обмотать шею шарфом.

       зима в ли юэ и рядом не стоит с зимой в снежной, родной страной чайльда.        в ли юэ тепло буквально круглый год, и зимой тут снега практически не выпадает — ни в снежки нормально не сыграть, ни снеговика не слепить, ни снежного ангела не сделать где-то рядом с сугробом; лишь изредка по ночам с неба начинают падать снежинки, но и те к утру успевают быстро растаять, почти ничего после себя не оставляя.        чайльд в снежной уже полгода не был, а со своей семьей не виделся и то дольше, и все из-за вечных дел фатуи — изначально он в ли юэ прибыл только ради того, чтобы заполучить сердце бога гео архонта для царицы, думая, что на это уйдет меньше двух месяцев, и это могло бы дать ему немного времени, чтобы навестить свою семью, если бы все пошло так, как он хотел, а не как получилось — от синьоры он мог ожидать чего угодно, даже, как то и произошло, вмешательства в его миссию, а вот от чжун ли, консультанта ритуального бюро ван шэн, который оказался тем самым гео архонтом, — ему и мысли такой в голову ни разу не приходило.        чайльд думает, как просто его, одиннадцатого предвестника фатуи, вокруг пальца обвели, и он даже некоторое время был зол на чжун ли, что тот так просто, без какой-либо битвы, отдал свое сердце бога, и даже не ему, потому что таковы были условия контракта, а контракты для гео архонта, бога контрактов, — святыня. (на самом деле, это было бы так же глупо, как если бы чайльд со своим гидро глазом бога утонул бы в каком-нибудь нелепо неглубоком озере).        а злился на чжун ли он недолго: стоило до него дойти слухам (слухи до него доходят практически сразу, потому что многие забывают, что у стен тут, как и везде, есть уши), что чжун ли вновь забыл взять с собой мору и не может оплатить какую-то вещицу в лавке антиквариата как раз неподалеку от банка северного королевства, где чайльд проводит большую часть суток уже почти две недели, если не считать миссий, которые вынуждают его покидать пределы города, как он покидает банк, кинув екатерине, что со всеми бумагами он уже разобрался.        чайльд толком не думает, почему он платит за чжун ли — ну а кто, если не он? путешественник, который в ли юэ бывает реже и не так долго, как чайльд, потому что у того и миссии гильдии искателей приключений, и какие-то просьбы самих жителей ли юэ? чайльд думает, что у чжун ли больше нет знакомых, которые могли бы заплатить за него, не прося ничего взамен, как он сам. как минимум, живых знакомых. не адептов, не других архонтов.        — сяньшэн, я слышал, ты тут нуждаешься в моей помощи и в моей море, — рыжеволосый предвестник появляется рядом с чжун ли внезапно, но тот и ухом не ведет, несколько долгих секунд смотря на выбранную им фарфоровую вазу. чайльд не знает, что он в ней нашел, но по поводу его любви к антиквариату практически ничего не говорит. (он, в каком-то смысле, такой же ценитель... старинного).        чжун ли с их последней встречи практически не изменился, хоть и прошло чуть больше месяца, — он все еще не выглядит как смертный даже без сердца бога. ему многому нужно научиться в мире людей, думает чайльд, и сам не может не хихикнуть от мысли, что чжун ли стоит научиться не забывать мору, ведь чайльд не всегда может так быстро прийти к нему на помощь, как сейчас.        с наступлением декабря чжун ли сменил легкий плащ на более теплое пальто, и к его новому образу добавился черный шарф на шее. неужели ему настолько холодно? чайльд не замечает буквально никаких изменений в погоде.        — извини. я думал, что ты в обиде на меня из-за недавней ситуации. — чжун ли вежливо кланяется хозяйке лавки антиквариата и наконец смотрит на рыжеволосого. чайльд не обижается, по крайней мере, уже. как на чжун ли можно обижаться? разве что за то, что бывший архонт все еще никак не согласится на битву с чайльдом, но это они всегда успеют, даже без сердца бога чжун ли.        чайльд в курсе, что чжун ли сосредоточился на работе в ритуальном бюро и вроде как получает стабильную заработную плату, и чайльду интересно становится — погребение усопших действительно приносит такой доход? чжун ли на первый взгляд кажется куда более богатым, чем чайльд, хоть и на деле все совершенно наоборот; ему долго придется отвыкать от своего прошлого моракса, когда он мог не беспокоиться о море.        — что насчет зайти в вань минь и перекусить, как в старые добрые времена? я заплачу.        — я писал о тебе своим родным в нескольких письмах, — чайльд сыто-довольно потягивается за столиком после опустошения пиалы с теплым супом. — ты им нравишься.        чайльд пока умалчивает, что чжун ли из его описаний в письмах ну очень понравился его родным, — особенно тоне, которая в ответном письме не стесняясь написала "вы выйдете друг за друга замуж и будете счастливы?", — что они с нетерпением ждут, когда чайльд приедет к ним вместе со своим "милым другом".        чжун ли неторопливо пьет вторую чашку чая, пытаясь согреть пальцы об теплые бока чашки:        — надеюсь, ты не затрагивал в своих письмах тему нашего недавнего... конфликта.        чайльд не мог написать, что его "милый друг" — гео архонт, у которого он, тем более, должен был украсть сердце бога, поскольку это вызвало бы шквал вопросов: отцу пришлось бы объяснять, что если чжун ли больше шести тысяч лет, это не означало, что он вот-вот должен рассыпаться в кучку песка из-за потери сердца бога, поддерживающего его бессмертие (хотя, признаться, чайльд иногда задумывался, начали ли проявляться у чжун ли признаки человеческой старости, как когда-то его отца начала беспокоить ломота в суставах не только из-за смены погоды), матери — что нет, чжун ли — не его парень (к сожалению или к счастью?), они просто друзья, а своим младшим братьям и сестре — что "нет, он не может покатать вас на шее, а даже если бы и мог, то все равно не покатал бы, у вас есть я! думаете, что ваш старший брат слабее?". (отдельно тоне ответить насчет ее вопроса из письма, что это решение должен принять не только сам чайльд, но и чжун ли).        чайльд думает, что поступил правильно, написав в самом первом письме, в котором упомянул чжун ли, что они познакомились в первую неделю пребывания предвестника в ли юэ; вопросов, во всяком случае, будет не так много. так он может сказать, что чжун ли просто... показывал ему город.        к концу декабря чайльд уговаривает чжун ли поехать вместе с ним в снежную, когда рыжеволосый с трудом зарабатывает себе неделю выходных, на которые может вернуться к своей семье вместе со своим хорошим другом. им обоим удается договориться с ху тао — чайльд уже планировал пообещать девушке некоторую сумму за внезапный "отпуск" чжун ли, но та и без этого быстро соглашается; "я уже устала от него, он вечно на работе. думаю, он даже не отдыхает".        в декабре в снежной холоднее, чем в остальные месяцы зимы. в снежной считается, что если пережить декабрь, — то ничего больше не страшно. чайльд вспоминает, как обморозил руки, в детстве всего лишь раз забыв дома перчатки, когда друзья позвали его играть в снежки; его хватило не больше, чем на десять минут, после чего он едва чувствовал свои руки.        (чайльд перепроверяет наличие перчаток у себя и у чжун ли, потому что ситуация из детства действительно послужила ему хорошим уроком).        чжун ли несколько раз оборачивается на постепенно исчезающий из виду ли юэ. он впервые за долгие годы покидает окрестности ли юэ, осознает чайльд. можно сказать, чжун ли и жизни раньше-то не видел, поскольку был сосредоточен только на наблюдении за ли юэ лишь внутри его стен, максимум — с горных пиков в заоблачном пределе, но и те считаются территорией ли юэ.        — сяньшэн, кто тебе до этого момента шарф завязывал? признавайся, — чайльд не может удержаться от смеха и хватается за один из концов шарфа на шее чжун ли, слабо дергая его на себя. — смотри, как правильно, и запоминай. не хватало, чтобы ты заболел, что у нас сделать очень и очень легко. нам это надо? не думаю.        чайльд припоминает какой-то случай из его детства, когда все было прекрасно: отец еще не отправил его к фатуи, и мама все так же заботливо, как и всегда, завязывала на его шее шарф и целовала его в лоб, что делала и с младшими детьми, антоном, тоней и тюсером, которые рядом с чайльдом выглядели как утята с мамой-уткой, и этой мамой-уткой по какой-то причине был чайльд, который каждое лето не раз отчаянно бил палкой в качестве мести крапиву, стоило кому-то из младших упасть на нее с дерева во время игры.        чжун ли пытается наблюдать за движениями рук чайльда, но большая часть его внимания сосредотачивается на чужом голосе и улыбке более теплой, более искренней, чем та, которой он одаривал многих в ли юэ, даже самого чжун ли. он, казалось бы, подвисает, но переводит взгляд на отражение в зеркале, где чайльд, тихо напевая себе под нос какую-то песню про снеговика, завязывает шарф на шее чжун ли, а после, отстраняясь, выглядит довольным своей работой; "вот и все, теперь ты не заболеешь, сяньшэн!" звучит как обещание, и чжун ли верит чайльду на слово.        чжун ли не чувствует своего носа спустя десять минут нахождения на улице, как это произошло и вчера, и позавчера: чжун ли недовольно прячет свой нос под шарф, пока чайльд, кажется, погодой только наслаждается — он не мог не скучать по погоде, пускай и холодной и ветреной, но в родном городе, после теплого и солнечного ли юэ.        для чжун ли погода в снежной — пытка. чайльд хихикает, когда бывший гео архонт озвучивает свои мысли вслух, и предлагает купить что-нибудь перекусить, желательно чего-то горячего.        — тут неподалеку делают очень вкусные блинчики и подают их с клубничным вареньем, — чайльд, воодушевленный пришедшей ему в голову идеей, цепляется за рукав куртки чжун ли и тянет его за собой. — думаю, тебе понравится.        и чжун ли правда нравится — непривычно, разве что, есть что-то не палочками, над чем чайльд тихо хихикает, потому что для него самого палочки для еды были синонимом к ужасающим пыткам над ним, его нервными клетками и пальцами, в которых палочки никак твердо не держались. пока чжун ли медленно жевал один из оставшихся у него на тарелке блинчиков, чайльд рассказывал, как его младшие братья и сестра любят блины — он научился готовить что-то по мелочи из того, что нравилось его младшим, и его коронным блюдом, наверное, были именно блинчики.        — я и тебе могу их приготовить, — чайльд светится — чжун ли видит это по появившемуся после их прибытия в снежную блеску в глазах, какого не было у него в ли юэ. — завтра выходной, мама и отец будут дома, тоня, антон и тюсер тоже, так что и тебе удастся вместе со всеми поесть мои блинчики.        чайльд — нет, сейчас он именно аякс — не выглядит как предвестник фатуи, когда говорит о блинчиках, о своей семье с такой теплой улыбкой, что и солнце ли юэ рядом с его улыбкой не стоит. чжун ли коротко кивает на его предложение.        тоня, младшая сестра чайльда, смотрит на сидящего за столом напротив нее чжун ли уже несколько минут, не отрываясь; только после того, как чайльд наклоняется и шепчет ей что-то на ухо с притворно-недовольным выражением лица, она грустно опускает свой взгляд в тарелку и начинает тыкать овощной салат вилкой, надувшись. чжун ли точно не знает, что там чайльд ей сказал, но тоня продолжала поглядывать то на своего старшего брата, который, как замечает чжун ли, вилкой и ножом управляется более ловко, чем палочками для еды (в отличие от нынешнего положения бывшего гео архонта — в первый день в снежной, когда они зашли погреться и заодно перекусить в какое-то заведение, он долго смотрит на вилку с ножом, слыша, как беззлобно хихикает над ним рыжеволосый предвестник), то на чжун ли.        — братец чжун ли, — тюсер дергает чжун ли за рукав его рубашки, обращая на себя внимание, — братец аякс интересовался, согласился бы ты... — чайльд напротив них давится мясом курицы, прерывая речь тюсера. все обеспокоенно смотрят на чайльда, пока он почти в панике смотрит на своего младшего брата и чжун ли.        — тюсер, ты, наверное, что-то перепутал, — чайльд нервно улыбается и подпирает щеку ладонью. — если я что-то хотел спросить у чжун ли, так как раз о том, хотел бы он поехать со мной и познакомиться с вами.        (— а если серьезно, что ты хотел спросить у меня?        — то, что сказал за столом вчера, — чайльд скрещивает руки и закатывает глаза. он одалживает чжун ли один из своих теплых свитеров, потому что ему он, видимо, нужнее, чем чайльду, который, если бы не имел мозгов, мог бы высунуться на улицу без куртки и обуви специально, потому что "да не холодно мне! я слишком горяч для такой погоды!". тем не менее, чайльд не такой мерзлявый, как бывший архонт — когда им приходилось держаться за руки даже случайно, чайльд замечал, насколько прохладные у чжун ли руки. — а тюсер — маленький выдумщик. если он тебе еще что-то скажет, пока меня рядом не будет, — не верь ему.        чжун ли коротко смеется и тепло смотрит на чайльда, пока тот не видит).