — подаёшь голос и осекаешься: снова заговорила без разрешения. Замираешь, смотря на мужчину, пытаешься понять, что он сделает, хочешь предугадать его действия, но Ким внезапно отходит куда-то назад, к твоим ногам. Ты не можешь увидеть отчетливо, не можешь предвидеть, поэтому страшно. Замолкаешь, прислушиваясь к любому звуку, потому что Джун остановился где-то там. Резко тебя тянут за ноги вниз, и ты пугаешься, кричишь от страха, сразу вставая, боясь упасть вниз, но Намджун уместился между твоих ног, так что ты практически влетаешь в него. — Пожалуйста, хватит, я так больше не могу, — уже плачешь, не зная, что он сделает снова. — Я же говорил, что мне нравится твоё тело, — хмурится, видя твои слёзы. — Прекрати плакать. Слёзы не идут твоим глазам, Т/И. То, что ты здесь, — лишь твоя вина, — злится вновь, вспоминая причину. Да, верно. Твоя. Если бы ты знала, что так будет, то молчала бы. Намджун властный и сильный, ему и закон не писан, хоть он и не мафиози, но может с ними сравниться. Он сам закон. Ты просто попалась, влюбилась, как и мужчина в тебя. Он же боготворил и до сих пор это делает, заботится, любит, восхищается. А потом ты рушишь всё, сказав: — Прекрати, я некрасивая, и тело моё желает лучшего. Эти самые слова впервые дали тебе увидеть _такое_ выражение на лице мужа. Но сначала он тебя исправил, дал шанс изменить эти слова, перевести в шутку хотя бы, но ты стояла на своём. И теперь ты здесь. Намджун выказывает любовь к тебе и твоему телу, чтобы ты поняла свою ошибку, чтобы не спорила и не смела сомневаться в своей красоте, красоте своего тела. Воспитывает к любви к себе таким садистским и жестоким, по твоему мнению, способом, потому что ты нежная, милая, добрая и чувствительная, а Намджун же — полная противоположность. — Я выказывал любовь к тебе самыми лучшими способами, — это правда, ты знаешь. Намджун поднимает пальцами твой подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Восхищения, цветы, свидания, любовь в постели, — перечисляет он. — Ты убила меня своими словами, — приближается максимально близко. — Не смог воспитать тебя по-хорошему, буду воспитывать так, — ухмыляется и чмокает в губы, — как плохую, милая. Он собирается снова заставить тебя лечь, но его телефон звонит, отвлекая. Тебя это спасает, а вот Киму очень мешает. Его срочно вызывают — видишь это по недовольному лицу. — Тебе повезло, — отходит, берёт в руки плед и подходит обратно к тебе, — иди в комнату, — укутывает, — я вернусь и… — Я всё поняла, давай больше так не будем, пожалуйста, — взмаливаешь ты. Да, это возбуждает, но пугает. Ты течёшь, но всё же боишься, а уязвимость и вовсе убивает. — Я вернусь, и мы продолжим здесь, так что можешь не одеваться. Просто сиди и жди моего возращения, Т/И, — и даже не целует напоследок, как делал всегда до этого. Ты кусаешь нижнюю губу. Обидно, но он разочарован больше в себе, что не смог подарить тебе столько любви, чтобы ты сама себя полюбила. Ты окидываешь взглядом комнату с довольно большим для тебя столом посередине, понимая, что ещё не раз окажешься здесь.