Драбблы с бантан

— Ты был таким потрясающим, оппа, — хвалишь ты в телефон, восхищенно вспоминая сегодняшнюю премию. — Я подготовила тебе подарок за хорошую работу. Не дожидаясь ответа, ты скидываешь своему мужу фото: на нём тень твоего голого тела. Ты слышишь, как Хосок спрашивает: «Какой подарок?» и затем звук оповещения о приходе сообщения. Чон замолкает, но ты слышишь то, как утяжелилось его дыхание. Он мычит, кажется, оценивающе, но ты знаешь, что это на самом деле от возбуждения. — Это похоже на наказание, а не подарок, — жалуется он. Ты хихикаешь. — Я буду в кимоно, — ухмыляешься ты, пока Хосок внимательно вслушивается, — без белья под ним, — парень громко сглатывает, пока ты томно продолжаешь говорить, — если ты успеешь, то найдёшь меня в гостиной спиной к дверям, к тебе. Сможешь подойди сзади и… — Я успею! — рычит он, перебивая. — Хорошо, тогда я жду тебя. А пока пойду надену кимоно. — Ты… Ты сейчас без всего? Ты выдерживаешь паузу, жадно слушая то, как тяжело Чон дышит и вслушивается. — Абсолютно голая. Я соскучилась, поэтому…. — Наказываешь меня, — хнычет тот. Ты ухмыляешься громко, чтобы в телефоне это точно было слышно, и сбрасываешь звонок. Тебе нужно время, чтобы успокоиться от предстоящего вечера. Из-за подготовки к выступлениям Хосок был занят и редко мог даже написать. Да и ты работала постоянно. Некогда было ни увидеться, ни созвониться. А тут он неожиданно сообщил, что приедет домой после премии и трансляции. А у тебя сегодня и завтра выходные. Хосок также взял себе на завтра выходной, но это сюрприз, ты ещё не знаешь об этом. Вот так совпало. Спустя какое-то время вы проведёте время вместе. Ты надеваешь кимоно и смотришься в зеркало, расправляешь всё дрожащими руками, потому что уже предвкушаешь, что будет. Через полчаса видишь в окно как твой муж чуть ли не вылетает с авто в сторону подъезда. Летит к тебе. Через минуты две слышишь шуршание ключа в замке и затем открытие двери. Ты поворачиваешься спиной, как и говорила Чону, стоишь в гостиной, дожидаясь. Его шаги тяжелые и быстрые, но аккуратные. Чужие руки обнимают за талию и прижимают к крепкому телу. Горячее дыхание обжигает заднюю часть шеи, мурашки бегут по телу, пока мужчина произносит: — Мой ангел, — целует в шею, пока ты откидываешь голову на его плечо, — я так сильно скучал, — оповещает он. Ты не желаешь тратить время на разговоры: берёшь его руки в свои и размещаешь в нужных местах — одну на бедре, другую на груди. Затем ладонью зарываешься в чужие отросшие волосы и оттягиваешь, отвлекая от шеи, чтобы, наконец, поцеловать. Вы стонете в поцелуй от того, как это ощущается. Словно вас морили голодом друг друга и теперь позволили вкусить. Хосок ехал и думал о том, как он будет дразнить, медлить, наслаждаться, томить… Но на деле же ничего такого Чон не делает. Мужчина мычит, когда чувствует твою руку на своём члене и начинает действовать быстрее. Он скользит ладонью по бедру, ныряя под кимоно. Он натурально рычит, кусая тебя за нижнюю губу, когда обнаруживает, что белья действительно нет. У тебя между ног мокро и тепло, а пальцы Хосока прохладные, и этот контраст заставляет тебя охнуть, пока Чон, пользуясь этим, проталкивает язык тебе в рот. Твоё тело реагирует дрожью, и ты чувствуешь, как вытекает смазка, которую чужие длинные пальцы размазывают по себе и затем легко скользят внутрь. Не секрет, что ты балуешься без Хосока. В такие моменты это только на пользу. Чон не оставляет твои губы ни на секунду. Другая рука лезет под кимоно на груди, сжимая. Снова контраст тёплого с холодным. Ты дрожишь в чужих руках, пока парень ведёт тебя к дивану. Он валит тебя на живот, заставляя встать на колени. Поднимает кимоно, и прохладный воздух обдаёт твоё горячее тело. Мужчина опускается сам, хватает за бёдра, приподнимая. И ты чувствуешь язык прямо в промежности. Хосок вылизывает тебя жадно и неаккуратно, пачкая всё лицо в твоей смазке. Ты бы с радостью отдалась этому моменту в другой раз, а сейчас тебе действительно очень хочется члена, а потому ты мычишь в протест и между стонами произносишь загнанно: — Не медли, оппа, ну! Чон в ответ кусает тебя за ягодицу, но не противится. Он ещё успеет вдоволь насладиться своим любимым занятием. А сейчас он натягивает презерватив, приготовленный тобой на диване, льёт смазку без запаха, шипя от её прохлады на горячем члене, и толкается в твоё лоно. Вы оба стонете в унисон при столкновении чужих бёдер с твоими. Хосок толкается быстро и отчаянно, его член хлюпает при движениях, и твои щёки горят от смущения. Чон кончает первым и доводит тебя уже пальцами до конца. Сил нет. Вы оба потные и уставшие, тяжело дышите. Мужчина переворачивает тебя к себе, ты безвольной куклой поддаешься его действиям, с радостью обнимая за шею, когда он берет тебя на руки и садится на диван сам. Хосок гладит тебя по голове, прижимая к себе. — Что же ты творишь со мной, мой ангел? — на выходе произносит он. Вовсе не жалуется, восхищается. Его глаза горят любовью к тебе. Он поправляет кимоно, прикрывая грудь, пока ты улыбаешься и тянешься к очередному поцелую. Губы уже горят, но какая разница, если вам нужно восполнить дефицит друг друга, верно?