Драбблы с бантан

— Ты снова пьёшь, — Джун забирает почти пустую бутылку из чужих. Джин молчит, у него воспоминания… — Что с тобой не так? Почему ты ведёшь себя так холодно? Тебе постоянно плохо, а другим, хочешь сказать, хорошо? Мне тоже плохо! Представляешь, не ты одна страдаешь! — Сокджин сегодня словно сорвался с цепи, дошёл до ручки, он уже прямо кричит, а ты плачешь. — Прости… — Ты слишком напряженная, Т/И, тебе нужно прекратить так себя вести. Я не могу выйти с тобой куда-нибудь: в магазине тебе ничего не нравится, аттракционы веселья не вызывают, ты даже улыбаешься натянуто вечно или вообще с каменным лицом ходишь, это чертовски бесит! Сегодня Джин подготовил много планов, рассчитывая на весёлое времяпрепровождение, но получил в ответ лишь безэмоциональное лицо с натянутой улыбкой. Как фальшиво… Он ведь так старался и продолжает стараться, но в ответ не видит того же. Сегодня у Кима ещё был завал, не спал несколько дней нормально, все и так копилось внутри, поэтому парень надеялся, что расслабится, пока будет с тобой, но в итоге стало только хуже. Джин никогда не срывался на тебе. Да его и не так часто ты видишь, возможно, он говорил бы много всего плохого и раньше, может, вы вообще разошлись уже давно бы, но это случится сегодня, как ты понимаешь. — Ты постоянно ноешь, не знаешь, что хочешь, тебе ничего не нравится! Я тебя и так достаточно терплю, не находишь? Может, хватит быть такой эгоисткой? — Я не хотела тебя обидеть, прости… — Но обидела! Ты никогда ничего не хотела, такое тупое оправдание… У тебя есть всё, хватит строить из себя бедного великомученика, я устал терпеть такое отношение и устал слышать о том, как тебе плохо. Мне тоже плохо, особенно из-за тебя сейчас, сам уже становлюсь. Ты вообще меня не ценишь, мои старания и желание помочь — тоже. Ты просто не хочешь быть нормальной, вот и всё. Я тебя не понимаю и уже даже не хочу понимать, надоело гадать, что с тобой не так. — Я благодарна тебе за всё, что ты делаешь для меня, правда, но иногда я не могу понять саму себя, эмоции мне проявлять трудно, я уже говорила тебе это, — сквозь слёзы говоришь дрожащим голосом. — Хватит ныть, я больше не буду позволять тебе манипулировать мной. Была бы ты благодарна — не вела бы себя так. Начала бы чему-нибудь учиться, занялась бы делами, всё стало бы нормально. Но ты просто не хочешь. И хватит оправдывать себя так тупо, ты уже не ребёнок. Думаю, это конец, тебе лучше уйти. Джин сжимает стакан в руке, вспоминая тот вечер. Ты ушла тогда, не сказав ни слова. Это было шоком, возможно, было больно — Джин не видел эмоций на твоём лице, поэтому тогда ещё больше бесился от такого бесчувствия в его сторону. — Сегодня годовщина, пять лет уже, — усмехается старший. — Я так виноват. — Виноват, и я не буду это отрицать, но тебе уже давно нужно принять это и идти дальше, — советует Намджун. Он знает о ситуации: в тот вечер ты покончила с собой, Джин узнал об этом на следующий день вечером, когда пришёл извиниться и помириться. Он лишь сорвался, а ты попала под горячую руку. — Я не дал ей пойти к специалисту, лишил её помощи, потому что думал, что справлюсь сам, — горько усмехается, а после вытирает слёзы рукой. — Она была больна, ты не понимаешь, но я теперь понимаю. Сам болею. Депрессия оказалась не просто ерундой, как я думал, которую может вылечить легко. Я думал: «Неужели я не делаю её счастливой?». Но ведь она была счастлива со мной. Я иногда мог сказать: «Я делаю тебя счастливым, тогда почему ты продолжаешь тонуть в своей депрессии?». Это так не работает… Теперь я знаю, но тогда я усмехался над болезнью, но злился, что она есть вообще. Это… Я не воспринимал это в серьез, — Джин наклоняется вперёд, чтобы ближе быть, Намджун немного морщится, потому что запах перегара режет нюх. — Я помогал, но я не врач. У неё все равно были ужасные дни, а я просто мог не быть рядом, я не понимал, что это так сложно — быть в депрессии. Я счастлив с мемберами, но все равно могу не видеть ярких цветов в это время, меня не радуют покупки и походы в магазины, мне бы хотелось, чтобы было наоборот, но не получается. Я не хочу чувствовать себя так, не хочу приносить другим хлопот, и она тоже не хотела. А я понял это только сейчас… Я заставлял её чувствовать вину из-за болезни, которую она не хотела иметь. Знаешь, не встречайся с теми, кто болеет депрессией, думая, что болезнь просто пройдёт. Не говори того, что говорил я, не заставляй чувствовать вину, такие люди уже слишком сильно страдают, — откланяется назад старший. — Хён, ты к доктору ходишь? — лишь задаёт вопрос. Джин лишь криво улыбается, встаёт из-за стола, пошатываясь в стороны слегка. Есть кое-что, что он никому не рассказал. Ты оставила тогда дома записку. «Ты — единственное, что держало меня на земле.» Джина ничего не держит вот уже пятый год… Сколько ещё он продержится?..