Люби меня, люби.

Отсидев сегодняшнюю последнюю пару литературы, половина потока с облегчением выбежала на улицу. Уже стемнело и заметно похолодало, но это не огорчило студентов, ведь в их планы на ночь и следующие два выходных входили клубы, тусовки, посиделки с друзьями, родителями. Кроме одного студента. Александра Романова, который предпочитал проводить вечера в одиночестве за кружкой кофе, а может чего-нибудь покрепче, и какой-нибудь книжкой жанра психологического реализма. Парень как всегда подошел к преподавателю за новым списком литературы. Что не обошлось без подколки студентов-тусовщиков. — Что, Алекс, совсем не дождешься пенсии и домоседством приближаешь себя к старости? — подколол его Миша. Михаил Московский — один из главных тусовщиков-мажоров-ловеласов их потока, который давно положил глаз на мрачную натуру Романова. Компания рядом с ним рассмеялась, ещё что-то прикрикнув, привлекая внимание Питера. Он медленно, не скрывая заранее нарастающей усталости и тяжести от предстоящей стычки, развернулся в сторону толпы. — Во-первых, я — Александр, это достойное имя, и оно не терпит таких иностранных сокращений. А во-вторых, я предпочитаю проводить время с пользой и спокойно, а не шляться по «кучкам», — горделиво отрезал он, поправляя на носу круглые очки. — Нца, какие мы нееежные, — протянул кто-то из толпы, — тебе бы найти свою Княгиню Лиговскую, — говорящий шлепнул за попку рядом стоящую девушку, пошло ухмыляясь, что не могло не вызвать гримасу отвращения у Александра. — Ну если и она не даст, то подкину тебе на крайняк номер нашей местной Сонечки Мармеладовой, — добавил он, припомнив этими именами персонажей страсть Александра к русской литературе. Все гулко расхохотались. Москва резко развернулся на голос. Питер все так же стоял и тускло смотрел на толпу. — Ах, мы совсем забыли, что ты у нас не гетеросексуальных кровей. Тебе бы Есенина в 20-летнем возрасте, а может лучше жесткого БДСМ-щика, который укротит твою нежную натуру, ммм? Помесь Раскольникова и Маяковского, под стать тебе, да? — кто-то из толпы подхватил начавшийся гул и продолжил нести чушь. Романов стоял все так же незаинтересованно и все больше понимал, что его редкие, но меткие откровения в пьяном угаре с Московским который раз становятся объектом насмешек над ним. И, конечно, уже давно перестало быть стыдным причисляться к ЛГБТ сообществу, но толпе лишь бы постебать Александра. Московский начинал нервничать от этих разговоров. Всë-таки они с Камалией и Александром были близкими друзьями, но из-за своей неожиданной популярности, Мише приходилось поддерживать их наигранную «неприязнь». Но в моменты, когда приобщалась толпа к издевательствам, он готов рвать за своего неприступно-мрачного, но горячо желанного бледнолицего брюнета. Камалия, глядя на эту ситуацию, охнула, мысленно продумывая, как будет проводить пьяную воспитательную беседу с нахалами. А Питеру наконец надоело это слушать, поэтому он, поправив сумку на плече, пошел к выходу. Попутно он все же бросил на Мишу многозначительный взгляд. Сев в такси, парень на мгновение призадумался: «Может они правы? Давненько у меня ничего такого не было, и раз я сижу дома, то… — размышлял он, доставая книгу из сумки-планшета, — Нет. Никто не сравнится с ним. И раз я для него лишь пустое место под маской друга, которое можно снова шпанать с кучкой идиотов, то пускай катится с ними на пойловку. А я дома открою винца, маслин, почитаю, что мне предложил мистер Роджерс на дополнительную литературу. А потом и он вернется. Скучно точно не будет, » — заключил мысленно он, прикрывая глаза, ведь ехать до квартиры ему еще полтора часа. Добравшись до квартиры, Александр снял пальто, черный пиджак аккуратно повесил на стул и побрел в кухню. Там он достал, как и хотел, вино и кучу закусок. Пока он нес из кухни в спальню поднос, ему кто-то усердно названивал. Наконец Александр посмотрел на входящий. «Миша-Москва». «Москва, как же ты меня бесишь!» — отхлебнул он из бокала винца, сбросил вызов и уселся на мягкое кресло-стул у большого окна, из которого открывался восхитительный вид на мигающий в ночных огнях город.

***

Где-то в клубе. — Камалия, он сбрасывает! — рычал Миша, на удивление все ещё трезвый и всё так же влюбленный в темноволосого, второго по популярности (после него), парня на их потоке. Казань уже успела припить чего-то крепкого, что не сразу сообразила, о ком речь. — Ну скажи же что-нибудь! Москва весь вечер нервничал за сегодняшние слова, сказанные в адрес Питера. Его игра в «плохиша» всё чаще переходит рамки, а желание одного единственного Романова снова и снова рвет парня изнутри. — Ну тк пйедь к нму, — кое-как проговорила девушка, икая и потягиваясь к новому напитку, — Йа пркрою, а ты пка пркупи извинеиения для Алексндра, — девушка кивнула в сторону бара.

***

У Романова. Александр, через некоторое время после изучения списков литературы и своей библиотеки, снова погрузился в пьяные думы событий этого вечера: «Хмм, а может мне и правда нужен тот, кто будет со мной одновременно строг, ласков, любим? Москва такой…размазня… По крайней мере, сегодня так себя вел. Даже после этого безобразного разговора не догнал меня… гребаный мажор… Чего я должен опять ждать его под глубокую темень?! Возьму, и вызову себе кого-нибудь скрасить ночь!» — в легком опьянении Александр потянулся за телефоном. Не обращая внимания на пропущенные от Миши и Камелии, начали набирать соответствующий его пьяному желанию номер. Но тут его сбила смс-ка от Миши: «Я еду к тебе. » Романов аж от обескураженности протер глаза и быстро заморгал, снова вглядевшись в экран телефона. Тут же позвонили в дверь Александр резко повернулся в сторону двери, кое-как кряхтя встал с кресла и пошел в коридор. Открывая дверь, парень устало облокотился об дверной проем, осматривая пришедшего. Старался сохранить спокойствие, когда внутри него надвигался шторм.

Не делись со мной своим сердцем — Я его съем не разрезав. Ни ложки, ни вилки мне не нужны. Ты на развилке: я или нормальная жизнь!

— Ты сегодня рано, — сухо подметил он, снова обведя Мишу взглядом и пропуская его в комнату. Александр нейтрально прошел снова на свое седалище, игнорируя то, что принес Москва, видимо ему. Там были его любимые конфеты, персики, вино и…что-то еще, о чем парень даже думать не хотел. Миша разложил всё в кухне и тихо прошел в комнату к Питеру. Тот, облокотившись о подоконник, угрюмо смотрел в книжку. Когда Московский подошел к нему сзади и обнял за плечи, Александр, нахмурившись, покосился на него.

Никто не услышит молитвы О том, как страшно бывает нажать на курок, Чтоб сделать выстрел контрольный. Больно, делать телу тоже больно!

— Миш, ты опять пьяный что ли, — криво усмехнувшись и сморщившись спросил он, в глубине души не желая разрывать этот физический контакт и тая надежду, что эти «обнимашки» что-то значат. — Саш, нам нужно поговорить. И нет, я трезв как стеклышко, — сказал Москва у ушка Александра, опаляя его свежим дыханием, и сел напротив парня с книгой. — Ну давай, — Питер отложил книгу, откинулся корпусом назад на спинку сидения, сложил руки замком под колено, нога которого опиралась на кресло, а вторая — небрежно касалась пола, но поза все равно выглядела зажатой, а затянутый галстук и обтягивающая серая рубашка только подчеркивали напряженность Александра. В его очках отражались блики от лампы, сначала делая его взгляд мягким — Амм, я хотел извиниться за… — начал Миша, но резко остановился, не выдержав взгляд напротив. Парень хмуро и сосредоточенно смотрел на него, а из его узких серых глаз будто метались молнии в Московского. Он нервно поджал губы и сильнее сцепил пальцы. Миша рявкнул сквозь зубы, — Не смотри так на меня! Будто я предатель народа! — Ха, ты очередной раз затронул меня на глазах этой алчной публики, чтобы снова потешить свое эго и подняться в лицах этих дрожащих тварей! Как мне еще на тебя после этого смотреть?! — Прости! Прости меня, что я опять повелся на поводу у публики! Знаю, что это уже не первый раз происходит, но я хочу, чтобы это был последний! Прости меня, что не пошел за тобой, чтобы извиниться! Дай мне шанс вернуть твоё доверие ко мне! — И что?! Мне теперь тебе за это воздвигнуть памятник нерукотворный?! — съязвил Питер, продолжая метать искры взглядом. Вино начинает расшатывать его эмоции. — Александр, дослушай! Я… специально приехал сюда…к тебе, чтобы сказать, что ты для меня самый дорогой человек. Мы с тобой через столько дерьма прошли, и это было так ужасно с моей стороны позволить поливать тебя грязью! Я такой идиот, что уехал и позволил тебе снова переживать в себе эти гадостные слова…одному. И я хотел сказать, что… — парень замялся, поднимая искренний взгляд прямо на Александра, — …люблю тебя. И готов отказаться от всех тех лицемеров, только слушать по вечерам твою такую родную бубню да и быть с тобой, — Миша аккуратно, парой пальцев разомкнул замок тонких холодных рук Александра под коленом и взял их к себе в теплые ладони.

Знаешь, я не хотел; Я не хотел, но рвал тебя напополам! Ты кричал «Остановись!» — я хотел; Хотел, но почему-то не смог.

Взгляд Питера смягчился. — Я давно хотел поговорить об этом… о нас… Я люблю тебя и понимаю, что ты моя родственная душа, искорка, всецело дополняющая мой мрак. Я не хочу тебя терять, притеснять. Я только хочу быть с тобой и быть хотя бы кем-нибудь любимым, — последнее предложение Александр сказал на сорваном дыхании.

Я просто смотрел, как ты Превращался в одно из разорванных тел.

Миша приблизился к парню ближе, обнял его за скулу, не прерывая зрительный контакт. Он провел носом по его щеке, нервно сглатывая. — Могу ли я тебя поцеловать? — тихо спросил он. — Давно пора, — быстро кинул Александр, притягивая Мишу в свои объятия. Их губы синхронно сплелись в долгожданном, желанном поцелуе. Парни так не могли насытиться друг другом, что в порыве страсти, когда Миша потянул за галстук, туго сдавливающий горло Романова, то тот закашлялся. Это стало маяком переместиться в более удобное место. Не отрываясь друг от друга, Московский кинул Александра на кровать, властно нависая над ним. Еще тяжело дыша, светловолосый парень кинулся быстрее ослаблять галстук и ворот рубашки своего возлюбленного. Романов хотел взять какую-нибудь инициативу и протянул руки к ремню на джинсах Миши над ним, но тот аккуратно перехватил его кисть. — Саш, чшшш, расслабься, — он переложил руку над его головой, подкинул подушку ближе, — сегодня я хочу доставлять тебе удовольствие. Никакой грубости и спешшшк-и-и-и… — протянул Михаил, зарываясь красными от возбуждения губами в шею парня под ним. Питер снова рвано вдохнул-выдохнул закатывая глаза и сильнее сжимая подушку над головой. Москва обходил поцелуями словно каждый миллиметр кожи Питера, заостряя внимание на сосках, чуть выпирающих кубиках пресса. Переместил руки на пуговицу ширинки и исподлобья посмотрел на Александра, который постанывал его имя, периодически жмурясь и закусывая нижнюю губу. Вдохновившись этим зрелищем, Миша освободил его от сдавливающей одежды. Но не спешил снять нижнее белье, под которыми отчетливо выпирал возбужденный член. Парень снова вернулся на уровень лица Александра. — Ми-и-и-ш, почему ты остановился?.. — протянул он, возвращая сознание в здравое состояние. — Поднимись выше. На подушки. Думаю, так тебе будет удобнее, — заботливо попросил его Московский. Пока брюнет перед ним делал то, что ему велено, Миша скинул с себя рубашку и избавился от нижней одежды, все-так же не снимая последней вещицы. Парень достал из пакетика презервативы и смазку, которые купил по дороге к Романову. Когда Александр был готов, Миша снова примкнул к его губам, опуская руку ниже и немного сжимая пульсирующий орган через тонкую ткань боксеров, водя ладонью вверх-вниз. Парень под ним надрывно простонал. Миша подхватил одной рукой Александра под талию, а вторую просунул под резинку трусов, проводя указательным пальцем по выпирающей венке. Романов обессиленно откинул голову на подушки, с непривычки теряя сознание от избытка возбуждения. — Миш, пожалуйста… Я готов… — прохрипел Александр, обхватывая предплечье парня над ним. Московский потянул резинку трусов вниз и за что получил благодарный стон. Следом избавился от последней вещички на себе. Он подвинулся вперед, подложил подушку под поясницу парня, удерживая крепкими руками его бедра. Медленно раздвинул их, усаживаясь поудобнее и чуть касаясь своим членом половых органов Романова. Выдавил как можно больше смазки на два пальца, снова примкнул к губам парня, проникая указательным пальцем в податливую анальную дырочку. Александр нахмурился, напрягся и замычал в поцелуй, а через мгновение снова расслабился. Следом вошел второй палец, не причиняя уже никакого дискомфорта Романову. Поняв, что достаточно мучать парня, Миша, продолжил свои действия. Пока Александр приводил свое сознание снова в порядок, он обильно смазал член смазкой и резким движением вошел в парня под собой. Тот хрипло прокричал, вцепившись худыми пальцами в массивные плечи партнера. Его лицо запотело, поэтому очки почти сползли с носа, а глаза потеряли свой фисташково-серый цвет, приобретая темно-травянистый оттенок. Первый толчок заставил всё тело Романова вздрогнуть и покрыться крупными мурашками. Но на втором, третьем и последующих Александр нежно шептал имя Московского в разных интерпретациях речи. Миша в процессе аккуратно поправлял очки Романова, целуя в шею, ключицу, скулу, прикусывая его нижнюю губу и грубовато оттягивая её. Так же парень не забыл об оргазме своего партнера, поэтому, приближаясь к развязке, взял его член и начал разными мануальными техниками доводить Александра до финиша. Парни кончили почти одновременно, сначала, как и хотел Михаил, Саша с протяжным стоном излился ему в руку. Придя в легкое сознание, Александр застал момент, как кончил Миша. Мимо его взора не прошло ни одно подрагивание, пульсация венок на шее и руках, а слух ласкало его имя на губах Миши. Они пробыли в позе еще несколько минут, возвращая себе дыхание и кидая друг на друга восхищенные взгляды. Михаил упал рядом с Александром. Второй почти сразу же лег на грудь беловолосому парню. — Это было… — начал Александр говорить. — …Великолепно, то, что нужно было нам так давно, — закончил Миша за него предложение. — Ты так красив, когда кончаешь, — на одном дыхании усмехнулся брюнет и немного залился краской. — Что точно так же могу сказать о тебе. Каждый миллиметр твоего тела так прекрасен, не оторваться, — блаженно сказал Московский и поцеловал в макушку парня, лежащего на его груди. Так, говоря ни о чем, они задремали на несколько часов. Точнее, Александр задремал, а Миша спал как сурок.

***

Утром. Проснувшись, Питер окинул взглядом комнату, свою кровать, рядом мирно сопящего Московского. Вспоминая события вчерашнего вечера, он улыбаясь накинул на себя рубашку и медленно побрел в душ. В зеркале в ванной он уже заметил несколько засосов на шее. Быстро приняв душ, Романов снова надел ту же рубашку. Вернувшись в комнату, Александр опять заострил внимание на утреннем рассвете. Это зрелище всего его тормозило. Подходя ближе к окну, парень успел сто раз себя похвалить, что снял квартиру с панорамным окном. Миша проснулся и хотел уже в голос зевнуть, как сразу замолк, увидя перед собой прекрасную картину: его возлюбленный в одной лишь рубашке, его рубашке, стоит у окна и смотрит на красивые виды, держа длинный рукав у носа и вдыхая его одеколон. Миша завороженно смотрел на парня, думая о том, как ему повезло с ним, и что он ни за что на свете не променяет такие утренние виды на тех смазливых тусовщиков притворщиков. Ни за что на свете. Романов не сразу его заметил. А когда покосился, то чуть не подпрыгнул от неожиданности. Подошел ближе, осел одним коленом на кровать, мягко поцеловал Мишу. — Доброе утро, Москва. — Доброе утро, мой сладкий Питер. Такими утренними видами ты вынуждаешь меня сделать вчерашний второй заход, — усмехнулся Миша углубляя поцелуй, зазывая в свои объятья парня.

***

Утром в понедельник. Куча сонных студентов крутилась в коридорах, щебеча во весь голос. Все выходные Миша провел время с Александром, поэтому даже не знал, что делала его «компания». У входа в кабинет их встретила Камалия и чуть не запищала, не зная, с чего начать. С того, что Питер, слегка улыбаясь, шел под руку с Москвой или с того, что Романов был одет, наконец-то, не в кучу темных вещей с галстуками, а в белой рубашке, расстегнутой на две пуговицы, открывая вид на пару засосов. — Вижу, моё пьяное наставление пошло на пользу. Обязательно мне все сегодня расскажете, — вполголоса сказала она и развернулась в кабинет. За её взглядом проследили некоторые из той «компании», но не посмели ничего ляпнуть потому что знали, что вражда с Москвой — себе погибель. Парни вошли в аудиторию и сели вместе. Им предстоял новый день, окончание которого теперь оставит их приятном совместном времяпрепровождении.