Драбблы с бантан

Чонгук задумался. Задумался так сильно, что выпал из реальности. Кажется, будто он уснул с закрытыми глазами. Такое бывает, и стафф с мемберами привыкли к таким его сюрпризам. Макнэ нужно время, чтобы вернуться в реальность, поэтому они оставляют его в покое, когда нацепляют ему заколочки. Чон пялится в одну точку, не замечая, как хёны и персонал покидают зал. В его голове тысяча и одна мысль, которые сейчас поглотило разум. И, чтобы расставить всё по полочкам, Чонгук завис в реальности, не замечая ничего вокруг. Такое бывает, редко, но клинит. Т/И заходит в пустующий зал, видя его. — Офигеть, — выдыхает девушка с восторгом и ужасом одновременно. — Точно, как живой. Подходить к манекену страшно, но человеческое любопытство куда сильнее страха, потому Т/И подходит, обходя статую со спины, осматривая. Чонгук почти не дышит, всё ещё пребывая в своей прострации. Девушка всматривается в затылок сидящего, заколочки. Едва касается волос. — Точно как живой, — озвучивает свои мысли она, кончиками пальцев касаясь и ушка. Героиня всматривается в лицо, отмечая и родинки на местах, шрамик, даже ресницы и брови. Компания знатно подошла к работе, ответственно, эту куклу от настоящего Гука не отличишь. Т/И всматривается в глаза, поражаясь и этой схожести. У настоящего Чонгука такие же, только более ясные, а не какие-то туманные. Взгляд у настоящего Чона сфокусированный, а не далекий, как у куклы. Его глаза двигаются, концентрируясь на Т/И. Ей кажется, что это глюки, но взгляд Чонгука проясняется, он моргает и смотрит на неё. Глаза девушки расширяются, а сама она перестаёт дышать. Чонгук вскакивает внезапно, смущенный такой близостью, и они стукаются лбами. Достаточно больно. Болезненно ойкают и ахают, держась за покалеченные места. — Зачем ты так близко?.. Я же… Айщ! — Гук стонет от боли и стыда, потирая ушибленное место. — Сильно больно? Прости, я не хотел! Я… Покажи мне, очень больно? — парень смягчается, уже беспокоясь о Т/И, которая тихо всхлипывала. — Совсем дурак со своим лбом каменным, блин! — хнычет девушка. — Покажи мне, — требует Гук, подходя ближе и мягко убирая чужие руки ото лба. Там синяк уже виднеется, в то время как у него просто красное пятно в зеркале видно. Чон виновато поджимает губы. — У тебя синяк будет, мне так жаль. Зачем ты только так сильно приблизилась ко мне? — Я думала, что это кукла к съёмкам. Ты не шевелился и не дышал, даже не моргал, ты… Идиот, что за приколы такие? — обиженно супится Т/И и в отместку бьет макнэ кулачком в грудь. Чонгук и бровью не ведёт. Он бы рассмеялся на это, да только девушка явно обидится. — Тебе самому не больно? — Нет, я же сильный, — хмыкает деловито, пока героиня глаза закатывает. — Хочешь, я помогу снять боль? — Как? — хмурится. Чонгук хватает ту за плечи, поглаживает ладонями, словно согревает, а после руки женские опускает вниз, чтобы лоб не трогали. Хватает за щечки и притягивает, целуя в лоб. От смущения, неловкости и странных чувств внутри боль притупляется, отходя на второй план. — Будь аккуратнее в следующий раз, ладно? Ты мне нравишься, и калечить тебя мне точно не хочется, но я большой и крепкий, а ты — нет, лучше позови меня, прежде чем приближаться, а то я от смущения тоже дел творю, — поясняет он и отстраняется, оставляя девушку одну. — В смысле я тебе нравлюсь? — доходит до неё смысл сказанного, но Чонгук ретируется с зала, руками прикрывая свои красные уши и лицо. — Но ведь он действительно выглядел как кукла… Ах, этот Чон Чонгук! Тебе остаётся замазать виднеющийся синяк макияжем и позже разобраться с Чонгуком. Пусть берет ответственность за свои слова, засранец.